Имбирь для глинтвейна

На чёрном небе снежинки выглядели особенно ярко. А Дэмон, стоящий на заснеженной детской площадке и пялящийся вверх, выглядел, наверняка, глупо. И жар в груди, словно при лихорадке, — глупо; и отголоски собственного ускоренного пульса, смытые подавляющим влиянием таблеток, — тоже глупо. Его благополучие держалось на терморегуляции собственного тела и приёме двух бело-красных пилюль. Лучше и не придумаешь. Тэнэ, ушедший в магазин за забытым в спешке имбирём к их глинтвейну, тоже был глупым. Почему-то его хотелось обвинять больше всего. Нахмурившись, Дэмон злобно выдохнул и снова проверил диалог в Саппане пятиминутной давности: «Эт я на площадке буду» 19:47 «Окей. Буду минут через 20. Тут очередь пиздос, и я совсем не уверен, что вообще туда зашёл. Здесь нет продуктового отдела» 19:48 «Если снова будутт предлагать костюм с кожаными ремешками — отказывайся ахвхвх» 19:48 «XD» 19:48 «Да бля, Дэм, ты мне вечно это припоминать будешь?!» 19:49 «В этои раз я снова дал тебе смутное тз, надеюсь имбирь будет не из салткона» 19:49 «селикона*» 19:49 «:D» 19:49 «Чё за тз?» 19:50 «Заебал, вообще не помогаешь» 19:50 «Да где я тебе высру твой продуктоввый отдел, Кёниг» 19:51 «Спроси у персонала» 19:51 «Я их не вижу, мне кажется они все на кассах, щас такая запара» 19:51 «Ну а хули ты хотел в новогоднюю ночт» 19:51 «Всё, не пиши мне» 19:52 «Ты че обиделся?» 19:52 «Тэнэ?..» 19:53 «Нет, просто хочу побыстрее найти этот сраный имбирь и вернуться к тебе» 19:53 «Ну, к нашему глинтвейну типа» 19:53 «Ну ты понял» 19:53 Дэмон понял. Понял в то же мгновение, как было доставлено сообщение Кёнига, чего тут не понять? Просто неправильно выразился человек, с кем не бывает, да? Однако все последующие минуты, включая эту, в голове навязчиво крутилось «вернуться к тебе», «вернуться к тебе», «вернуться к тебе», «верну–»... — АГРХ! — Дэмон так яростно пнул сугроб, что соскрёб снег аж до промёрзлой земли и чуть не навернулся. — Мне бы самому к себе вернуться! Почему-то вспомнилась преподавательница по латинскому, которая всегда спрашивала «Вы вообще в разуме?», когда кто-то из группы устраивал выходки. И Дэмон, положа руку на сердце, мог бы сейчас честно заявить, что нет, он определённо «не в разуме». Чтобы так сходить с ума из-за какого-то сообщения надо иметь если не куриные мозги, то точно медленно съезжающую над ними крышу. Что там, сублимация, да? Воровато оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что никого рядом нет, Дэмон снова повернулся лицом к сугробу и неуверенно на него уставился. Ногой отделил в сторону часть снега и, усевшись на корточки, принялся вылепливать шарообразную фигуру. Всё равно делать нечего. Да и он не так уж и смущён. Просто нужно было согреться и растормошить терморегуляцию, которая нещадно лагала и приливала кровь не к ногам, а к лицу. Всякое бывает, когда замёрзнешь, а тут ещё и Тэнэ, застрявший непонятно где и непонятно насколько... Зарычав, Дэмон так вмазал куском снега по только-только зарождающемуся подобию снеговика, что тот грустно приплюснулся, становясь похожим на вытащенную на сушу рыбу-каплю. Может он хоть секунду не думать о Кёниге?! — Сраный Кёниг со своим сраным сообщением и сраным «ну ты понял», сраным имбирём, сраным костюмом и сраным селико... А-а-грхх, зачем я вообще это ему сказал?! — Снеговику-капле не повезло ещё больше, когда Дэмон от досады и чего-то ещё нехило приложился головой о снежный ком, пытаясь остудить лицо. Наверное, уже впору было проверять, что там по съезжающей крыше?.. Тело горело неистово. Но это просто от стыда! От стыда и вселенского непонимания, поднимающегося в вопрос. Точнее встающего. Точнее... Снеговику можно было только посочувствовать, потому что Дэмон решил навалить сверху ещё один ком снега, пытаясь отвлечься