Так будет проще

Запах тлеющей сигары в холодной татуированной руке, хмурый взгляд из-под оранжевых очков и замерзшие пальцы на босых ногах. — Чего в рубашке одной? Холодно ведь. – с сигаретой в зубах пробубнил Кашин, замечая как на балкон зашел парень. Фигура встала рядом, облокотившись спиной об ограду. — Оу, рыжуль, а ты переживаешь? – усмехнулся Макс, повернув в свою голову в сторону курящего. Холодный зимний ветер обдувал лицо и заставлял и без того расстегнутую рубашку подниматься. Эта яркая, самодовольная ухмылка на лице Шабанова, даже раздражала Даню. Раздражала, потому что он завидовал тому, как легко ко всему относится эта заноза в заднице. Даже сейчас, даже когда все так очевидно Максим продолжает наглеть и лезть в его личную жизнь. В его холодное и каменное сердце, пытаясь найти то, чего никогда не было. — Не называй меня так. — А 5 минут назад ты был совсем не против. – с легким разочарованием уже тише проговорил Максим, повернувшись и устремив взгляд в ночное небо. — Красиво. Кашин на это замечание лишь беззвучно хмыкнул. — Тебе такси вызвать или ты пешком? Шабанов горько усмехнулся, топчась на месте то ли от холода, то ли от необъяснимой тоски. — Вот так выставишь красивого одинокого парня в полночь на другом конце города?.. — Вот так выставлю. – почти что механически пробубнил Данила, закурив вторую подряд сигарету. И то верно. Они ничем друг другу не обязаны. Просто помогли друг другу в новогоднюю ночь, как коллеги выпили вместе и разделили одну постель. Просто было. — Просто забыть? – вздохнул Шабанов, наблюдая за тем, как по улице гуляют десятки парочек за руки, согревая друг друга и веселясь. Просто забыть. А что забывать? Что между ними было кроме мимолетной страсти под алкоголем, кроме многозначительных взглядов в сторону друг друга? Кроме общего недуга – одиночества. Кашину одиночество необходимо, ему не нужны люди, не нужна помощь, любовь, дружба, не нужны ему теплые объятья перед сном, нежные слова поддержки и свой человек рядом. А для Шабанова люди - это как воздух. Они слишком разные, чтобы быть вместе, они будут убивать друг друга, а все из-за каких-то глупых мимолетных чувств, которые будет проще забыть. — Так будет проще. - прокашлялся Даня, потушив бычок второй сигареты о пепельницу. Яркий свет озарил ночное небо, сотни разноцветных огоньков взрывались, превращаясь в тысячи. Даня смотрел не на фейерверк. Разочарованная улыбка, все такая же до ужаса пробирающая Кашина насквозь, светилась на уставшем лице, а в ярко-голубых глазах отражался салют, пока взгляд был устремлен куда-то в пустоту, отчего и без того печальное лицо, было еще более грустным. Голубые глаза посмотрели прямо на него, и Данила не смог отвернуться. Он хотел, пытался, но что-то не давало ему даже отвести взгляд. Макс аккуратно приблизился, коснувшись заледеневшими пальцами такой же холодной щеки. Резко, но в то же время нежно он прижался к губам напротив, стараясь вложить в этот поцелуй что-то более, чем мимолетную страсть. Прошу, не дай мне уйти. Не отпускай. Не отталкивай. Не забывай. Повсюду слышен бой курантов, сверкают фейерверки, люди пьют до головокружения, обнимаются и плачут, танцуют, пока не потеряют сознание и просто веселятся. Но для них сейчас нет ни людей, ни праздника, ни громких салютов под луной. Сейчас руки зарываются в рыжие мягкие волосы, не желая отпускать, а губы прижимаются все сильнее, стараясь уловить и запомнить каждый момент. Это было интимнее и желаннее любых попыток скрасить их одиночество друг с другом. Отстранившись от мягких и обветренных губ, но не убирая рук с чужой шеи, Максим решительно посмотрел в зеленые глаза напротив, которые не отражали абсолютно ничего. — Ты же понимаешь, что ты все только усложняешь? Макс понял, что тот ему не ответил, не оттолкнул. Это было абсолютное ни-че-го. Как и все, что между ними было, есть и будет. Руки неуверенно опустились, а разочарованные глаза устремились в пол. Надежды рухнули, не успев зародится. — Вызови мне такси. – четко проговорил Шабанов эти три слова, совсем не те, что хотел. Эта неловкость пожирала, заставляя еще больше поежится. Развернувшись, Макс покинул балкон, шмыгнув носом то ли под подступающего кома к горлу, то ли от холода, и оставил Кашина наедине со своими мыслями. И снова он наступает на одни и те же грабли, подпуская людей слишком близко к себе. После отталкивал, делая больно всех. Слезы сами потекли по щеке, а в руках зажглась третья сигарета. Не делая затяжек, Даня лишь наблюдал, как скоротечно тлеет жизнь и чувства прямо на его глазах, как собственноручно он отталкивал это все дальше и дальше. Сам. В одиночку. Без чувств. Так будет проще.

