Одно маленькое чудо

      Очередной Новый год в одиночестве. Хоть он и отмечал с работниками винокурни, что стали для него семьёй, Кэйа чувствовал пустоту. Улыбки, как в детстве, не вызывала даже высокая ёлка, украшенная разноцветными игрушками. Верхушка ёлки пустует уже долгое время: раньше её всегда украшал Дилюк. Такова была традиция. Кэйа никогда не претендовал на его место. И сейчас тоже не собирается. Поэтому звезда пылится в коробке в очередной раз.       Даже на улице не было звёзд. Облачно. Пусто. Ни одной искры. Ветер завывал, словно ему было невыносимо больно. Словно он понимал то, что чувствует Кэйа: одиночество в кругу родных людей. Ведь самого дорогого человека нет: Дилюка. Он не видел его почти четыре года и общался лишь письмами. И может всё это время они неплохо поддерживали связь, но любому будет понятно, что их отношения совсем не такие, как раньше. Тяжёлые раны оставили навечно шрамы. И некогда возлюбленные могут навсегда остаться лишь хорошими знакомыми.       Дышать стало тяжело. Пока Аделинда готовила ужин, а Эльзер закреплял последнюю гирлянду, Кэйа вышел на улицу. Холод помогал отрезвить разум и выдохнуть. Ощутить покой, услышать тишину... Холод помогал забыть тепло, жар огня. Но как бы сейчас хотелось чувствовать именно его, а не пронизывающий мороз.       Нет, нельзя. Потому что невозможно. Потому что он сам в этом виноват. И Кэйа навсегда обречён справлять этот праздник один. Наверняка Дилюк прямо сейчас сидит за столом с новыми друзьями и считает минуты до нового года. До новых приключений, встреч, целей. Альберих же считает до своего очередного приговора одиночества и чувства вины на ближайшие триста шестьдесят пять дней. Они на разных берегах. Разные жизни. Но между ними нет моста. Им не суждено быть вместе вновь.       Перед собою Кэйа не замечал ничего: ни разнообразие снежинок, ни пейзажа Мондштадта вдалеке, ни тусклого света от статуи Архонта, ни красоты белых деревьев. Жизнь без Дилюка утратила всякий смысл. Он не слышит, не видит, не чувствует. Старается на работе, пытается улыбаться, казаться сильным, но в голове всё равно пустота.       Сжав сильнее ключи от винокурни, Кэйа посмотрел на небо, пытаясь сдержать слёзы. Который год он желает лишь одного: снова увидеть самое красивое лицо, погладить алые волосы, подержать за руку, покрытую шрамами. Но в этом году Альберих даже не удостоился ежегодного поздравительного письма. Что уж говорить про остальное.       Он зашёл обратно внутрь.       Работники винокурни помогали Аделинде закончить с сервировкой стола, на часах было одиннадцать часов ночи. Кэйа отвёл взгляд и нахмурился. А после резко изменился в лице, улыбнувшись, и направился к столу.       Но тут постучали. Альберих развернулся, подошёл к двери и отворил её. Увиденному поверить было сложно: хозяин винокурни стоял перед ним. Кэйа слегка обернулся, чтобы посмотреть на работников и убедиться, что это не у него галлюцинации. Увидев шокированные лица, капитан кавалерии выдохнул. Дилюк дома.       Альберих не мог решиться броситься ему на шею, сказать ему всё, что он хотел. Он стоял и боялся сделать первый шаг. Поэтому Рагнвиндр взял роль на себя: обнял Кэйю и погладил его по спине. От такой нежности у капитана кавалерии затрепетало в душе. Дыхание сбилось.       Дилюк отстранился и направился к праздничному столу, чтобы поприветствовать остальных. После чего он начал раздавать каждому подарки. Кэйа не разглядывал. Даже не подходил. Страх оказаться отвергнутым, лишним никуда не исчез.       Но, вопреки ожиданиям Альбериха, Рагнвиндр поворачивается к нему, держа в руках что-то прямоугольной формы. Головой он делает приглашающий подойти жест. Кэйа подчиняется и медленно приближается к столу. Дилюк протягивает ему свёрток. Альберих тут же раскрывает его и видит книгу. Но совсем не обычную. Ту самую, что он читал с Рагнвиндром в детстве и просто обожал, но в какой-то момент она была потеряна.       Впервые за долгое время Кэйа искренне улыбнулся.

***

      Часы только пробили двенадцать. Бокалы с игристым вином(и, конечно, один с виноградным соком) были подняты вверх. Раздался смех и радостные возгласы.       Кэйа с Дилюком вышли на улицу. Либо Альбериху казалось, либо стало куда теплее. Фонари около винокурни будто засветили ярче, а деревья в снегу выглядели волшебно. Взгляд Рагнвиндра был таким же, как много лет назад, разговоры шли так же легко. Хотелось заплакать: что Альебрих сделал такого, чтобы снова ощутить что-то такое родное? Прикосновение, слова. Кэйю всё ещё любят. А Кэйа всё ещё любит Дилюка. И, безусловно, им нужно обсудить их отношения, тот инцидент. Но не сегодня. Сегодня они заняты танцем, пока где-то вдалеке небо раскрашивается фейерверками, что были привезены из самой Инадзумы по заказу Ордо Фавониус.       Впервые за долгое время Кэйа смог спокойно поспать.