от мыслей о том костю... — Блять! Ну почему?! Снеговик многозначительно молчал, пока вопрос Дэмона от смешанных негативных чувств опускался сам собой... В смысле, терял актуальность! Ведь кто вообще смог бы дать ему ответы? Надо было идти вместе с Тэнэ в магазин, а не избегать его... Может, в жизни бы тот такое и не сказал?.. Тут же найдя опровержение в своей памяти, Дэм понял, что второй поход за хот-догами он бы точно не вынес, так что угрызения совести, что он послал Тэнэ одного, были минимальными. Поднявшись и отряхнув джинсы, тем самым наваливая ещё больше снега в дырки на коленях, Дэмон отфыкнул растрепавшуюся белую чёлку и сдул с неё снежинки. Жёлтый фонарь по-тёплому освещал железную горку, качели, песочницу и... кучу мусора внутри последней. Цокнув, Келлерман подошёл ближе и нахмурился: кто, чёрт возьми, оставлял мусор на детской площадке?! Ну просто уроды. Не обнаружив опасных предметов по типу бутылок, шприцев и ещё чего похуже, он внезапно наткнулся на кусок моркови, видимо, оставленный здесь после предыдущего снеговика. Кончиками пальцев вытащив находку, Дэм «вымыл» её в снегу и, вернувшись, вставил в голову своему ледяному слушателю. Найдя в карманах своей куртки шкурки от семечек, он аккуратно приложил их туда, где должны быть глаза. Вскоре снеговик обзавёлся узкими бровями и такими же узкими глазами. Когда настал черёд делать рот, Дэмон без особых раздумий поставил короткую горизонтальную палочку, которая вкупе со всеми остальными «чертами лица» давала снеговику настолько знакомое выражение, что Келлерман даже опешил. — Вот это тебя контузило, Кёниг. Усмехнувшись, Дэм неловко натянул капюшон на голову и уселся рядом, вырисовывая оставшимся кусочком палки незатейливые узоры на чужом туловище. Капюшон заглушал все звуки. Слышался только падающий на его куртку снег и далёкий шум дороги. Внезапно смущение трансформировалось в какую-то странную горечь, имеющую природу столь ему неизвестную, что Дэм даже растерялся. Но всего на мгновение: его стресс имел разные обличия, и, видимо, это одно из них. Одно из множества, что были проигнорированы ранее и отложены в самый тёмный угол его сознания, на самую дальнюю полку. Где люди обычно хранили ключи от мест, куда им больше не вернуться; старые выблекшие фотографии, покрытые пылью; ненужные памятные вещи... Полка того, что ты пытаешься забыть, но оно буквально жжётся у тебя под кожей. Дэмон снова вздохнул — сублимация, да? Поднять голову было не так страшно, как перед реальным Тэнэ, а потому он заглянул в чужие глаза-семечки и произнёс: — Я такой придурок... Что ж, начало было жизнеутверждающим. Сзади послышался какой-то звук: наверное, тот мусор, который Келлерман сгрёб в сторону от греха подальше, свалился с песочницы. — Я могу вечно делать вид — для себя, для тебя, — что я не понимаю причины своих приступов. Это намного проще, чем взглянуть правде в глаза. Проще, чем быть честным с тобой, как ты честен со мной. Каждый раз — Каждый. Чёртов. Раз, — когда я пытаюсь подобраться ближе к этому странному... нечто внутри меня, как-то проанализировать его, оно захлёстывает меня. И, знаешь, мне всегда кажется, что оно намного больше, сильнее, чем я. Это пугает. — Дэмон тяжело сглотнул. Внутри словно поднималась огромная волна, которая, когда опустится, точно погребёт его под себя, собьёт с намеченного безопасного курса, уничтожит, расплющит о дно... А Дэмон был пловцом: не сёрфером, не водолазом. Пловцом. — Это так сильно пугает, что я... Пытаюсь отгородиться. Потому что не знаю, что делать! — Сломав прутик, он с ещё более яростной растерянностью начал чертить глубокие рыхлистые линии на теле снеговика. — Не знаю, что мне делать со всем тем, что меня ждёт за этой хлипкой стеной, которой я отгородился. Не знаю, как ты отреагируешь; не