Поистине желанный

      Сигарета в его окровавленных пальцах дотлела до фильтра. Сделав последнюю длинную затяжку, Эндрю снова позволил дыму заполнить свои лёгкие без остатка – несмотря на неисчислимое количество повторений ритуала, желаемого воздействия горький привкус никотина совсем не оказывал.       Мысли путались столь сильно, что со временем начали сводиться к оглушающему звону, который чем-то напоминал ему похоронный. И создавалось впечатление, что даже выкури он сотню таких сигарет или нанеси очередной порез на свою бледную кожу, собственный немой крик внутри грудной клетки всё равно останется незаглушим. Который раз это повторялось? Который раз он вот так стоял посреди крыши дома и пытался собрать воедино частички себя, на которые Дрейк столь рьяно разбивал его? В голове неистовым вихрем вертелся лишь один клишированный для подобного сюжета вопрос: «Почему же?».       Почему это не заканчивалось?       Но сколько бы Эндрю ни прикладывал усилий, за всю свою жизнь он так и не смог найти тот необычайно заветный ответ, помимо банальной философской мудрости: «Всё однажды обретает свой конец, важно лишь научить себя ждать под пение надежд».       Да, возможно, таковые слова имели некую долю здравого смысла.       Только вот когда тебя снова и снова вдавливают в матрац, пока громадное тело наваливается сверху, твой панически напуганный мозг способен думать лишь об одном: мы должны закончить это.       Закончить.       Закончить, закончить, закончить, закончить, закончить. «Просто положи всему чёртов конец» – не прекращая нашёптывал ему внутренний голос, и он, растоптав носком упавший окурок, оттолкнулся от бетонной стены.       Шаг.       Шаг.       Шаг. «Ты расстроишь её» «Плевать»       Шаг. «Она разочаруется» «Пусть»       Шаг.       Ещё шаг.       Подошва ботинок коснулась поверхности карниза с глухим стуком. Чувство страха при взгляде вниз захлестнуло доверху. Он чувствовал, как холодный ветер ласкает открытые участки кожи, и Эндрю впервые за довольно продолжительный промежуток был переполнен рвением ступить вперёд.       На протяжении клятых пяти лет его останавливала исключительно мысль об одном человеке. О Касс, любовь которой напоминала смертельную ловушку. Однако после сегодняшних двухчасовых игр Дрейка он едва нашёл в себе силы подняться сюда – трусливо сбежать без оглядки. И теперь даже она не казалась ему веской причиной для продолжения своего существования. Не тогда, когда Дрейк уехал из дома и пообещал вернуться со своим дружком. Не тогда, когда организм начал круглосуточно отвергать все его попытки нормально поесть без рвотных позывов и болей в области живота. И не тогда, когда каждую кость бесконтрольно пробирало дрожью, стоило слуху уловить звук открытия двери.       Всего шаг. Это ведь так просто – перебороть внутренний барьер, отдавшись полёту вниз. Этим он сможет освободить себя от мерзких ладоней на собственном теле; от укусов, удушений, выкручивания рук и ног. Всего шаг и всему настанет конец. Ад по-любому окажется не так страшен, как дом, чьи стены пропитаны его же отчаянными криками. Возможно, хоть там удастся обрести своего рода покой.       Всего шаг и... – Неужели сдашься после стольких мучений? – раздался негромкий голос позади. Эндрю непроизвольно напрягся, но человек за спиной приходился не знакомым ему. Странно, что кто-то явился сюда с полноценной тишиной под руку. – А почему не должен? – фыркнул он и внезапно обнаружил, что вопреки любым объяснениям ноги словно наполнились свинцом, из-за чего развернуться было слишком затруднительно.       Сперва послышалось какое-то тихое шуршание, а затем дальнейшие слова: – Да потому что не в мою смену, – максимально спокойный и умиротворённый тон вынудил Эндрю навострить уши сильнее. Кто, чёрт побери, рискнул вообще заявиться сюда? – Сделай шаг назад, Эндрю. Смерть ничего не решает, понимаешь ведь. – Миньярд уже собирался оглянуться, дабы как следует разглядеть назойливого обладателя этого умного рта, однако вскоре прозвучало спешное: – Не поворачивайся.       И будь он проклят за то, что с такой невообразимой лёгкостью прислушался к чужой просьбе. – Кто ты? – Тот, кто рискнул попробовать оборвать один замкнутый цикл. – У меня нет ни нервов, ни желания разгадывать загадки не пойми кого, – ударение на окончании реплики побудило собеседника любопытно хмыкнуть. – А ты правда хочешь узнать меня?       Хочет ли он? О нет, он не способен хотеть чего-то по-настоящему. Каждое из внутренних желаний, как правило, порабощало его; обрекало на адские мучения и страдания, которые после неоднократно будут прокрадываться за счёт свои острых когтей внутрь когда-то обесточенных снов, придавая тем очертания истинного кошмара. А самое забавное, что осознал он это, будучи всего-то семилетним ребёнком – благодаря дерьму прошлого, от понимания не удалось скрыться одной детали: желание означало заряженый капкан. Попадись ты в него, острые металлические зубцы вонзятся в твоё тело, пропитываясь густой алой кровью. Наглядным примером могла бы послужить любая из приёмных семей, но достаточно одной только Касс с её светлыми глазами.       