Illusion

      Закатное солнце, переливающееся различными цветами на горизонте, мягко проникало в кабинет, где не горел свет. Свет заливался в помещение местами, оставляя некоторые участки неосвещенными.       На заход солнца из комнаты своими серыми глазами взирал молодой мужчина. Его взгляд проходился по представшему из окон зрелищу: прекрасному закату в холодном Ленинграде. Его взор блуждал по всем цветам заката, но задерживался лишь на нежно-аметистовом, напоминающем об одном родном человеке.       Мысли также блуждали между думами о нём, работе, тренировках и учёбе Микаэля, но все равно возвращались к первому. Он вздохнул, желая чудом вернуться в прошлое к этому чертовому адреналиновому маньяку. Предупреждал же, что однажды доиграется.       Он закрыл глаза, переставая ощущать реальность. Мысли всё текли и текли дальше, словно поток реки, не имеющий конца. Они постепенно утомляли его и давали такой нужный и вынужденный покой.       В следующий раз, как только он открыл глаза, в них тут же подула холодная зимняя метель. Не успев даже открыть их до конца, он был вынужден снова закрыть их, а рука рефлекторно поднялась вверх, загораживая и взор, и противный ветер.       — Мужчина, ну когда вы уже выйдете? – женщина, по-видимому работница железнодорожного поезда, в одном из вагонов которого стоял и сам Александр по своим наблюдениям, недовольно запричитала, потому что была вынуждена стоять на морозе уже несколько минут из-за этого пусть и уважаемого, богатого клиента.       Но он не обратил ни каплю внимания на проводницу. Всё оно было приковано к кудрявому блондину, который махал ему с перрона. Он был одет в его любимое гранитно-серое пальто, под которым виднелся точно такого же цвета костюм. Единственным ярким пятном в одежде был красный шарф, развивающийся от движений мужчины и зимней метели.       На мгновение сердце Троянского кольнуло что-то, в мыслях промелькнуло, что что-то не так. Но едва взглянув в такие родные аметистовые глаза, переливающиеся весельем, азартом и теплом, все тревоги улетучились, а интуиция успокоилась. Ведь правда, всё было, как всегда: он приехал из командировки, а Павлов встречает его.       Он наконец сошёл с пятого вагона, приближаясь к Евгению и готовясь к очередной колкой перепалке.       — Чтож вы так долго, Александр Романович, – первое, что сказал блондин довольным тоном, приближаясь ближе к остановившемуся рядом мужчине – так долго смотрели на меня на платформе, нравится? Хотите посмотреть ещё? –понизил голос он, говоря это на ухо, а в его глазах плескался азарт и возбуждение.       Троянский ещё раз окинул его взглядом, теперь больше приглядываясь к одежде под пальто. Под ним прям на сером классическом костюме была одета перекрёстная чёрная портупея, облегающая стройную фигуру мужчины. А всю картину дополнял чёрный чокер с серебряными кольцом. Он тут же отвёл взор обратно.       — Выглядишь, как дурак и последний придурок – съязвил Александр – пошли, нам нужно ещё кое-куда сходить.       — Вы такой трудоголик, месье, только вернулись с командировки и сразу за работу – ответил с некоторой обидой за такой комментарий на свой внешний вид Павлов.       Другой мужчина ничего не ответил ему, продолжая идти вперёд на выход, к ожидающей их машине. Когда они дошли до неё под недовольное ворчание блондина, водитель ждал их у транспорта. Завидев эту пару, он поклонился и передал ключи Александру, который подошел к нему первым, и развернулся в другую сторону, уходя.       Темноволосый мужчина разблокировал машину и открыл дверь пассажирского сиденья впереди для подошедшего Евгения. Тот немного удивился, остановив поток причитаний, но быстро привёл взгляд в норму, начиная хитро улыбаться.       — Вы так галантны, сэр! – громко, так что мимо проходящие люди поглядывали на них, со смехом «поблагодарил» кудрявый блондин и залетел в салон авто.       «Галантный сэр», к чужому сожалению, вновь не ответил, но закатил глаза на подобное поведение, привлекающее ненужное внимание. Он закрыл дверь и сам залез в машину на водительское сиденье. К нему тут же приникнул Павлов, закинув руку на плечи и начиная вновь спрашивать о том, куда они направляются.       — Александр Романович, не будьте бесчувственным молчуном – так и не получив ответа не на один вопрос обиженно произнёс он.       — Хм, я не бесчувственный, а тебе следует отпустить меня, потому что мы сейчас поедем – возразил ему в ответ мужчина – иначе не узнаешь места нашего назначения, ты же этого так хочешь – добавил он.       