знаю, как я отреагирую. Не знаю... Да ничего я не знаю! Я не из тех, кто бежит от проблем, но почему мне страшнее признаться тебе в чувствах, чем вылезти из шкафа и надрать задницу проклятым? Собственное упоминание шкафа внезапно разозлило Дэмона, когда он понял, что это могло звучать двусмысленно: — Агрх, из этого шкафа я бы точно не вылез, это же... Это же означает быть как Кица! Или как... Крис. Не знаю, может и нет, может это это не означает, но... Чёрт, я сам не понимаю, что несу. Мне противно от одной мысли о том, что я могу стать как Кица. Это же просто пиздец. Я просто хочу... Дэмон оборвал сам себя. Чего он хотел?.. О, конечно он знал, чего хотел. Разве он не думал о том, что объятия с Тэнэ казались слишком короткими? Даже если длились дольше, чем с остальными. Разве не он мечтал о том, что, когда они дурачатся, когда Дэмон начинает щекотать Тэнэ, а тот, сотрясаясь от смеха, падает на кровать... Разве он не хотел прилечь рядом? Снова приносить кофе и пончики. Но не потому, что обязан, а потому, что хочется порадовать без причины. Обнять без причины. И так же без причины взять за руку. Просто потому, что это кажется удобным, а у Тэнэ такие холодные руки... И потому, что просто хочется касаться. И чтобы его касались в ответ. Чтобы Тэнэ продолжал ему улыбаться, продолжал считать ахуенным несмотря ни на что... Чтобы Тэнэ хотел возвращаться к нему, не пытаясь поправить эту мысль в последующих сообщениях. Чтобы Тэнэ чувствовал себя как дома рядом с ним. Чтобы Тэнэ был рядом. Чтобы Тэнэ чувствовал то же самое. Чтобы Тэнэ Тэнэ Тэнэ Тэнэ... — ...тебя. Краткое и ёмкое слово вряд ли вместило в себя всю ту тающую нежность, что искрилась и шуршала внутри; весь тот жар и постоянное тягостное ожидание встречи, какой бы короткой ни была разлука; ожидание прикосновения, каким бы коротким оно ни было. — Мне не описать это всё словами, — зашептал Дэмон, и звуки позади усилились. Но он не обратил на это внимания. Ведь Дэмон, ведомый одним своим разгоряченным порывом, своей внезапной честностью, открывшейся, словно второе дыхание, слышал лишь себя. — Но я точно знаю, что то, что я чувствую, не имеет ничего общего ни с Кицей, ни с Крисом. Ни с кем-либо ещё... И как бы я хотел, чтобы ты понял меня, потому что мне так страшно рассказать тебе обо всём этом. Страшно, что ты подумаешь, что я такой же, как Лавэнэ. Или что я... Не знаю? Предал тебя? Без понятия, что возникло бы в твоей голове, мне просто страшно, что ты подумаешь что-то, что изменит твоё мнение обо мне. И я буду уже не таким «ахуенным» для тебя... Замолчав, Дэмон резко услышал, как что-то снова зашуршало позади него. Он вспомнил, что непонятные звуки были на протяжении последних пяти минут, и наконец оглянулся. Как дышать он вспомнил чуть позже. Кровь, словно жидкость в термометре, в эту же секунду поднялась к лицу так стремительно, что оно мгновенно нагрелось до состояния и цвета раскалённого провода в лампочке. Он не знал, что его глаза могут расширяться настолько сильно, а рот позорно открываться от шока, но вот она реальность: рядом с песочницей стоял тот, к кому Дэмон всё это время и обращался. Стоял практически с таким же выражением на точно так же полыхающем лице. Мозг Келлермана без предупреждения ушёл на технический перерыв, пока сам Келлерман, замерев на месте, потратил все моральные силы на то, чтобы моргнуть и закрыть рот, хоть и это, мягко говоря, не сильно помогло справиться с ситуацией. Особенно когда Тэнэ начал говорить. — Ты в-всегда будешь для меня ахуенным. — Он сдавленно подал голос, сделав такое сложное лицо, что оно не поддавалось абсолютно никакой идентификации. — А после услышанного я... Я буквально готов поставить памятник при жизни каждому задержавшему меня человеку в очереди, ведь если бы я пришёл раньше или... позже, я