Так происходило всегда. Всегда. Начиная счёт с самого рождения и заканчивая сегодняшним днём. Это константа его жизни; то, чему элементарно нет конца. – Я ничего не хочу, – слова сорвались с губ сами по себе тихим, чуть охрипшим голосом, словно шелест листьев, которых в последние дни ноября и видно не было.       Ответ не заставил себя долго ждать: – Знаю. – Разве? И откуда же?       Прошла секунда, вторая, третья и лишь на десятую незнакомец всё также безмятежно выдал: – Мне достаточно одного взгляда на тебя, чтобы увидеть твою историю от начала и до конца.       Этот тембр, тон или же сами слова заставляли кожу покрываться роем слабых мурашек, будоражащих нутро. Кто он, чёрт побери? Почему звучал так уверенно? По какой причине вообще завязал разговор с кем-то вроде Эндрю? Каждый ли день недели он пытался здесь отговорить всяких страдальцев от суицида? Даже если так, Эндрю снова не отказался бы побыть исключением. – Такое, обычно, подвластно лишь существам из четырёхмерного пространства, – усмехнулся Миньярд, против воли вспоминая рассказы Ричарда Спира. – Так что кончай заливать. – Я и не вру. На мне это может плохо отразиться, – вокруг них воцарила приятная тишина. Возможно, из-за отвлечения, а возможно, из-за чего-то другого, но порыв сигануть вниз теперь казался не таким внушительным, чтобы поддаваться ему. Воспоминания сплошь заполнились запахом свежеиспечённого печенья, приятным ароматом женских духов, ощущением нежных рук, которые постоянно обрабатывали раны, заработанные впоследствии «очень неудачных падений», ясной улыбкой и благоговейным шёпотом Касс, призывающим возвращаться домой. «Она тебя убивает» «Нет. Как раз-таки наоборот» – Ты не ответил на мой вопрос, – снова оживился парень за спиной.       Встряхнув головой, Эндрю неуверенно шагнул назад, параллельно воспроизводя в голове их разговор. Он про «а хочешь узнать меня»? – Знаешь, было бы неплохо увидеть того, с кем я разговариваю, стоя у края. – Хорошо, – легко отозвался незнакомец, – но оставим это для нашей следующей встречи, ладушки? Сейчас у меня немного ограничено время, поэтому я буду очень признателен, если ты воздержишься от самоубийства. Не стоит. – Думаешь, стану слушать того, кого в глаза не видел?       Станет. Впервые за очень долгое время кому-то было не всё равно. Впервые никто не притворялся слепым, что не замечает очевидных вещей. Это подкупало. Слишком. – Не совсем. Я лишь предполагаю, что любопытство – очень полезная черта человеческой сущности. Тебе же интересно узнать, кто я, да?       Ну, чего греха таить? Столь разговорчивая персона явно заслужила отдельное место в его памяти – даже отрицать бесполезно. Так и запишем то отделение: «аноним, предотвращающий чужие самоубийства». – Допустим. – А я тот, кто способен освободить тебя от агонии мук, – Эндрю горько усмехнулся. Боги, что сейчас несёт этот шизик? Освободить от мук? Он уже давно потерял всякую надежду. Это вечно лишь отнимало время и силы. – Буду рад увидеться вновь через некоторое время. И Эндрю, – парень замялся, прежде чем на выдохе дополнить: – ничего не бойся сегодня.       Стоило ему услышать окончание фразы, глаза лихорадочно метнулись к пустому парковочному месту. Нужно ли полагаться на удачу? Хотя, если нечто подобное и существовало в этом мире, так это, разве что, невезение. «Ничего не бойся сегодня» – эхом билась мысль о стенки черепной коробки, когда двери крыши издали еле слышный скрип, оповещая, что он опять остался наедине с самим собой. Стоя под звёздной навесой, спектр возможностей Эндрю сводился лишь к размеренным бесшумным З, ведь сейчас мозг был сконцентрирован лишь на успокоении нервной системы. Когда его пребывание посреди крыши перешагнуло границы десяти минут, перед глазами пронеслась крошечная снежинка. Затем ещё. И ещё. Прошла уже пара месяцев с их переезда в Колорадо, а он до сих пор привыкал к таким отголоскам скорой зимы.       Как там говорили? Увидел первый снег – загадай желание?       Жаль только, что ни первый снег, ни падающие звезды, ни первые съеденные ягоды в году никогда не исполняли их. Напротив. Предоставляли очередной шанс убедиться, что надежда – впрямь отвратительное чувство. – Эндрю, дорогой, — позвала Касс, ожидающая у входа на кухню. Через ощутимую слабость в ногах, Эндрю подошёл к ней слегка дёрганной походкой. Благо, ту не удостоили должным вниманием. Запачканную кровью одежду он выбросил, а влажными салфетками стёр с себя остатки минутой ранее. Единственной виднеющейся ссадиной была ранка поверх брови, но обычная небольшая царапина не должна спровоцировать серьёзных допросов. — Ты не замёрз? Сколько раз говорила – не засиживайся на холоде, — осторожно потрепав его по волосам, Касс тепло улыбнулась своей нежной улыбкой. Что-то внутри груди неприятно сжалось от этого, тем не менее виду он не подал. – Прости, — едва слышно пробормотал Эндрю, то ли извиняясь за непослушание, то ли за то, что не так давно оказался на тонкой грани.       