О котиковости

— Джейс, — слабо шептал Виктор, закатывая глаза и болезненно выгибаясь. Джей нёс его на руках, как невесту. И дело было не в том, что с Виктором случился очередной приступ или какое-то ухудшение здоровья, слава всем богам, эта беда сегодня миновала. Просто Виктор был пьян. — Ох, Джейс, — тянул он руки к лицу Джейса и совершенно непристойно месил пальцами его щёки. — Ты такой трогательный. Я трогал бы тебя всё время. Вместо Хеймердингера. Терпеть это было просто невыносимо. Джейса разрывало на части. Хотелось одновременно его поцелоать, тоже похихикать с его пьяного бреда и скорее отнести Виктора домой и оставить там до утра, когда тот протрезвеет. Началось всё с проклятого праздника Бала Прогресса. Джейс не хотел туда идти, но Виктор уговорил. Приходилось временами вылезать из кузни, чтобы показывать миру, что в их тандеме вообще-то двое человек. Да и надо было уже продать ту партию кружек с его портретом, что пылилась на складе. Сначала всё было хорошо. Джейс постепенно вспоминал, как общаться на светских мероприятиях. Много улыбался, был вежлив и сыпал приятностями. Немного раздражали эти сожалеющие замечания, что в их творческом тандеме двух изобретателей, его до обидного мало. «Да как же мало? Я из лаборатории и кузни не вылезаю! Вот эти ваши портативные хекстековые телефоны у каждого на поясе теперь висят, кто по вашему каждую детальку ковал? Хеймердингер?» — мысленно ворчал он, а вслух повторял уже заученную и многажды повторенную на этот случай шутку и сладко улыбался. Виктор так же не отставал и не думал уходить на второй план. Перекидывался фразами то с одним, то с другим гостем. В руке у него был один и тот же нетронутый бокальчик вина, ведь из-за болезни, он ничего не употреблял. А потом Виктор то ли забылся и на самом деле из него отхлебнул, то ли просто слишком долго нюхал винные пары, но постепенно что-то начало в нём неуловимо меняться. Движения стали каким-то волнительными и плавными, в глазах появился масляный блеск, а в улыбке какая-то загадка. Голос тоже стал тягучим, как мёд. Джейс обратил на это внимание, но подумал, что у Виктора просто хорошее настроение и вечером после этой гулянки у них ожидается жаркая ночь в спальне. Но потом Виктор стал всё больше пошатываться при ходьбе, иногда задевать других гостей и из-за этого хихикать. Тогда Джейс насторожился, и попытался выяснить причину этих изменений, но Виктор на все его вопросы стал как-то глупо и прямолинейно отшучиваться и так же хихикать. А потом Виктор выпил этот свой единственный бокал и началось. Он начал вешаться на всех подряд и говорить, как он всех любит. — Джейс, я сегодня такой счастливый. Я полон любви. Она просто переполняет меня, как лава в вулкане. Я люблю тебя, я люблю весь мир. Даже всех этих ублюдков из совета, которые меня бесят, — говорил Виктор с абсолютно серьёзным выражением лица, с каким обычно шутил свои самые гнусные анекдоты. Поэтому Джейс и не понял подвоха. — Если я сейчас же не сообщу им о своей любви, я сойду с ума. Они должны знать. И тут же перешёл к делу. Первым ему попался советник Сало. Он проходил мимо и был бесцеремонно притянут за пояс костылём Виктора. Сало чуть не выронил свой фужер, но облился. — Что вы себе позволяете??? — возмущённо зашипел он и тут же был превентивно обнят и этим обезврежен. — Советник Сало, постойте, не вырывайтесь, я должен вам сказать. Это очень важно. Хи-хи-хи. Понимаете, я вас люблю. Вы такой душный котик. В другие дни я вас не люблю, но сегодня сам не знаю, что на меня нашло. Наверное это свежий воздух Пилтовера. На восемнадцатом этаже его так много. Поэтому вы котик. Хочется почесать вас за ухом. В мордочку поцеловать. Боюсь только выколоть себе глаз вашим остреньким носиком. Понимаете меня? Лицо советника Сало при этом переставало походить на котика с каждым услышанным словом. Хотя и без того, по мнению Джейса, никогда не напоминало ни одно известное ему милое или хотя бы симпатичное животное. Особенно котика. Но пока Джейс не переживал. Над советником Сало и трезвыми потешались по мелочи все советники и их окружение без исключения, несмотря на всю его мстительную натуру. Вот и сейчас Джейс прятал гнусную ухмылку и просто наслаждался перекошенным лицом Сало. Но Виктор не остановился на достигнутом. Он оставил растрёпанного своими поглаживаниями Сало и шёл дальше, по