бы не... Бля... Бля, Дэм, я не... Дэм продолжил молчать, смотря на Тэнэ широко вытаращенными глазами, словно тот был устойчивой галлюцинацией, которая вот-вот пропадёт, если сильно постараться. Кёниг пропадать не спешил. Смотрел на него так, словно ему тоже казалось, что Келлерман сейчас убежит или испарится. Впрочем, не без причин: лицо последнего было настолько красным, что следующей стадией было только самовоспламенение, и переживать за его исчезновение было не так уж и безумно. — Дэм, всё в порядке?.. Я... Я и раньше хотел тебя окликнуть, я не специально молчал, просто... Просто я не хотел тебя пугать и, эм... Ты в последние дни выглядел таким нервным, что я подумал, что лучше будет подождать, когда ты выговоришься, но потом... Чёрт, Дэм, не молчи. Я чувствую себя последним придурком. Отложив пакет куда-то в сторону, Тэнэ подошёл к нему и сел рядом на колени, обеспокоенно заглядывая в его лицо. — Ты слышал?.. — наконец хрипло выдавил Дэмон, чуть-чуть выдохнув. Мозг всё ещё бесперебойно сигналил, закладывая уши, но хотя бы отложил спасительное самоуничтожение до более худших эпизодов жизни. Тэнэ кивнул, смотря на него тёмными блестящими глазами, в которых, словно в небе, отражались звёзды, не запрятанные световым загрязнением... Не запрятанные слоем отстранённости и спокойствия, что обычно следовали за Тэнэ, словно вторая тень. Но сейчас тот ничего не скрывал... Или больше не мог скрывать: смотрел на Дэмона так, словно ждал его тысячу лет и наконец-то встретил. На залитой тёплым светом детской площадке в новогоднюю ночь. Но Дэмон, не в силах воспринимать сейчас такие открытые, яркие чувства, сузил зрение лишь до одного: Тэнэ не злился. Он не злился. Он всё ещё был здесь. — Ты... Тебе не... Противно? — Господи, Дэм. Что ты... Что ты такое говоришь? Как ты вообще... — Кёниг прервал себя и, на секунду отвернувшись, так ошалело уставился в пустоту, словно до конца не мог поверить в реальность того, что Келлерман сейчас спросил. Что ж, не впервой. — Как же мне может быть противно? Ты... ты мне нравишься. Очень... — Он глубоко вздохнул, спрятал дрожь ладоней в карманах куртки и посмотрел на Дэмона уже более спокойно. — Я бы ни за что не подумал, что ты как Лавэнэ или Франц. Я бы ни за что не осудил тебя, я бы... поддержал, как было с каждым твоим страхом. И сейчас... пытаюсь. Ведь ты уже высказал это, ты смог это принять, даже если не рассчитывал, что... ну... это услышит кто-то, кроме твоего импровизированного Пятницы... Прости за это... Наступила пауза, и Келлерман внезапно хихикнул. А после снова, и снова, и снова. В итоге, схватившись за плечо Кёнига, он расхохотался в голос. Смеяться в куртке было неудобно, но он просто не мог остановиться. Стресс ощутимо струился по венам и так же ощутимо испарялся. — Прости, прости, ты вбросил про Пятницу, и это было так... так неожиданно... — Очередная порция хохота прервала его, но Дэмон честно пытался прорваться. — Типа, я сейчас, как бы, сижу в шоке, в ахуе, в тотальном ахуе, и вдруг ты это говоришь, и я вспоминаю про снеговика, и... Аха-ха-хах-ха-ха! Тэнэ беззвучно засмеялся вместе с ним: — Ну извини, ты просто разговаривал по душам со снеговиком, будто совсем одичал без социума, а меня не было буквально минут тридцать, так что... Держась одной рукой за живот, а другой за плечо Кёнига, Келлерман еле усмирил новый приступ неконтролируемого истерического смеха и, выдохнув, посмотрел в чужое сияющее лицо уже без страха. Улыбка застыла на лице Дэмона, пока он пытался уложить в голове, что... — Я... Я тебе нравлюсь? — Да. — Серьёзно? Ты не шутишь? — Да, серьёзно. Нет, не шучу... И нет, я не передумаю или что ты там мог себе ещё представить. Дэмон замолк, пытаясь придумать ещё вопросы, пока он полностью не сошёл с ума от счастья, но Тэнэ вдруг