Из гостиной донеслось пилиньканье мелодии рингтона телефона. Бросив: – О, погоди секунду, – Касс завернула за угол, а затем напоследок воскликнула: – Я испекла печенье, оно на столе!       Эндрю отказывался понимать что-либо в этой жизни. Разве могла она вести себя с ним подобным образом, прекрасно зная, что именно происходило полчаса назад на втором этаже дома? Разве могла изображать святую невинность? Она ведь знала. Точно знала.       Или всё-таки нет?       Вместе с тиканьем часов у него в голове круговоротом вертелось сплошное: «Да. Нет», которое будто начинало переходить на потенциальные звуки. Под такую своеобразную какофонию парень зашагал в сторону кухни, параллельно прислушиваясь к телефонному разговору за стенкой. – Может, мне стоит послать Ричарда? Ладно, как скажешь, – тихий топот шагов, скрип двери и перед глазами вновь явилась она. – Милый, Дрейк сегодня не приедет.       Хватило жалкой секунды, чтобы облегчение волной захлестнуло его. На мгновение даже показалась, что лёгкие перестали сжиматься столь сильно. – Почему? – Машина сломалась. Сказал, что погостит у друга одну ночь и попросил тебя не скучать без него. – Хоть последние слова и вынудили тело непроизвольно дёрнуться, ничто сейчас не имело значения, кроме предстоящего более-менее спокойного вечера. Дружок Дрейка завтра должен уехать по своим делам, а значит – они не успеют оба настигнуть Эндрю. – Поможешь накрыть на стол?       Совсем скоро со службы вернулся Ричард Спир. Он работал помощником священника в местной церкви, что казалось самым комичным. Ведь пока святое писание глаголит людям о важности молитв накануне приёма пищи, за столом, обычно, молится вместе со всеми истинное подобие дьявола. И далеко не из-за неприязни к вере Эндрю выворачивало от этой картины.       Откровенно говоря, Миньярду было плевать. Раз кому-то так нравилось мылить себе глаза, прикрываясь верой, то пускай. Их право. Но во время того, как кто-то столь открыто лицемерил, правда хотелось блевать. Есть некие особи, которые вовсе принимали Дрейка за чистое безобидное дитя, неспособное на сотворение греха. И каждый чёртов раз, когда приятели Ричарда говорили что-то подобное, Эндрю рисковал нервно рассмеяться в голос. Безобидные люди не насилуют детей. Безобидные люди не ломают другим рёбра, дабы те не брыкались. Безобидные люди не принуждают своих приёмных братьев или сестёр искать им новых жертв.       Безобидные люди намеренно не поселяют в остальных желание перерезать себе вены.       Однако ему приходилось молчать. Молчать на протяжении пяти лет. К слову, такая себе перспектива, сказать честно. Быть может, оно стоило того. По крайней мере, близнец в безопасности.       После того, как Ричард закончил призывать ангелов-хранителей беречь их «грешные души», между строк проронив пару слов о неверующих глупцах, они наконец смогли приступить к ужину. Не то чтобы желудок нормально воспринимал пищу, но падать в голодные обмороки ему не нравилось. Уж больно сомнительные ощущения. – Как успехи в экси? – решила завести разговор Касс, обрекая себя на недовольный взгляд мужа, жаловавшего тишину за столом. – Нормально, – отозвался Эндрю, ковыряя свою порцию мясного пирога. – Всё ещё хочешь попасть в университетскую команду? – Типа того.       Тяжело вздохнув, она протянула: – Ещё немного и ты окончишь школу. Скажи честно, собираешься съезжать от нас? «Да» «Он тебя так просто не оставит» «Заткнись» – Я пока не уверен. А что? – Дорогая, – вклинился Ричард, теперь уже с интересом наблюдая за развитием разговора. – Оставь парня. Не малой, значит, и свою жизнь пора строить, – хмыкнув, он повернул голову к Эндрю. – Если решишь переехать, говори. Первое время будем помогать.       Помогите ему выбраться отсюда. Больше он ничего не просит.       Всё последующее время мысли делились на два типа: некоторые не переставали биться в конвульсиях из-за относительно скорого возвращения монстра, по ночам скрывающегося в темноте, а некоторые спокойно прокручивали разговор с тем незнакомым парнем. Его голос... мягок, благодушен и миролюбив. Почти ангельский, что ли? Эндрю не мог даже косвенно предположить, кем окажется эта загадочная персона. Но от мыслей о ней, сон словно терял заострённые края, приобретая более сглаженные и безопасные – такие, обычно, не способны как-либо ранить тебя или же причинить серьёзный вред.       Что ж, кем бы ты ни был, спасибо за спокойные блуждания по царству Морфея.

