Сюрприз

— С днём рождения, Бертольд! — торжественно сказал Райнер ошеломлённому Бертольду, стоя на пороге его дома и держа в руках то ли торт, то ли пирог, накрытый жёлтой тканью. К удивлению Бертольда, рядом стояла и Энни. Ещё перед тем, как они сюда заявились, Бертольд сидел за кухонным столом, ожидая не пойми чего. Однозначно, это наихудший день рождения за всю его жизнь. Отец из-за своей болезни, симптомы которой ухудшались с каждым днём, был вынужден провести целый день в больнице, не имея возможности отпраздновать день рождения сына. Он пообещал, что, когда вернётся оттуда, устроит ему праздник. Но какой в этом смысл, если праздник будет не в его день рождения? Мальчик не подал виду, что расстроен безрадостным для него фактом, и, поблагодарив отца, проводил его до больницы. Бертольд прокручивал монету, найденную недавно под тумбой, и скучающе смотрел на заходящее за стены Либерио солнце. Закат в этот вечер был особенно красив: небо отдавало различными оттенками красного, оранжевого и жёлтого, пока на другой стороне сгущались сумерки, градиентом сливающиеся со цветной стороной. Но мальчик не хотел восхищаться природной красотой. Не было настроения. Его взгляд переместился вниз, прямо на оживлённую улицу за немытым окном, где сновали туда-сюда освобождённые от дневной рутины люди. Кто-то ходил по другим делам, кто-то решил прогуляться, а кто-то шёл домой к своим семьям. Они точно не проведут вечер в одиночестве, в отличие от него, отчего еле заметная зависть просочилась в его душу. Да, он всегда был один… «Нет, ещё мрачных мыслей для завершения не хватало. Вот ещё раз прокручу монету и спать пойду, всё равно делать нечего», — пронеслась мысль в голове Бертольда. Но совершить задуманное он не успел: во входную дверь внезапно постучали. И вот теперь Бертольд стоит перед своими друзьями, открыв рот от изумления. Они что, в самом деле?.. — Ты так и будешь стоять с разинутым ртом? — резко спросила Энни. — Да тихо ты, — шикнул на неё Райнер. — С-спасибо, — наконец выдавил из себя Бертольд. Ему в тот же миг стало неловко от того, что своим ступором заставил их ждать, и поэтому по-быстрому жестом пригласил их внутрь. — Я вовсе и не ожидал, что вы придёте, ведь не говорил вам, когда мой день рождения. — Так ты же мне говорил, когда оно у тебя, неужели ты не помнишь? — приподнял бровь Райнер, ставя угощение на стол, аромат которого уже начал распространяться по кухне, даже сквозь ткань. — Видимо нет… Я так понимаю, ты и Энни об этом рассказал, — проговорил Бертольд, робко взглянув на неё. — Да, так и есть. Я просто занималась своим делом, никого не трогала, а тут этот болван внезапно подходит ко мне и говорит об этом, — сказала Энни, усмехнувшись, когда увидела, как Райнер закатил глаза на её слова. — Но сейчас у меня свободное время от тренировок, так что, дабы не помереть от скуки, согласилась на просьбу Райнера, — и после этих слов она отвела взгляд в сторону. — На самом деле она специально попросила своего отца отпустить её, — прошептал Райнер Бертольду на ухо. — Что ты там ему сказал? — грозно спросила Энни, прищурив глаза. — Так, давайте лучше начинать праздновать, — мигом перевёл тему Райнер. — Итак, Бертольд, сейчас ты увидишь, шедевр кулинарии… Та-дам! И мальчик оттянул ткань, прикрывавшую некую выпечку, которую принёс. — Это же… — у Бертольда перехватило дыхание. Казалось бы, перед ним был обыкновенной торт с шоколадным бисквитом и кремом, но он выглядел настолько аппетитно и вкусно, что у мальчика стала невольно накапливаться слюна во рту. — Нравится? Я специально попросил свою маму испечь его. Знал, что тебе нравятся шоколадные торты и пирожные, — довольным тоном сказал Райнер, гордо выпятив грудь. — Невероятно благодарю тебя за этот чудесный торт, — с детской радостью произнёс Бертольд, бросаясь в объятия своего друга. Энни, наблюдавшая со стороны, легонько улыбнулась. — Но я тоже не помню, что говорил о том, что мне нравится шоколад… — Эх, забывчивый ты наш, — вздохнул Райнер. — Видимо я привык думать, что сказанное мной настолько неинтересно для других, что сам про это забываю. — На то и есть друзья, которые будут помнить об этом, — сказал Райнер, засмеявшись. — Прости, что тебе приходится запоминать такие ненужные вещи, — тут же поник Бертольд. — Эй, ты чего? Не стоит за это извиняться, мою жизнь это вовсе не усложняет, — поддержал его Райнер, похлопав по плечу. — А также