Евгений с разочарованным вздохом откинулся обратно в кресло, сложив руки вместе и прикрыв аметистовые глаза. Другой мужчина же отпустил руки на руль и тронулся с места, начиная поездку по заснеженным улицам города.       Зима в Ленинграде, как и практически по всему СССР, была суровой и нещадной. Поэтому после холодной улицы машина с подогревом, хоть и не самым лучшим, казалась островком спокойствия в жестокой жизни. Но вместе со своей суровостью зима сочетала в себе красоту, какую не увидеть в любое другое время года.       Снег покрывал абсолютно все поверхности и предметы вроде деревьев и ёлок, которые были расставлены по городу в честь скорого нового года. В честь того же праздника везде были развешаны игрушки, самодельные гирлянды и другие подделки и украшения. Белый покров был чист, лишь в некоторых местах запятнан чьим-то следами, которые уже заметала сильная метель. Был вечер, потому на улицах было практически безлюдно. Все эти факторы погружали город в атмосферу ожидания праздника, но обоих мужчин это не трогало.       Между тем они доехали и остановились у бежевого здания, именуемого Дворцом Культуры имени Горького. Троянский припарковался у входа и сказал Евгению:       — Подожди здесь, я скоро буду.       — Эй! Ну Саш, не оставляй меня здесь! – возразил ему Павлов, но выйти не успел, поэтому мог лишь разочарованно выдохнуть и обиженно сложить руки вместе.       Александр захлопнул дверь и закрыл машину, не взирая на все причитания и выражения подчинённого. Он поднялся по небольшой лестнице и зашёл в ДК, подходя к стойке регистрации, за которой стояла молодая девушка.       — Здравствуйте – он взглянул на бейджик на её блузе – Анна Дмитриевна, я арендовал это здание на сегодня, так позвольте уточнить, почему оно все ещё не свободно? – задал он резонный вопрос.       — А-ах, з-здравствуйте, мистер – растерянно и нервно начала девушка – главный зал свободен, надеюсь, вы сможете понять, что мы не мож- – следуя инструкциям начальницы начала объясняться она, но её прервал требовательный мужской голос.       — Я арендовал всё здание, не главный зал – голосом, не терпящим возражений, произнёс он и поставил на стол сумку, из которой виднелись деньги, девушка ахнула, когда увидела, какая там примерно лежит сумма – я вернусь через три минуты, надеюсь, к тому времени тут не будет людей, включая сотрудников – подчеркнул он.       С этими словами он развернулся и вышел на улицу, к машине, где на кресле уже растёкся Павлов в ожидании его. Когда Троянский разблокировал машину, а характерный шум нельзя было не заметить, блондин быстро вылез из транспорта с выражением лица, обещающим очередные возмущения в сторону другого мужчины.       — Пошли – сказал он, принимая свою участь и уверяя себя, что ему неприятна эта довольная улыбка на губах Жени.       Для них не заняло много времени, дабы дойти до входа в Дом Культуры под жалобы мужчины с аметистовыми глазами. Однако там они столкнулись с недовольной горсткой людей, которых выпроводили из здания сотрудники и самих работников.       — Дорогие посетители, извините, мы вынуждены закрыться по некоторым причинам – уже знакомая Троянскому девушка пыталась успокоить людей, но они ее не слушали.       Двое мужчин приблизились и собирались войти в здание, когда люди, которых выгнали из здания, перегородили им путь, начиная возмущаться и причитать девушке:       — Почему же тогда они заходят? – начала одна женщина, желая продолжить, но Александр не желал участвовать в этом цирке, прервал её.       — Я арендовал это здание, вопросы? – сказал он, затыкая этим все возмущения – Будьте добры уйти – спокойно произнёс он, входя в ДК под руку с Павловым.       — У нас какая-то миссия? – спросил блондин уже более серьёзно, когда они оказались за закрытыми дверями.       — Ты можешь так считать, если хочешь – не дал определённого ответа другой мужчина.       Он не остановился у двери, продолжая идти и ведя за собой Евгения. У последнего появлялось все больше вопросов, но он позволял тащить себя в нужном направлении.       Вскоре они пришли к дверям главного зала во Дворце Культуры. Троянский отпустил блондина и сам открыл дверь. За ней им представился довольно большой зал, где было расположено большое количество сидений и просторная сцена, а также украшения в честь праздника. Тут было практически полностью темно, были включены лишь пару слабых прожекторов, и тихо, что радовало их обоих.       Если до этого у Павлового имелись вопросы, куда его ведёт его начальник, то при виде сцены, ему не составило труда догадаться, что будет дальше. Он хмыкнул и теперь сам быстро начал вести другого мужчину через ряды кресел к сцене.       