Капитанша

С самого начала Кёрли была слишком идеальной. Слишком идеально уложенные светлые кудри до плеч, слишком идеальное лицо, слишком идеально блестящая заколка в виде звезды в волосах. И слишком идеальная репутация всю жизнь. На учёбе, на работе, а теперь и в глазах экипажа. Просто прекрасно. Джина же всегда была одним сплошным недостаточно. Недостаточно высокая успеваемость в академии, недостаточно красивая внешность, недостаточно длинные и вечно растрёпанные каштановые волосы, которые она обрезала по шею ещё в подростковом возрасте. Вечное грёбанное недостаточно. Зубы будто на автомате сжимаются до скрежета. Хочется разбежаться и со всей дури влететь в стенку корабля. Джина стоит, опираясь правым плечом на стену медкабинета и ждёт, когда капитанша наговорится с их обожаемым медбратом. Аникий скромно улыбается, чуть ссутулившись и держа в руках листы со своими тестами. — …Джина! Джина! — Кёрли трясёт подругу за плечо. — А! Что? — раздражённо отзывается та и мотает головой. — Ты пялишься в одну точку уже минут пять. Пойдём? — Гарнет дружелюбно улыбается, приобнимая женщину за плечи. — А, да, да. Идём, — шатенка дёргается, надеясь скинуть чужую широкую ладонь, а после оборачивается на медбрата и одним взглядом даёт понять, что с ним будет, если он снова заговорит с Кёрли. Почему Джина вообще об этом, блять, думает? Какое ей дело до подруги и этого забитого жизнью недомедика? Хотя, неудивительно, что Ани, скорее всего, запал на Кёрли. Она всегда была красавицей. Высокая блондинка с широкими плечами, сильными руками, широкими бёдрами и пышной грудью.  Джина явно с ней рядом не стояла. Мужского внимания она никогда не получала, и сама не понимала, почему оно не нужно Гарнет. Если шатенка уже давно разочаровалась в мужиках и теперь лишь брезгливо поглядывала в их сторону, то Кёрли сама всем всегда отказывала и никогда не вступала в отношения. У неё на уме ещё с детства была мечта полететь в космос. Может поэтому она до сих пор носит эту заколку? — Ты в последнее время такая нервная. Что-то случилось? — Гарнет внимательно вглядывается в лицо подруги, лишь изредка поглядывая на экраны. — Ничего, жизнь прекрасна, — скорее устало, чем язвительно отвечает Джина, откинувшаяся на спинку кресла, посматривая на горящую кнопку для включения автопилота. — Так, — розовые губы капитанши растянулись в улыбку. — Рассказывай, что на этот раз. — Не твоё дело, — огрызается её помощница и складывает руки на груди. Больше всего на свете Джина, пожалуй, ненавидела жалость к себе. Даже если её проявляла лучшая подруга, шатенку выворачивало. Ей не нужно ничьё сострадание. Сочувствуют только жалким. Но в глубине души ей была дорога забота хотя бы одного человека в её жизни. — Джина, — Гарнет сводит светлые брови к переносице. — Тебя кто-то обидел? — Я, по-твоему, за себя постоять не могу уже? — тихо рычит та и отворачивает голову, вглядываясь в экраны. Хочется отвлечься и посчитать звёзды.  — Джинни, — подобное всегда действовало безотказно. Каждый раз, когда старшая ласково звала её, румянец моментально вспыхивал на смугловатых щеках, а сама Джина не могла не обернуться. Давай честно, Джина. Если бы не Кёрли, тебя бы здесь не было. Выше потолка из вас двух при желании может прыгнуть только одна. И ты знаешь, что это не ты. — Чего тебе? Я же сказала, всё нормально. Если Ани опять задалбывает с тестами, скажи ему, чтобы отъебался, я больше в этом не участвую, — Джина резко замолкает, когда видит потяжелевший взгляд голубых глаз и слышит низкий протяжный вздох. Впервые их идеальная капитанша выглядела рассерженной. Джина испытывала смешанные чувства. То ли стыд, то ли радость. Захотелось по-дебильному улыбнуться, но шатенка сдержалась и продолжила глядеть в голубые омуты, которые с каждой секундой будто покрывались коркой льда. Молодец, Джина. Ты отталкиваешь единственную, кто по-настоящему волнуется за тебя. Впрочем, это же тебе всегда чего-то не хватало. Кёрли лишь хочет стремиться к тем вершинам, до которых в силах дотянуться, хочет взять от жизни всё. — Я просто забочусь о тебе, — Гарнет немного привстаёт и возвышается над подругой. Как это было всю жизнь. Джина даже готова признаться себе, что сейчас испытывает нечто похожее на восхищение. — Да кто… Ты - одно сплошное изрезанное и ядовитое "недостаточно". Кёрли - "идеальное", иногда солнечное и хлещущее через край. — Кто сказал, что мне нужна твоя забота… Ты вся такая прекрасная, идеальная, смотреть противно. А я просто… Я… Слёзы сами стекают по щекам, дыхание учащается, а Гарнет рядом подозрительно замолкает. Спустя пару минут старшая поднимается с сидения и утягивает подругу к себе наверх. Тут же Джина щекой чувствует что-то мягкое и поднимает покрасневшие тёмные глаза. Кёрли дружелюбно улыбается, треплет волосы подруги и зарывается в них пальцами, прижимая младшую к своей груди. — Ты сама же и сказала, — после этих слов её начальницы шатенка не выдерживает и хватается за чужую спину, сжимая форму чуть не до треска ткани. Джина точно знает, что никогда ничего подобного не говорила. Из тебя даже подруга получилась отвратительная, Джинни. — И из-за этого все крики?  — добрая усмешка, тёплые губы, касающиеся лба, - и Джина позволяет себе немного расслабиться. — Не волнуйся, я всегда буду рядом. И для меня ты всегда будешь самой лучшей.  В конце концов, минуты слабости не определяют нас. Джине хочется в это верить.