Преданная любовь

Лена медленно проворачивала кружку с остывшим кофе. Изредка она поглядывала на мужчину, поглощающего завтрак. Они оба не знали с чего начать разговор. Лена чувствовала, как внутренняя напряжённость накаляется, пока она не решится сделать первый шаг. Она уже раз сто обдумала, как начать беседу, но каждое предложение таяло в воздухе, оставляя только смутное желание нарушить тишину. Взгляд мужчины был сосредоточен на тарелке, и она уговаривала себя, что может быть, так и должно быть — иногда молчание говорит больше слов. Наконец, она решилась. - Расскажи, что произошло вчера вечером. Павел поперхнулся соком и закашлялся, его лицо на мгновение преобразилось от смущения. - Я не думаю, что ты захочешь это узнать. - Почему? - настойчиво переспросила она, её глаза светились любопытством. - Ты вчера была очень пьяна. - Заявил он, отклоняя взгляд, чтобы скрыть растерянность. - А ты? - она прищурилась, намекая на неопределенность своих воспоминаний. - Тоже. - Расскажи. - Хорошо. Но поклянись, что ты дашь мне возможность объясниться. - Клянусь. Он начал говорить. - Что последнее ты помнишь? - Как мы приехали к тебе.- Задумчиво ответила она, её лицо стало безмятежным, но выражение глаз выдавало легкую тревогу. - Хорошо. Потом я предложил тебе чай, но ты отказалась. Мы выпили немного коньяка, потом еще немного… Ты рассказывала о своей жизни, отчиме, о Диме. – последнее он произнес с натяжкой словно жалея что сказал это. – Потом ты расплакалась, я хотел тебя утешить. - Почему ты замолчал? - Лена, честное слово у меня и в мыслях не было ничего дурного. Обрывки воспоминаний стали мелькать перед глазами Лены. Её взгляд поддернула пелена. Волна смущения накрыла её с головой, прерывая дыхание. Сердце забилось чаще. Ладони взмокли. Павел, не смотря на Лену, стал говорить. - Я лишь хотел утешить тебя, а ты… - А я все неправильно поняла, поцеловала вас… - закончила за него Лена. Только сейчас она осознала всю нелепость и свою собственную глупость. Она была разбита и опустошена когда узнала о предательстве Димы, на эмоциях пошла к следователю. Поцеловала его. Потом приехала к нему в дом, чтобы поговорить. И вновь поцеловала, а после… вспоминать не хотелось. Она вновь ошиблась. И сейчас он скажет, что это все было ошибкой. Она понимала это, но какая-то частичка души подсказывала, что произошедшее вчера ночью не было ошибкой. О чем она вообще думала, когда напивалась в его доме? Когда изливала душу перед… Перед сообщником Власовых. Перед врагом. - Извините, простите, - лепетала она, вскакивая – Не говорите ничего я и так все понимаю. Я просто путаю благодарность с любовью – произнесла она сказанные ей в далекие времена слова Димы. – Все это было лишь ошибкой. Лена выскочила из комнаты, стала собирать свои вещи. Павел сидел за столом сжимая кулаки и боролся с собой. Она сама накрутила себя. Возможно это только к лучшему. Их отношения были бы ошибкой. Так бы сказало общество. Но, а что скажет душа? Она скажет, что любовь нельзя предавать, какой бы она не была. А любовь, порожденную одним лишь взглядом стоит беречь больше жизни. Он вскочил, подбежал к Лене как раз когда она была готова открыть дверь. Слезы катились по её щекам. Он развернул её к себе и поцеловал прямо в губы. - Это не было ошибкой. Так было задумано судьбой,- он вновь поцеловал её, и вытер слезы, катившиеся по её щекам. Она не ответила, лишь крепче обняла его в ответ. В ее объятиях он нашел то, чего так долго искал – понимание, принятие, безусловную любовь. Он понял, что все его сомнения и страхи были напрасны. Судьба свела их не просто так, и он не намерен сопротивляться этому чувству, этой магии, возникшей между ними. - Я люблю тебя, Лена, - прошептал он, уткнувшись в ее волосы. – Я полюбил тебя с первого взгляда. Веришь в любовь с первого взгляда? Лена отстранилась и посмотрела ему в глаза. В ее взгляде он увидел отражение собственной любви – глубокой, искренней, всепоглощающей. Она улыбнулась, и эта улыбка осветила все вокруг, наполнив его сердце теплом и надеждой. - Я… я не могу сказать что люблю, - ответила она, и ее голос дрожал от волнения. – Но мы можем проверить эту гипотезу о любви. Я думаю, она не безнадежна. - Тогда предлагаю проверить её в более удобном для этого месте. - А не слишком ли… быстро? – удивилась Лена. - Ты о чем? – О том, что мы едва знакомы. И уже… такие предложения. Он усмехнулся, приподняв бровь. – А что, Лен? Разве не ты вчера набросилась на меня когда… - он не успел договорить. Лена притянулась к нему и нежно прикоснулась пальцем к губам. - Не надо, я все прекрасно помню. Она улыбнулась, взяла его руку и потянула за собой в направлении спальни. В спальне царил полумрак, сквозь неплотно задернутые шторы пробивались лучи солнца. Лена обернулась к нему, в её глазах играли искорки волнения и предвкушения. Она медленно расстегнула пуговицы на своей рубашке, позволяя ткани скользнуть с плеч и упасть на пол. Он замер, не в силах отвести взгляд от её обнаженной кожи, от плавных изгибов её тела. Сердце бешено колотилось в груди, кровь прилила к щекам. Он подошел ближе, нежно коснулся её щеки, провел пальцами по шее, спускаясь все ниже и ниже. Лена прижалась к нему, обвивая руками его шею. Их губы слились в страстном поцелуе, в котором смешались нежность, желание и предвкушение. Казалось, время остановилось, и существовали только они двое, в этом маленьком, уединенном мире. Они упали на кровать. Паша целовал её плечи, шею, грудь, вызывая дрожь по всему телу. Лена отвечала на его ласки, отдаваясь чувствам без остатка. В этот момент они были единым целым, двумя половинками, нашедшими друг друга в этом огромном мире. Ее пальцы зарылись в его волосах, притягивая его ближе, позволяя его губам творить чудеса. Каждый его поцелуй был как обещание, как клятва в вечной любви и преданности. Лена чувствовала, как ее тело горит, как кровь кипит в венах, разгоняя по телу волны наслаждения. Она отвечала ему тем же, отдавая всю себя без остатка. В комнате царила атмосфера страсти и нежности, воздух был наполнен ароматом их тел и желанием. Они забыли обо всем на свете, потерялись во времени и пространстве, существуя только друг для друга. Их движения были плавными и синхронными, словно они танцевали танец, известный только им двоим.