Уходи, пускай слеза мешает,

Поглядеть вослед последней встречи,

Уходи, пускай душа не знает,

Так будет проще, станет легче.

— Рыжуль, как думаешь, проще будет сначала гирлянду повесить, а потом мишуру, или наоборот? – озадаченно спросил голубоглазый, все кружась около новообретенной искусственной елочки. — А? – поднял голову в растерянности Кашин, выходя из своих мыслей. — Але! Я говорю в какой последовательности эту хуйню повешать! – громче повторил Максим, запутавшись в мишуре. — С тобой все норм? Весь день как в облаках летаешь, ты что без меня бухал?? Данила усмехнулся, поднявшись с дивана, и подошел к своему парню, распутывая его как елочку. — Тебя первого повешать! А гирлянду сначала проверить надо, прежде чем повесить, вот зуб даю ты эту хуйню с алика за 100 рублей заказал, и она перегорит через 5 минут. – пробубнил Даня, не сдерживая смеха. Шабанова не устроила такое замечание и он легонько пнул под зад рыжего, чтоб показать, кто в доме главный. — Слыш, умник, щас один эту хуйню наряжать будешь! Я сразу сказал, мне Азиза в гирлянде достаточно! – как всегда в своей манере громко рассмеялся парень.

Громкий смех от глупых шуток, теплые объятия перед сном, нежные поцелуи и блеск радости в родных голубых глазах. Для Кашина это стало необходимостью. Это стало частью его короткой и бессмысленной жизнью, где Шабанов был его самым главным и единственным лучиком света.

Голубые глаза посмотрели прямо на него, и Данила не смог отвернуться. Он не хотел, даже не пытался. Макс аккуратно приблизился, коснувшись заледеневшими пальцами такой же холодной щеки. Резко, но в то же время нежно он прижался к губам напротив, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою любовь и теплоту, вырывающиеся из его искренней души. Прошу, обними меня. Целуй. Люби. Помни. Повсюду слышен бой курантов, сверкают фейерверки, люди пьют до головокружения, обнимаются и плачут, танцуют, пока не потеряют сознание и просто веселятся. Сейчас они есть друг у друга, когда руки зарываются в рыжие мягкие волосы, не желая отпускать, а губы прижимаются все сильнее друг к другу, стараясь уловить и запомнить каждый момент. Это было интимнее и желаннее любых попыток скрасить их одиночество друг с другом. Отвечая на поцелуй, Кашин еще ближе прижимал к себе парня, поглаживая замерзшие щечки. Макс, приподняв темные очки парня, посмотрел прямо в яркие зеленые глаза, наполненные теплотой. — Я тебя люблю. – четко проговорил Шабанов те самые три слова, что так давно хотел. Повсюду слышен бой курантов, сверкают фейерверки, люди пьют до головокружения, обнимаются и плачут, танцуют, пока не потеряют сознание и просто веселятся. Макс, стоя в черной толстовке поверх легкой рубашки, прижимался к груди Дани. Наблюдая за яркими взрывающимися огоньками, они стояли под луной босиком на балконе. Вместе. Так стало проще.