***

      Сжав пальцы чуть ли не до посинения, он рвано втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Сердце грохотало внутри грудной клетки, шумно разгоняя кровь по заледеневшим венам, и хотя пульс перешагивал границы нормы, Эндрю всё равно казалось, что он лежал при смерти. Создавалось впечатление, будто каждую его косточку выкрутили и вставили обратно, совершенно не заботясь о её положении. Шейные позвонки болели, несколько минут назад связанные запястья изнывали, а лицо пылало в агонии – он даже думать не хотел о том, что с него сотворили. Тело словно вывернули наизнанку и пропустили через треклятую мясорубку. Надо же, Дрейк явно перевыполнил свой план. Каков молодец... – Милый, мы уедем ненадолго, хорошо? До завтра.       Да, конечно. Хорошо. Просто потрясающе.       В сопровождении хруста суставов костяшки со всей силы ударились о холодный бетон, покрытый тонким слоем снежинок. Сейчас, больше всего на свете, он жалел лишь об одном: что не закончил начатое вчера. И откуда взялся тот тип?       Сделав болезненный глоток воздуха, Эндрю попытался опереться на свои сплошь дрожащие руки, дабы привстать с холодного пола. Однако стоило пролететь мгновению, он снова опустился обратно. Плевать. Главное – никто здесь его не найдёт. – Привет, – пронзил слух тихий голос, от которого Эндрю, несмотря на полное отсутствие сил, вжался в бетонную стену позади себя чуть плотнее. – Эндрю, это я.       И снова этот человек. Неужели опять начнёт петь свои серенады о том, что смерть не является решением проблем? – Чего тебе нужно? – выдавил он, оставляя свои глаза закрытыми.       Рядом послышалось невнятное шуршание, стук подошвы о поверхность крыши и наконец звуки, дающие понять, что кто-то опустился напротив него. – Чтобы ты остался жив, – внезапно протянул парень, тем самым заставляя его нервно усмехнуться. – К огромному сожалению, я всё ещё дышу. – Ты... Как? – Ты сейчас серьёзно? – Прости.       Тяжело вздохнув, Эндрю попробовал разлепить веки, но солнечный свет разъедал сетчатку слишком сильно. Видимо, не пойми кто определил наличие проблемы, поскольку практически в то же мгновение силуэт слегка сместился, дабы окружить Миньярда тенью. – Какого хрена ты вообще здесь забыл? – К тебе пришёл.       Он недовольно скривился. – Я тебя не звал. – Прости, – виновато протянули рядом, и почему-то всякое извинение из этих уст звучало чересчур искренне. Да так, что совесть начинала гложить уже Эндрю. – Сегодня-то могу смотреть на тебя? – Да, – практически сразу ответил парень без толики сомнений. – Если хочешь, конечно. Только у меня есть одна просьба: не пугайся слишком.       О, интересно. Честно говоря, после сегодняшних мучений даже человеческая многоножка его напугать не сможет. – Хорошо.       Он не питал каких-то конкретных ожиданий к тому, кого увидит перед собой. Серьёзно, чем жизнь может удивить, помимо сотни тысяч преград, возникших посреди человеческого пути? Однако стоило ему сфокусироваться на фигуре напротив, брови в шоке подлетели к верху. Из-за увиденного дыхание на мгновение сбилось, пока глаза лихорадочно изучали... сидящего возле него. Первыми во внимание бросились внушительных размеров белые крылья, которые кольцом охватывали пространство, где Эндрю полулежал. Они не походили на искусственные, как бывает в банальных маскарадных костюмах. Совершенно наоборот: выглядели достаточно живо. Через силу оторвав взгляд от пушистых перьев, он принялся внимательно изучать мерцающий над рыжими волосами нимб. – Твою ж мать, – заворожёно протянул Эндрю, медленно переходя на ясные небесно-голубые глаза. – У меня её, вроде, нет, – смазливое лицо озарила осторожная вкрадчивая улыбка, которая была способна осветить даже самый тёмный переулок ночных улиц.       Отдёрнув себя, Миньярд слабо качнул головой, чувствуя, с какой силой его мозг прямо сейчас совершал невообразимые потуги для интерпретации всего происходящего. – Какого... – Только не связывай меня с ними, прошу. От кого, от кого, но я точно не от них. Стоп. С ним впрямь это происходило? Без шуток? – У меня галлюцинации, – ввиду того, что Дрейк организовал ему что ни на есть настоящее сотрясение, подобный исход имел какой-никакой смысл, нежели располагающееся напротив существо.       По-доброму закатив глаза, плод его больного воображения терпеливо промолвил: – К сожалению или счастью, не совсем. Для тебя я реален. – Для меня? – Видишь пока меня только ты. Но это, скорее, по моей собственной воле.       