своей возрастающей шкалы котиковости. — О, советник Болбок! — молвил он с придыханием, с каким радовался на прошлой неделе новому расточному станку в мастерской Джейса. — Вы восхитительны! Вы такой большой и горячий. Такой славный механический котик. Я просто влюблён! Боже, этот корпус, он просто само совершенство. Кто делал вам тело? Его как будто ангелы собирали на заводе. Я бы облизал каждый болтик, каждую клёпочку… По металлическому лицу советника Болбока было непонятно, но пар из его технических отверстий вдруг повалил как из кипящего чайника. Но Виктора несло дальше. Он походя облапил за талии пару дам и кавалеров, особо не задерживаясь, пока на его пути не возник Тормен Хоскел. В голове Джейса всё больше роились сомнения, но пока выражались в виде той обезьяны с тарелками, которые так любила одна хулиганка из Зауна. — О-о, — жарко протянул Виктор, повисая на низеньком пузатом бородаче. — То-ормен Хо-оскел, — вылетело из его рта, как нечто до ужаса порнографическое и запрещённое для йордлов до трёхсот лет. — А вы знаете? Вы же ничего не знаете! — Виктор шлёпнул его ладошкой по лысине и снова захихикал. — А я знаю. Вы же сегодня котик! Такой милый серенький котик! — радостно сообщил он, после чего звонко чмокнул в лысину и пьяно лавируя между гостей отправился на поиски следующего котика, то есть жертвы. Тормен Хоскел растерянно вытирал пот с лица платочком и, увидев Джейса, вопросил: — Что это было? Нет, приятно конечно. Но… обычно к нему подойти страшно. Такой кусачий взгляд… На этом моменте какие-то сомнение начали одолевать Джейса. Что-то Виктор уже перебарщивал со своим юмором. Надо было увести его домой. Лицами они посветили, регламент соблюли, можно было и честь знал. Но Виктор так не считал. Он продолжал сыпать признаниями любви знати и официантам. Где-то потерял костыль и двигался уже просто подтягивая себя руками от одного до другого человека. Джейс попытался его поймать, но Виктор был более юркий, а Джейсу не хотелось расталкивать ни в чём не повинных людей своими металлическими наплечниками, которые и без того поцарапали немало мраморных стен и колонн, что он до сих пор подпирал от безделья. — Советница Шула! Наконец-то я вас нашёл! От этого выкрика всё внутри Джейса похолодело. Если вот этих напыщенных пентюхов Джейс не уважал и не боялся, то советница Шула ничего плохого им не сделала и порой даже симпатизировала их проектам. Нельзя было терять такого союзника. Нужно было срочно поймать Виктор и увести домой. — Советница Шула, — нараспев ворковал Виктор. — Шу-ула, Шу-шу-шу… Извините, этот ваш воротник меня просто загипнотизировал. Это специально так двигается? Неважно. Я давно хотел сказать, как я сильно я вас ценю, люблю и уважаю. Из всего этого совета, вы моя фаворитка! Ой, то есть не так… Вы котик. Или кошечка? Вы кошечка! Раздался звук смачного поцелуя, но когда Джейс протолкнулся через толпу, советница стояла уже одна, пунцовая, а выражение её лица Джейс охарактеризовать не сумел, определив, как сложное. — В какую сторону он ушёл? Шула молча показала пальцем направление. Градус повышался. Кто-то из гостей возмущался, что «этот любвеобильный заунит» стащил его бокал, а значит Виктора могло перемкнуть в любой момент. И чего он мог вдруг отколоть, было даже страшно представить. — Сове-етница Кирамман! — воскликнул Виктор совсем не в той части зала, где его искал Джейс. Ситуация становилась всё хуже и хуже. Вся спина Джейса вспотела вплоть до металлических наплечников и стекла в сапоги. — Госпожа Кирамман, здравствуйте! Как поживает ваш муж? А дочь? А системы воздухоочистки? Хорошо? Неважно. Я должен был вам сообщить, что вы настоящая кошечка. Тигрица. Если бы вы не были замужем, я бы вас… О-о-о… Я бы вас пригласил прокатится на лодочке! Я обожаю лодочки. Лодочки. Да. Их так качает на волнах. Вы любите лодочки? А качаться на волнах? Джейс едва успел спасти положение. Виктор висел на Кассандре и гладил её по руке, заглядывая в глаза с такой любовью, что госпожа Кассандра тоже поплыла и закусив губу уже сама тянулась рукой к некоей части тела Виктора, к которой тянуться у всех на публике не должна была. — Простите! — рявкнул Джейс, когда рука Кассандры почти легла на левую ягодицу его партнёра и вырвал Виктора из её объятий, уводя подальше. — Кассандра! Не забывайте, что вы котик! Это важно! — Виктор! Возьми