Окна

Сумрак. Лишь убывающий месяц луны освещает пустую остановку. Такое непривычно чистое небо, крупными хлопьями летит снег, будто на земле его мало. Как можно было оказаться в такой глуши на крайний день года? Протяжный вой то ли бродячих собак, то ли диких волков раздался, кажется, совсем неподалеку, со стороны леса у пустой трассы. Обычному человеку должно было давно стать страшно или как минимум тревожно, но... Мысли прервал скрип тормозов явно повидавшего жизнь желтенького автобуса, со стертыми в труху номерами. Впрочем, не то чтобы они что-то дали. Спасибо на том, что автобусы вообще ходят тут в такое время. Поднявшись по натертым чужими подошвами ступенькам, на вопросительное бормотание водителя, не глядя протянуть ему единственную имеющуюся купюру в кармане. Не удивительно, такой же пустой автобус с потертыми краснокожими сидениями и обмотанными в местах поломки изолентой поручнями. Только сейчас, зайдя из мертвящего холода в некоторое тепло транспорта, можно ощутить всю тонкость олимпийки. Уже на местечке в конце автобуса глаз зацепила до умиления неуместная разноцветная гирлянда, висящая на доске "важной информации". На онемевшем от мороза лице невольно скривиламсь улыбка. Сколько прошло времени? Час? Может два? Как бы то ни было, в окнах автобуса начали мелькать знакомые кирпичные человейники и старые добрые панельки. Сложнее сказать в каких окнах свет не горит. Там явно что-то глубже. Своя жизнь, свое счастье и своя драма. В качестве подарка, позволю себе нагло залезть в чужую жизнь. Из окна типовой хрущевки исходит теплое желтое свечение, так и веет приторным семейным счастьем. Растения в горшках. Тюль. Видны лишь несколько человеческий теней. Но так даже лучше. Два больших, один по меньше, и еще один - возможно собака. Нагло вторгаюсь в чужое пространство болезненно бело-желтыми  пальцами. Раздвинаю тюль. Да, именно. Стол книжка, трижды замоченая, но все равно в пятнах скатерть. Салаты, тарелки и вилки с ложками, может даже вонючая набитая утка. Хрустальные рюмочки и стаканы. Пожилой мужчина во главе стола, лялька на коленях мамы, пытающаяся стащить с елки стеклянную игрушку в виде конфеты, неуместные молчаливые дети. Румынский ковер в стиле "бэд трип", удивительно, на стене. отдающий синевой телевизор-коробка, легкий глухой гул. Будто бюст советского лидера протерли от пыли. Неважно, сколько тебе лет. в декабре мы все возвращаемся в детство. Пластиковость и неестественность каждой улыбки и выдавленого через силу смешка... Впрочем, ладно, проехали. Пальцы мягко входят во влажное нутро новостройки, даже без прелюдий. Наверное это первая вписка у этой скудной на интерьер съемной квартирки. При свете стыдно первый раз, а неоново-фиолетовая подсветка дает кадр прона. Терпкие пальцы пробираются глубже, ощущают сбитый запах, свойственный дешевому алкоголю. Следом улавливают бит какого то современного трека, громче было слышно скрип коротентких коженных юбок, при трении ног друг о друга в танце. Жарко, хоть выжимай трусы. Вперед-назад, вперед-назад, пробирается между двигающихся в пьяном бреду тел. Здесь много девочек  без колготочек в маленьких платьях, но  красные глаза и прожженный парами мозг выбрал именно тебя, и ничего, что вместо смазки вазелин. Девочка, мечтавшая о любви из старых песен GSPD, не рано ли для нового года без родителей? Лишь бы на дискотеках жопой потрясти. Впрочем, не мое дело, проехали. Не отвести мне глаз от затхлого окна без света, с чего вдруг? Простиранные розовые шторы с поняшами, уже не приносящие обитателю эстетического наслаждения. Нет даже девяти часов, не рановато? А нет, свет там есть. Как от настольной лампы или экрана гаджета. Какая до боли знакомая история. Столовый стул, заваленный горой одежды, даже при наличии шкафа. Уже не различает сегодня и вчера, сплошняком перед глазами "когда же это закончиться.". День за днем, заебывая даже собственную тень. Ради чего? Белые полосы где угодно, но не в жизни. Может в соседней комнате его семья, как на зло. Трясутся и потеют руки, как не к стати. Почти задыхается от сухости в горле и головной боли, но выходить нельзя. Не то чтобы не хочется, нет сил приподнять головы или выпрямить спину, что там -  ходить... На колесиках стула подъехал к окну. Почти примерзло. На последнем вдохе поддается. Дубак, метель бьет и царапает лицо. Глаза потеряли возможность выделять влагу,  хотелось больше рефлекторно прищуриться. Продолжаю бороться с желанием погладить его (или ее?)подушечкой пальца. Почему не плевать? Приехали. Конечная ли? Для меня - да. Подрываюсь с места и бегу несмотря на вьюгу и гололед, главное чтобы было к кому. Как по разному проходит новый год в разных уголках страны. Может, не так, как хотелось бы, но одно я знаю точно - не важно, как ты встретишь год, важно как он пройдет, и с кем. И пусть от столицы несколько тысяч километров, невозможно не уловить торжественный бой курантов.