Эндрю взял себе пару минут, дабы собрать воедино хотя бы часть замудрённой картинки. И прежде чем выдать окончательный вердикт, понадобилось всё-таки уточнить один фрагмент: – Возможно, я сейчас прозвучу слишком тупо, но... кто же ты?       Чуть откинувшись назад, создание хмыкнуло. – Твой ангел. Хранитель, я имею в виду. С недавних пор.       Ангел-хранитель? О нет, придумайте что-то более реалистичное. Люди, проживающие столь дерьмовую жизнь, попросту не могли иметь их. Ведь, коль он не ошибается, ангелы должны защищать людей, а судя по его жизни, единственным сопровождающим Эндрю мог быть Сатана. – Думаешь, поверю? – А я могу ещё как-то доказать? Эндрю, перед тобой буквально стоит парень, который знает тебя от и до, с крыльями и нимбом.       Резонно. И всё же вариант о галлюцинациях не так уж плох.       Хорошо, пусть его собеседник приходится истинным ангелом. Почему тогда явился только сейчас? Сразу после того, как Дрейк устроил для него персональный ад? – Знаешь, ты немного опоздал, – выдавил он голосом с ядовитыми нотками. Ибо внутри Эндрю впрямь пылал своего рода огонь. – Я не опаздывал, – качнул головой пернатый. – Сегодня... по-плачевному сценарию, ты мог умереть. Дрейк бы сломал тебе восьмое ребро, оно пробило бы лёгкое и... – он умолк, пригвоздив взгляд к полу. Миньярд прокрутил в голове сторонние слова и внезапно понял, что затруднялся определить точно: благодарить ли за это ангела или возмутиться тому, что ему снова не позволили спокойно умереть. – Эндрю. – В таком случае, спасибо. Наверное. Но что касается всех предыдущих лет? – Меня приставили к тебе несколько дней назад. До этого твои предыдущие ангелы... Почти регулярно уступали место другим. Отказывались, грубо говоря. Постой. Не суди их строго. Оберегать человека не так просто, как можно подумать. Вернее, оберегать и в то же время сохранять нейтралитет. Ангелам нельзя злиться, судить и испытывать негативные эмоции в целом. Иначе их нимб ослабнет. – Нимб? – переспросил он, пока не решаясь акцентировать внимание на остальном. – Да. Если нимб разобьётся, ангел будет считаться падшим. Он отправится либо вниз, либо на землю – к людям. Твоя же ситуация... Я их понимаю, если честно. Сложно при наблюдении за всем этим кошмаром контролировать себя и осознавать, что ты не можешь вмешаться. – Но ты ведь вмешиваешься. – Это не отменяет того, что мы не имеем права менять ваши жизни. Я же – хожу по краю. И то только потому, что твои ангелы никак не перестают меняться. Нужно прекратить это.       Они оба на какое-то время умолкли. Мозг Эндрю совершал жалкие попытки разложить всю полученную информацию по определённым контейнерам, чтобы затем изучить их как можно лучше. Однако у кое-чего никак не выходило лишить себя внимания – от него отказывались даже ангелы. Чёрт, он не желал звучать по типу королевы драмы, но серьёзно, где справедливость в этом треклятом мире? – Эндрю, – прервал его внутренний кризис ангел. – Мы все в какой-то мере виноваты перед тобой. Поэтому, если ты не возражаешь, хочу попросить прощения от лица всех нас.       Фыркнув, он прицокнул языком. – Не стоит. Ни ты, ни остальные мне ничем не обязаны. Поэтому не нужно. – Просто... Позволь сделать так, чтобы это Рождество прошло как можно лучше для тебя.       Забавно. Каждый из праздников вечно клеймили кровяной отметкой, которая служила очень ярым напоминанием того, что Эндрю не имел права на нормальное празднование. Возникал вопрос, способен ли кто-то изменить это? – Хочешь справиться за пару недель?       Губы напротив растянулись в крошечной улыбке. – Рискну попробовать.       Тяжело вздохнув, Миньярд любопытства ради едва заметно кивнул. Хочет попытаться – на здоровье. Вряд ли, конечно, у них что-нибудь выйдет. Однако, почему бы и нет? Как-никак, этот ангел – первый, кто посмел попробовать хоть как-то ему помочь.       И пока серое вещество за стенками черепа до сих пор пыталось смириться со всем происходящим, глаза ненароком примагнитились к сжатой сторонней руке. – Что там у тебя? – А. Подарок.       Эндрю вопросительно выгнул бровь. – Подарок?              Вместо ответа перед ним выставили раскрытую ладонь, где мирно лежала серебряная цепочка с подвеской в виде двух ангельских крыльев. Чуть привстав, он не без практически удивлённых черт принял украшение. – Это безделушка или нечто символическое? – Что-то вроде оберега, – повёл плечами ангел. – На всякий. – Спасибо, – сказал Эндрю, прежде чем надеть металлическую нить на свою шею. – Не за что. – Как твоё имя? – Зови меня Нилом.