не стоит думать, что твои собственные слова никому не нужны, — вдруг включилась Энни. — Может и посторонним людям на них всё равно, но для близких людей они точно имеют ценность. — Хорошо, буду иметь в виду… — Ой, вы только посмотрите на него, он так мило смущается! — умилился Райнер, глядя на Бертольда, чьи щёки залил румянец. — Ну, ладно. Что-то мы немного отвлеклись, давайте зажигать свечи! Энни, ты же взяла их с собой? — Что? А разве не ты их должен был взять? И у Райнера мигом сменилось выражение лица из весёлого в немного напряжённое. — Энни, я точно помню, что попросил именно тебя их принести, — с недовольными нотками сказал он. Обстановка резко начала накаливаться. И чтобы не стало ещё хуже, Бертольд быстро сказал: — Не волнуйтесь, у меня есть свои свечки. После этих слов мальчик дотянулся до верхней полки и вытащил оттуда три маленьких свечки. Отец любил покупать разных размеров свечки чуть ли не каждый месяц, говоря, что делает запасы на случай длительного отключения света. Несмотря на достаточно вескую причину, Бертольд всегда не понимал этого, беспокоясь о том, что такая предусмотрительность папы только тратит деньги впустую из их и так небольшого бюджета. Кто же знал, что она в будущем спасёт ситуацию? Напряжение в воздухе также быстро рассеялось, а Райнер облегчено вздохнул: — Повезло, что они у тебя всё это время были. Ладно, давайте начинать их зажигать. После того, как ребята воткнули все три свечи, Райнер вытащил из своего кармана спичечный коробок. Но когда он провёл спичкой по коробку, она не загорелась. — Да давай же… — всё пыхтел мальчик, не бросая попыток зажечь её. — Райнер, можно, я тебе помогу? — предложил свою помощь Бертольд. — Нет-нет, ни в коем случае! Лучше уж я сам, а то вдруг ты обожжёшься… Да зажигайся ты! — Эх, дай сюда! — внезапно Энни выхватила коробок из рук Райнера, и одним ловким движением зажгла спичку, а после и свечки. — Чего встали, как вкопанные? Мы будем праздновать или как? — спросила она, глядя на застывших Райнера и Бертольда. — Меня удивило, что ты так быстро зажгла свечку и… — В этом ничего сложного нет, надо просто правильно её зажигать, — пожала плечами Энни. — Я тебя потом научу, — прошептал Бертольд Райнеру на ухо. — Ну что, будем праздновать или нет? — Конечно будем, что за вопросы такие? Именинник-то наш наверняка уже заждался! — с улыбкой сказал Райнер. И с этими словами он, взяв за руку Бертольда, подвёл его ближе к аппетитному торту. Тот, казалось бы, до сих пор не мог поверить, что сейчас стоит перед именинным тротом в окружении своих друзей. Наверно, в то время, когда Бертольд только вошёл в число кандидатов в воины, он не поверил бы, что когда-нибудь будет праздновать свой день рождения с «чересчур упорным мальчиком» и «девочкой с холодным взглядом». Он с самого начала не хотел общаться с другими кандидатами. В его голове только и сидела мысль о том, что надо всеми силами добиться статуса почётного марлийца ради лечения больного отца, его единственного родного человека, и поэтому ему совершенно не было дела до заведения новых знакомств. Да и не в его характере это — общаться с незнакомыми людьми, которые в любой момент могут осудить. И также не в его характере было пройти мимо плачущего «чересчур упорного мальчика», который в очередной раз повздорил с одним из кандидатов. Тогда он помог ему подняться, вытереть грязь и поддержать его. Вскоре Бертольд неожиданно для себя стал с ним сближаться, а позже узнал его имя. В конце концов, он стал его лучшим другом. «Девочка с холодным взглядом» как и сам Бертольд была молчалива и нелюдима, а также старалась держаться поодаль ото всех. Её черты лица почему-то напоминали ему кого-то родного, ласкового и любящего, того, кого уже давно нет в живых. Бертольд стал постоянно за ней наблюдать, из-за чего многие кандидаты подумали, что он влюблён в неё и иногда поддразнивали его за это. В итоге, это заметила она сама, но всё же постаралась сделать вид, что ей на это всё равно. Но как-бы то ни было, Бертольд смог узнать и её имя, а также более-менее с ней сблизился. Но таким другом, как Райнер, Энни до сих пор не стала. Может быть, когда-то им станет, но точно не в это время и не в этих обстоятельствах. — А сейчас можешь загадать желание! — Райнер вывел Бертольда из наплывших мыслей. Посмотрев на горящие свечи, мальчик глубоко задумался. Что же ему загадать? Перебрав все свои желания, накопившиеся