себя в руки! — страшным шёпотом выговаривал ему Джейс, огородами уводя из зала. Почему-то сейчас он как никогда чувствовал себя своей мамой. — Что на тебя нашло? Ты же никогда… Договорить он не успел. Виктор точно вода, незаметно выскользнул из его хватки и снова скрылся в толпе. — Советник Хеймердингер! Вас-то мне и надо! «Ну, это не так страшно», — подумал сначала Джейс, пока не увидел, что в опасной близости к ним стояла советница Медарда и со злорадной улыбкой слушала признания в любви и котиковости трёхсотлетнему йордлу. Хеймердингер в руках Виктора хихикал и был уверен, что его бывший ассистент так шутит. Даже, когда Виктор щекотал через одежду его живот и целовал в розовый нос. Если бы все советники были такими душевными добряками, Джейс бы так не переживал. Но было страшно завтра отпускать своего партнёра обратно в этот змеиный загон. Виктор продолжал заливаться соловьём о своей любви уже к Мэл, когда та стояла буквально у него за спиной, и жестом указала Джейсу его не останавливать. Коварная женщина. Джейс не мог ей перечить. Поэтому так и остался стоять как дурак, наблюдая как его партнёр тискает главу совета, и честно не представлял, чего ещё ждать от Виктора. Он точно знал о взаимной нелюбви этой двоих, но Виктор был пьян и облагодетельствовал своим признанием даже Сало. Что он мог сказать Мэл, знал только сам Виктор. — Как жаль, что я так и не смог найти советницу Медарду, — жаловался он громким шёпотом Хеймердингеру на его длинное ухо. — Она тоже должна знать, что она котик и в глубине души я тоже её нежно люблю. И даже немножко завидую. Я многое бы отдал, чтобы носить наряды в её стиле. Все эти рукавчики и белые платья с золотыми вставками. Но боюсь они мне совсем не пойдут. У меня нет таких шикарных бёдер. И задницы. Но вы это, пожалуйста, ей не говорите. Я сам скажу. Лично. Только ещё немного поищу здесь… Виктор уже спускал затисканного йордла на грешную землю, когда Джейс больше не стал слушать веселящуюся от этих признаний Мэл и, подхватив Виктора на руки, наконец-то унёс прочь из гущи событий. И вот нёс. Можно было заказать экипаж, но Джейс ревниво не хотел, чтобы водитель тарантаса тоже вдруг превратился в котика. К тому же до дома оставалось совсем немного. Один переулок пройти. Множество жутких мыслей роилось в голове Джейса. Что, если бы Джейс сегодня не пошёл на праздник и случилось бы непоправимое? Что если бы Виктором в таком состоянии воспользовался кто-нибудь из этих советников? Свора жадных беспринципных кошаков пустили бы по рукам его не разумеющего партнёра. А что если Виктор вот так надирался каждый праздник и ко всем приставал, а Джейс и не знал? К сожалению расспросить об этом Виктора сейчас не представлялось возможным. Он только смеялся и нес эту невозможно милую, влюблённую чепуху, которая заставляла Джейса так же влюблённо улыбаться. В итоге Джейс пришёл к логическому выводу, что если уж сегодня все советники были неподдельно шокированы, то выходка была единичной и до сих пор ничего подобного с Виктором не случалось. Это немного успокоило. — Дже-ейс, — продолжал ворковать Виктор, глядя на него таким похотливым взглядом, каким никогда не смотрел, будучи в постели даже после оргазма. — Джейси, какая ты буба. Почему ты хмуришь свои красивые бровки? Не грусти, а то Хеймердингер не будет расти. А хочешь я расскажу тебе секрет? Джейс конечно же хотел. — На самом деле ты не котик. Ты совсем на него не похож. А вот теперь было обидно. Сегодня котиком не побывал разве что последний шиммерный торчок, и то, только потому, что Виктор до него не добрался. А он, Джейс, был буквально весь вечер рядом, на руках вот его нёс, и не заслужил звание котика! Хотелось куда-нибудь пожаловаться по поводу этой несправедливости, но кому? Уж точно не Мэл. Виктор опять стиснул в руках его лицо, сдвинув щёки вперёд, от чего смешно выпятило губы. — Ты не котик, — доверительным шёпотом сообщал Виктор. — Потому что ты пёсик. Большой милый щеночек. И только мой. Джейс больше не мог на него злиться. Он был обезврежен и полностью размазан без всякого молота. — Правда? — спросил он. — Только твой? — Да. Я думал, что это и так понятно. — Ох, Виктор! — простонал Джейс в тёмное небо и уткнулся лицом в лицо Виктора, потираясь уже отросшей щетиной и носом. Виктор смеялся и больно брыкался ногами, но Джейсу было ни капли не больно.