***

      Нил. Нил, Нил, Нил. Судя по всем предыдущим пяти встречам тот и вправду был реальнее некуда. Со дня их своеобразного знакомства прошла добрая неделя, и Миньярду неоднократно доводилось убеждаться в его существовании. Будь то прикосновения крыльев, обсуждения вещей, которые не знала ни одна живая душа, или частые «совпадения обстоятельств», благодаря которым у Дрейка не возникало шанса добраться до него – всё из выше перечисленного случалось наяву.       Так что Эндрю был способен лишь отбросить свои косые сомнения и молча наблюдать за тем, как занимающий дальний угол кухни Нил собирал все частички контроля над собой, пока семья Спиров по-привычному молилась накануне ужина. Когда нимб начинал потихоньку тускнеть, Эндрю незаметно для других обращал на себя взор столь невинного существа, дабы то не скатилось в ад на месте. – Аминь, – протянули три голоса одновременно, после чего Нил вяло пробормотал: – Молитвы от них ощущаются, как сотни тысяч червей во рту.       Эндрю беззвучно усмехнулся. Боги, не туда этого ангела жизнь занесла. – Эндрю, – позвал Ричард с другого конца стола, – что у тебя на шее? – Нашёл, – без единых укоров совести соврал он, толком не отрываясь от нетронутой порции еды. – Я бы не советовал тебе носить его.       Кажется, они с Нилом синхронно закатили глаза. – Почему? – возмутилась Касс. – Выглядит мило. – Крыло – ангельский символ. А ангелы не могут стоять наравне с Богом. Им нельзя поклоняться, превозносить их и тому подобное.       Он уже собирался не совсем тактично попросить его вернуться к трапезе, как тут один неотвязный ангел обратился к нему: – Эндрю, отчасти он прав. Только вот эта вещица ещё ни о чём не говорит. Но если бы ты открыто стоял передо мной на коленях, молясь – тогда уже это было бы не совсем правильно.       Пришлось потратить все свои силы, дабы совершенно случайно не подавиться во время этих слов. – Пап, оставь Эндрю, – оживился вдруг Дрейк. – Ему очень даже идёт этот кулон.       От этих слов живот болезненно скрутило, тогда как по телу пробежала леденящая дрожь, задевшая все косточки разом. Втянув воздух через стиснутые зубы, он встал из-за стола и, бросив короткое: «я прогуляюсь», не оглядываясь покинул помещение.       Заснеженные улицы кругом были тем единственным, что могло хоть как-то отвлечь. Люди постепенно готовились к Рождеству, украшали огнями свои дома, а те вместе со снегопадом создавали потрясающую картину. Нил шёл по левую от него сторону, немного окутав Эндрю крылом. К слову, подобный жест тоже уже начинал вызывать привыкание. Параллельно перебирая мягкие пушистые перья и прислушиваясь к треску снега под ногами, он протянул: – Это твой настоящий облик?       Повернув голову, ангел отрицательно промычал. – Нет. Просто выбрал более приемлемый для тебя.       Что ж, это имело смысл, поскольку у настоящего Нила явно побольше глаз окажется, раз тот мог столь много видеть и знать. – Перья как у живой курицы. – Да ты... Они больше напоминают павлиньи, между прочим.       Эндрю насмешливо усмехнулся. – О да, конечно, конечно. Слушай, что ты тогда имел в виду? Когда говорил о хорошем Рождестве?       Чуть подумав, Нил ответил: – Честно? Я должен проконтролировать, чтобы ты завёл дело на Дрейка.       Ноги приклеились к полу.       Тело будто окатило ледяной водой от услышанного. Он не мог. Во-первых, Аарон сейчас в безопасности только потому, что Дрейку нравится играть с игрушкой, которая не сопротивляется. Иначе их договор расколется в пух и прах. А во-вторых... Касс этого не заслуживала. Ни судебных разбирательств, ни косых взглядов соседей. Ничего из этого. – Нет. – Эндрю, – мягким тоном начал Нил. – Ты ведь понимаешь, что пока он на свободе, твой брат продолжает находиться в опасности? Его нужно изолировать от вас обоих.       