нежно дотронулся до его руки, и в эту же секунду план Келлермана вылетел в окно, вместе с оставшимся рассудком. Может, это и не было так плохо. Только совестно. Совестно, что он не смог сказать вслух то, что сейчас сказал Тэнэ. Правильно и нормально... Ну, Дэм и не планировал говорить те заветные слова снеговику! Не планировал вообще их говорить, а Тэнэ так просто это сделал... Угрюмо нахмурившись, Дэмон взглянул на него. Казалось, его абсолютно не заботил этот вопрос. Он не давил на Дэмона, не принуждал. Лишь мягко водил пальцем по его ладони, будто это всё, что ему было нужно. Печальная нежность затопила Келлермана: Кёниг знал его, понимал, как никто другой, и сейчас он снова понял его без слов. Дэмону не нужно было оправдываться перед ним, не нужно было пытаться насильно вытолкать из себя признание, выскоблить своё сердце и показать, доказать, что он... Что он тоже. Ведь он знал, что Тэнэ уже в курсе. Знал, что Тэнэ не будет торопить. Знал, что скоро всё ему скажет. Дэмон аккуратно переплёл их пальцы, и Тэнэ вдруг посмотрел на их руки с таким уязвимым заломом бровей, с таким непривычно живым лицом — трогательно живым, трогательно щедрым на эмоции, покрасневшим, — что Дэмон, невольно задержав дыхание, обнял его свободной рукой, утыкаясь в воротник чужой куртки и кусочек мягкого шарфа. От Тэнэ мягко пахло сигаретами и имбирём. И он не отталкивал. Шли секунды. Медленно и рассыпчато, как падающий на них снег, и Тэнэ всё ещё не отталкивал. Наоборот, он медленно положил голову на плечо Дэмона и так же медленно обнял в ответ, словно тоже... Словно тоже боялся отвержения. Как только это понимание достигло сознания Келлермана, невероятной силы облегчение накрыло его с головой: он не был один в своём страхе. И благодаря этому осознанию Дэмон наконец-то смог расслабить мышцы живота. Хоть и хотелось расслабиться полностью. Хотелось обнять Кёнига ещё сильнее, сжать его руку ещё крепче. Сидеть так вечность. Но реальность была менее романтична и более безжалостна: Дэмон промок конкретно и уже начинал замерзать. — Пошли домой... — Он отстранился, так и не разжимая руки Кёнига. Тот неохотно кивнул и помог встать, рассеянно пробегаясь взглядом по чужому телу. Хмурое выражение лица вернулось в тот момент, когда он увидел джинсы Келлермана. — Н-да... Зато модно, чё. Ты хоть не отморозил себе чё-нибудь? — хмыкнул он. — Ага, очень модно. — Буркнул Дэмон, осматривая самого себя. Благодаря дыркам на коленях и его собственной возне снег добрался аж до трусов. — Как будто обоссался... И как теперь домой идти? — Тут идти-то метров двести, никто тебя не увидит. Подняв пакет с имбирём, Тэнэ странно посмотрел на снеговика, кажущегося сейчас ещё более перекошенным, чем в начале, и, словно в догадке, прищурился: — Надеюсь, ты не с меня это лепил. Дэмон, пытаясь отряхнуться и вылезти из сугроба, который сам же и разворошил в начале, весело усмехнулся: — Ну, у меня для тебя плохие новости. А что, не похож? Закатив глаза и издевательски скривив уголки губ, Тэнэ ответил, махнув пакетом в сторону снеговика: — Тогда, чтобы никто из детей не испугался, предлагаю оградить ограничительной лентой и повесить табличку «Приносим свои извинения: реставрации не будет, скульптор обоссался». — Агрх! ТЭНЭ!

***

Всю недолгую дорогу домой они провели переругиваясь и подкалывая друг друга, ловя свои убегающие и догоняющие силуэты в отражениях спящих окон. Им вслед подмигивали разноцветные огни гирлянд на чужих участках. Снег всё так же мягко сыпался с тёмного неба. Когда они уже подошли к дому, где их ждал недоготовленный пряный глинтвейн и спрятавшийся за порогом праздник, Тэнэ, зайдя под навес крыльца, мягко притянул к себе Дэмона, нежно ткнувшись носом в его щёку. Тот смущённо улыбнулся и ткнулся в ответ. Снова повеяло имбирём.