Буквально запрыгивая по ступенькам, Евгений не сдерживал искреннюю улыбку, позволяя ей расползтись по привлекательному лицу. Запрыгнув на сцену, он довёл и отпустил Александра где-то на середине площадки, а сам прошёл немного дальше, становясь напротив брюнета.       В мягком свете прожекторов, который неравномерно ложился на их фигуры, они рассматривали друг друга, словно они незнакомцы. Музыки не было, но кажется, она звучала в их сердцах, резонируя и сплетаясь из мелодий их сердец в настоящую композицию.       Они двинулись на встречу друг другу, начиная танец. Павлов был быстрее, поэтому он подошёл и положил свои руки на чужие плечи, притягивая к себе. В это время Троянский не терялся, подхватывая движения, он положил одну из рук на чужую талию, частично оплетённую портупеей, а второй сунул руку с одного плеча и вложил в свою.       — С корабля на бал, Александр Романович – приблизившись к уху, низко произнёс блондин.       Ему ничего не ответили, но усмехнулись, начиная танец. Умелые движения сначала были лёгкими и даже немного мягкими. Но с каждым сделанным шагом в них распалялось желание. Они не отказывали этому стремлению, позволяя ему завладеть их телами.       Их своеобразное танго не только сплетало их тела, но и уставшие души. Их сапфировое и аметистовое пламени горели и также переплетались в какое-то единое целое. Всё было так, словно они желали быть соединены всем: и телом, и душой, и способностями, так чтобы чувствовать друг друга на расстоянии сотен и тысяч километров.       Они танцевали так, как будто в этом мире не было никого кроме них. Но всему однажды суждено закончиться, так завершился и их танец. Они были переплетены телами, в их глазах до сих пор пылало пламя, а сами они дышали неровно, ожидая пока один из них решиться на следующий шаг.       Первым не выдержал Павлов, притягивая за шею мужчину напротив и впиваясь в его губы неконтролируемым поцелуем. Александр не медлил, тут же перехватывая инициативу в этом, тоже свое рода, танце. Их языки переплетались, как их тела в собственном танго. Вскоре воздуха перестало хватать, и они отпрянули.       — Давай поедем домой – хриплым от поцелуя голосом сказал Евгений, пока в его глазах плескались удовлетворение и азарт.       Дважды ему повторять не надо было, и совсем скоро они уже были в машине. Однако поездка до загородного коттеджа заняла некоторое время.       Но едва оказавшись за закрытыми дверями, они вновь прилипли друг другу. Через несколько минут стоять в прихожей оказалось не самым лучшим решением, поэтому мужчина с аметистовыми глазами прерывисто потребовал:       — В кабинет.       Троянский, не сопротивляясь, отвёл его туда. В кабинете всё было также, как они помнили. Сейчас была зима, а значит и белые ночи, поэтому из окон в комнату проникали рассветные лучи. Александр расстёгивал чужую рубашку, когда эти нарушители спокойствия губили весь его запал. Но Евгению, сидящему на столе, казалось, было всё равно на лучи проглядывающегося из под горизонта солнца.       Он вновь притянул его за шею, продолжая терзать губы и сплетать языки в страстном танце.       После продолжительных поцелуев они оторвались от друг друга, но, взглянув в распалённый аметистовый взор, Троянский почти сразу припал к чужой шее.       — Amore mio – с придыханием произнёс он в чужое ухо, кусая его и оставляя ещё один след на шее.       Он открыл глаза, те тут же в удивлении расширились, когда на полу кабинета он увидел кровь, а тело в его руках стало подозрительно холодным. Его зрение заволок синий туман, и всё разрушалось у него на глазах.       В следующий миг он очнулся всё в том же кабинете, но уже на кресле и в одиночестве. Солнце давно село, за окном был лишь мрак.       — Ха, ха-ха-ха – начал истерично смеяться Троянский, когда понял в чем дело.       Надо же, его подводит собственная сила. Создала такую реальную иллюзию, основанную на его воспоминаниях. Быть может, она пыталась помочь своему хозяину?       Он заставил себя прекратить смех, но его взгляд застилали непрошенные слёзы, которые не давали сосредоточиться. В конце концов он дал им волю, позволяя течь из глаз. Александр позволил всем чувствам выйти, дабы с утра снова быть тем, кем его знают. Он смотрел в темноту ночи, но на уме был лишь родной аметистовый цвет, застилающий весь мрак. Его жизнь без его аметистового пламени, пожалуй, была бессмысленна. Предупреждал же, что однажды доиграется…