Когда ему исполнилось тринадцать, он впервые узнал о существовании своего близнеца. Точнее, первым узнал как раз-таки Аарон, по чьей вине информация и расползлась между всеми членами семьи Спиров. Дрейка сразу заинтересовала возможность оказаться в постели с двумя близнецами, но Эндрю позволил бы случиться подобному лишь через свой собственный труп. В тот период и была заключена сделка: Дрейк не приближается к Аарону, а Эндрю перестаёт противиться и берёт фамилию приёмной семьи. Именно это послужило началом потенциального ада. – У нас нет адекватной полиции. Меня не станет никто слушать. Я лишь разозлю его. – Станет, – возразил ангел. – Человек, который придёт к тебе десятого числа.       Десятого числа? Выходит, послезавтра. – Кто он? – Дэвид Ваймак. Тренер экси-команды «Лисов». – Хочешь сказать, он поможет? – Да. Эндрю, прошу, сделай это. Расскажи ему, ладно? Я понимаю, что сложно, но мы долго в таком темпе не протянем.       Глаза против воли метнулись к мерцающему золотистому нимбу. Нил прав. Коль ничего не изменить, у них обоих скоро лопнет терпение. – Ответь мне на один вопрос, – через силу выдавил он. – Касс знает, что происходит в её доме?       Тот минутный промежуток молчания напомнил ему жестокую пытку столетий. – Да, – наконец последовал ответ от Нила, и Эндрю словно ударило молнией. Откровенно говоря, неужели следовало ждать чего-то другого? Возможно, подсознание давно приняло такой очевидный факт, но получать подтверждение этого... совсем по-другому. – Я сделаю так, как ты говоришь.       Быть может, он даже не пожалеет об этом. Чем чёрт не шутит.       Спустя день в его школу серьёзно пришёл мужчина с татуированными руками, широкой походкой и папкой бумаг под рукой. Нил постоянно находился рядом и, как только все дела оказались улажены, подобрался к Эндрю как можно ближе для моральной поддержки. – Ну так, Миньярд? – бодро воскликнул Ваймак. – Согласен присоединиться к нам, а?       Выждав мгновение, равное гулкому удару сердца, он произнёс: – Я присоединюсь, но только если вы мне поможете.       Стоило их разговору принять серьёзные очертания, тренер достаточно скоро протянул сосредоточенным тоном: – Весь во внимании.

***

– Эндрю, его скоро найдут, – заверял Нил, шагая рядом с ним. Пару дней назад Эндрю перебрался в Южную Каролину, куда совсем скоро должен был приехать Аарон и Ники, который оказался их кузеном. Дрейк скрывался не пойми где, поэтому собственное тело последнее время напоминало натянутую струну. – Не беспокойся ты так. – У меня глаз скоро дёргаться начнёт. – Ты в нескольких тысячах километров от Колорадо, расслабь–       Всё произошло слишком быстро. Удар по голове выбил из колеи так, что земля под ногами на мгновение перестала ощущаться. Громадный силуэт повалил его вниз, навис сверху и приставил к шее острое лезвие ножа. Дрейк. Это был он. – Сдать меня вздумал? Мелкая подстилка. Ничего, ничего. Сможешь искупить свою вину вместе со своим симпатичным братом в моей кровати. Поверь, я могу гарантировать тебе такой исход.       Глаза напротив пылали яростью, от которой сердце внутри грудной клетки отбивало невероятно быстрый ритм. Эндрю потерял какую-либо надежду на то, что ему удастся пошевелиться, ибо все конечности будто атрофировались. Он умрёт, да. И это, пожалуй, послужит самым логичным завершением всего. Следует только сказать Нилу, чтобы тот должным образом оберегал Аарона. Ведь кто-то из них обязан нормально встретить это Рождество.       И каково же оказалось его удивление, когда в один момент он осознал, что снова способен свободно дышать. Завертев головой по сторонам, Эндрю обнаружил того самого Нила с окровавленными крыльями и ножом Дрейка между пальцами. Ангел сидел поверх бездыханного тела, держа рукоять воткнутого в чужое горло ножа. – Нил, – прохрипел Эндрю, резко поднимаясь на ноги и практически сразу вновь опускаясь возле двух фигур.       Убрав дрожащую руку, Нил развернулся к нему, переплетая их пару перепуганных взглядов. – Тише. Эндрю, со мной всё хорошо. Ты в порядке?       