за жизнь, он выбрал одно самое заветное… — Загадал, — наконец сказал Бертольд, и после он в один миг задул все три свечи. — С днём рождения! — с радостью сказал Райнер, но вместо того, чтобы хлопать в ладоши, как это обычно бывает, Райнер крепко-крепко обнял своего лучшего друга. Тот хоть и не ожидал этого, но всё же обнял его в ответ. — С днём рождения, — более сдержанно сказала Энни, закончив хлопать. — Эй, Энни, идём к нам обниматься, — позвал её Райнер. Энни лишь в знак отказа помотала головой. Но Райнер без лишних слов взял её за руку и прижал к себе и к Бертольду. Девочка поражено воскликнула, но всё же решила не отстраняться от них. Через несколько секунд она сказала: — Я сейчас задохнусь, отпустите меня… *** — А какого титана вы бы хотели иметь? — спросил Райнер, после того, как отхлебнул чай из чашки. В этот момент Бертольд уже успел попробовать шоколадный торт, который принёс Райнер. Торт оказался невероятно вкусным, особенно ему понравился шоколадный крем, так и тающий во рту. Он был готов буквально наброситься на весь кусок, но ради приличия не стал этого делать. Надо бы как-нибудь сходить и поблагодарить мать Райнера за такой замечательный торт. Пока мальчик раздумывал об этом, Энни уже подготовила свой ответ: — Мне всё равно на это, как и на то, дадут ли мне вообще силу титана или нет. — Подожди, а как же твой о… — хотел спросить Райнер, потеряв всю деликатность. — Вместо того, чтобы задавать личные вопросы, лучше скажи ответ на свой же вопрос. — А? Ах, да, точно… Извини за мою невежливость. Мне в какой-то степени тоже всё равно какой титан, главное — стать почётным марлийцем, тогда мои родители уж точно будут жить вместе! — сказал Райнер, чьи глаза были полны счастливым детским взглядом. — Но всё же я предпочёл бы Бронированного титана, он мне всегда нравился. А что насчёт тебя, Бертольд? — Меня? — недоуменно спросил он. — Да-да, тебя. — Ну, если честно я не знаю… У меня нет мнения на этот счёт. Да и должно ли быть? — Конечно должно, — ответил Райнер будто это было в порядке вещей. — Ну, раз ты сам не знаешь, дай-ка мне подумать… Думаю, если судить по твоему росту, тебе подойдёт Колоссальный титан. — Ты как думаешь? — задумчиво спросил Бертольд. — Для меня Колоссальный титан — это нечто страшное и угрожающее, не то что я… — Ну, может быть, когда ты вырастишь, ты будешь страшным и угрожающим, прямо как он, — ответил Райнер, засмеявшись. — Буду иметь это в виду, — и Бертольд тоже заулыбался. — Даже страшно представить, как это будет выглядеть, — проговорила Энни. — Не слушай его, Бертольд. — А я и не заставлял его, пусть он оставит это на своё усмотрение, — сказал Райнер, перекинув руку через шею своего друга. — Но для меня он навсегда останется самым милым и невинным на свете. И после этих слов Райнер снова засмеялся заливистым смехом. — Эх, ты, — вздохнула Энни, но даже она не смогла сдержать лёгкую улыбку. — По крайней мере, мы узнаем, каких титанов получим, если не вылетим из кандидатов в воины. Тогда у нас будет возможность спасти мир и стать героями. Так что… — после того как Райнер это сказал, он встал со стула и поднял чашку чая. — Желаю нам всем пройти этот жестокий отбор до самого конца и исполнить все наши мечты. За нас! — За нас! — хором сказали Энни и Бертольд, а затем все трое отпили чай из своих чашек. — Мог бы придумать тост и получше, — всё же прокомментировала Энни. — Эх, никуда ты не денешься со своей прямолинейностью. — Да, что поделаешь, — усмехнулась она. Райнер хмыкнул в ответ, а после провернулся назад к Бертольду. Тот улыбался невинной и чистой улыбкой… Мальчик хотел наслаждаться этим прекрасным моментом, пока есть возможность. Может быть, это в последних раз, когда они могут веселиться, смеяться и радоваться жизни. Будущее настолько темно и страшно, что даже не хочется об этом думать. Сам же Бертольд, глядя на Райнера, внезапно почувствовал, что у него постепенно наворачиваются слёзы от радости. Ещё пару часов назад он не подозревал о том, что двое его близких друзей устроят лучший сюрприз за всю его жизнь. Они нашли время, подготовили угощение… И всё ради него. Да, он никогда не был одинок. «Зря я раньше времени назвал этот день рождения самым худшим», — с насмешкой подумал Бертольд, смотря на лучи заходящего за стены солнца. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы они наконец смогли лицезреть, как оно заходит окончательно?