Не успел он выдать и звука, нимб над рыжими волосами стал стремительно тускнеть. – Нет, нет, нет, нет, – мантрой срывались одни и те же слова с пересохших губ. – Нил.       Украдкой осмотрев себя, ангел спешно произнёс: – Эндрю, умоляю, береги себя, ладно?       Нет. Нет, нет, нет. Это невозможно. Это не реальность. Не может быть ею. Он не исчезнет, так ведь? Не из-за Эндрю.       Но тот страх, который излучали небесные радужки, говорил об обратном. – Нил, – создалось впечатление, словно имя приобретало признаки молитвы. – Если меня... Всё-таки отправят на Землю – я найду тебя. Обещаю. – А если нет? Что тогда?       Нил горько улыбнулся перед тем, как медленно протянуть свою раскрытую ладонь. Не расходуя даже секунды на раздумья, Эндрю вложил туда руку. – Тогда... Был очень рад встретить тебя. Ты никогда не станешь таким, как они. Помни об этом, прошу. Нет. – Нил.       Силуэт перед ним с изрядной скоростью начал растворяться; исчезать, оставляя после себя лишь призрачную оболочку, которую ветер плавным темпом разносил по пространству. – Прости, – донеслись до него отголоски мягкого нежного голоса, уносящие за собой последние частички вдребезги разбитых надежд на то, что он отныне не станет одиноким.       Нет, нет, нет. Пожалуйста. – Ты потрясающий, – слова превратились в эхо. В сон, мираж. В несбыточную мечту. В то, что Эндрю никогда больше не сможет иметь.       Иронично. Не так давно, казалось, ещё вчера, Эндрю на постоянной основе задавался вопросом: почему это никак не может обрести свой конец. Однако сейчас же, когда он сидел посреди холода совсем один, окружённый осколками разбитых чувств, вокруг извилин вертелась совсем иная формулировка: «Почему это закончилось?»

***

      С того ненавистного каждой его клеточкой дня прошло ровно два года. Два года Эндрю делил дом со своим братом и кузеном, играл в терпимой экси-команде, питал относительно тёплые чувства к тренеру и девушке Аарона. А также жил сжирающими нутро воспоминаниями. Конечно, его памяти не подвластно что-либо забыть. По какой-то неизвестной причине Нил внедрялся в мысли и не желал вылезать оттуда. Будто укоренился внутри него. Возможно, совесть всему виной, а возможно нечто другое. Это не имело абсолютно никакого значения, ведь как ни крути, Нил был где угодно, но не рядом с ним. «Он обещал найти тебя» «Если не отправится в ад» «Умолкни» – Эндрю, – послышался голос Кейтлин с кухни. – Стол накрыт. Ты идёшь? – Через полчаса, – отозвался он, после чего подхватил свою куртку и зашагал в сторону крыши. Подвеска по-родному подпрыгивала на его шее, слабо грея грудную клетку. Эндрю ни разу не снял её вслед за окончанием того дня. А зачем? Она – то единственное, что хоть как-то связывало его с Нилом. Вид крыльев вызывал смешанные чувства; некую солянку, в которой ярче всего был выражен вкус тупой боли от кровоточащей раны.       Стоило бусинке огня сигареты догореть, Миньярд поднял голову к ночному небу, откуда сыпались редкие снежинки.       Он хотел, чтобы Рождество Эндрю проходило хорошо и он сделал для этого всё, что было в его силах. Но кто бы мог подумать: насколько бы мирным ни являлся праздник, без того ангела за спиной тот всё равно казался прежним. – Привет, – раздался голос позади. Светлый, мягкий, вкрадчивый.       Такой же ангельский.       Эндрю повернул голову так резко, что шейные позвонки издали противный хруст.       Там, в нескольких метрах, находился Нил. Да, без своих крыльев и нимба, однако Нил. – Извини, что заставил долго ждать, – чуть неловко протянул он, прежде чем Эндрю подорвался с места. Прежде чем Эндрю преодолел разделяющее их расстояние в четыре шага. И прежде чем Эндрю, задыхаясь, накрыл его губы своими, до этого предоставив мгновенный шанс отстраниться. Он думал, что у него снова разыгрались галлюцинации. Думал, что это всё не наяву. Но когда нежные губы начали отвечать, Эндрю впервые за столь долгий отрывок времени смог нормально дышать. «Теперь это не закончится»