Его тренировки

Дождь, холодно. Надо было взять зонт. Весь промок — хоть бы не заболеть. Я открыл дверь, и тепло окутало меня, будто плед, но этот плед — лишь иллюзия моих надежд и воображений. Скэриэл лежал и читал какую-то книжку. Всё же не верится, что после того инцидента он так быстро поправился. Вот что значит "переносчик". — Что читаешь? — решил я нарушить тишину. — Историю тёмной материи, — отозвался Скэриэл. — Всё-таки, если хочу попасть в академию, придётся попотеть на теоретическом плане. — Ясно, — сказал я, хоть и ничего в этом не смыслю. У низших нет тёмной материи, а из её теоретической части я знал лишь то, что она опасна и может нехило покалечить. Спасибо за эти примеры, Скэриэлу. Я решил не продолжать разговор, поставил пакет с купленным на стол и поднялся на второй этаж, в ванную. Всё же надо отмыться и согреться после дождя. Примерно через двадцать минут я закончил. Переодевшись, достал телефон — и к моему удивлению, сообщение. Не просто мать твою сообщение, а от Хитклифа. Решил спросить про Скэриэла снова? Или же решил всё-таки нас сдать и признаться, подальше от угрызений совести? Чего? Это оказалось ни то ни другое. Готье: Джером, нужно встретиться. Сегодня у Глубокой Ямы. Буду в восемь. Он что, совсем спятил? У чистокровного наконец съехала крыша? Всё, тю-тю? Должен ли я ему отвечать или просто заблокировать его? Я уже звонил ему раз, лишь чтобы предупредить о Скэриэле, только потому что совесть заставила. Здесь просто заблокировать его мне ничего не мешает. Но всё же... Джером: Зачем? Ответ пришёл через минуту. Готье: Я тебе там всё объясню. У меня не было никакого желания переться туда, да и встречаться с Хитклифом под эту холодную погоду. Но интерес взял верх. И вот я тут, попиваю дешёвое пиво, сидя рядом с дырой в компании пьянчуг и извращенцев. Сегодня много масок. А много масок — это, скорее всего, много чистокровных. И в одной из них — Хитклиф. Я ждал около десяти минут и, уже собираясь уйти, услышал: — Джером! По голосу это был он. На нём была лисья маска и чёрный плащ. — Ты долго. Чего тебе надо? — Я пришёл спросить тебя кое о чём. Да ладно, будто я не знал, пронеслось у меня в голове, но сказал я: — Слушаю. Только быстро. — Ну, в общем... мне нужно, чтобы ты научил меня рукопашному бою. — Что? Он только что сказал "рукопашному бою"? Он что, не знает, что чистокровным запрещено драться врукопашную? Видимо, правда тю-тю. — Послушай, да, я понимаю — странная просьба. Но мне больше некого попросить. — С чего ты взял, что я соглашусь? Будешь шантажировать меня тем случаем и полицией? Он посмотрел на меня. Хоть и через маску, но я прочувствовал его эмоции. — Нет! Я не шантажировать пришёл, а лишь попросить. Я заплачу. Я очень рискую. Если Скэриэл прознает об этом, вряд ли мне не попадёт. Но затея поиздеваться над Хитклифом брала верх. — Хорошо. Но всего на неделю. — Этого достаточно. Спасибо. Сможем ли мы приступить сейчас? — Сейчас? Ты в своём уме? Он кивнул. Чтоб его. — Хорошо, есть здесь одна заброшка неподалёку. Всё же я боролся с чувством послать его куда подальше, но издёвка над чистокровным — не просто чистокровным, а над Хитклифом, тем, к кому Скэриэл проявляет тёплые чувства (хоть и говорит, что всё это для плана), — звучала как самое вкусное мороженое или крепкий чай в раннее утро. Мы дошли до здания. Оно выглядело так, как будто сейчас рухнет, но пользоваться им можно. Я часто сюда заходил, чтобы немного побыть в одиночестве и подумать, в какой же момент всё обернулось так. — Сюда, — сказал я, и Хитклиф сразу же последовал за мной. Мы оказались в просторной комнате, где, кроме старой испорченной мебели, ничего не было. Пыль и грязь были везде. Сначала я подумал, что, увидев эту заброшку, Готье сразу же испугается и убежит. Но нет, он здесь. — Что ж, здесь ты можешь снять маску. Мы одни. Но если ты, конечно, доверяешь мне. — Джером, если бы я тебе не доверял, я бы не пришёл в запретные земли, да ещё и один, — отозвался Готье, снимая маску и плащ. Его серые глаза блестели под лунным светом. Как же он меня бесит. — Ты худой, как спичка. Одной недели мало будет. — Просто научи меня. Я продолжу сам, — ответил Готье. — Ты когда-нибудь кого-нибудь бил голыми руками, без материи? Боже, скорее всего, нет. — Да, было один раз… в лицее. Чего? Он правда кого-то бил? Готье?? — Ты что, всерьёз? Без материи, прям рукой? Может, ты ещё выращиваешь розы в своём саду? Готье лишь закатил глаза. — Покажи, как ты его ударил, — всё же решил я начать. Готье встал в стойку и сделал замах. Какой кошмар… Шокирует то, что при таком ударе он не сломал себе пальцы. — Сомневаюсь, что от такого удара даже ребёнок заплачет. Он стиснул зубы. Что-то приносило мне удовольствие от этого его гнева, но тревога не оставляла меня. Зачем чистокровному с тёмной материей рукопашный бой? — Начнём с основ. — Каких? — оживился Готье. — Наработка твоего хиленького тельца. Сколько отжиманий сможешь сделать? — Ну, я никогда не пробовал. Зачем я согласился… — крикнул я про себя. Итак, наши встречи с Хитклифом продолжились. Конечно, они были вечером, так как у него был лицей утром, и лишь поздно вечером он мог приходить на тренировки. Я развлекался по полной. Гонял его, заставлял делать силовые упражнения. Он падал, уставал, но не прекращал. Я думал, что уже после трёх дней он просто уйдёт, а нет — он продолжил. И это раздражало. Раздражало узнавать его с другой стороны. После того случая он будто изменился. Скэриэл всё же поинтересовался, куда я постоянно ухожу. Я сказал ему полуправду — что встречаюсь с одной низшей около Глубокой Ямы. Скэриэл этому удивился, но лишь сказал: — Не смей предавать меня, Джером. Каждый раз, когда он это говорит, его глаза заполняются холодом. Вскоре настал последний день нашей тренировки, и Хитклиф решил провести её по-другому. — Джером, давай сразимся! — сказал мне Готье. — Чего? — ответил я. Сразиться? Он что, балбес? Не понимает, что я могу его поранить и на нём останутся следы? Не понимает, что его родные или, хуже, Скэриэл узнают об этом? — Ты что, сбрендил? Отказываюсь. — Всего лишь по-дружески, Джером. По-дружески? Хах! Какие мы друзья? Чистокровный и низший не могут быть друзьями, — подумал я, но сказал лишь: — Иди к чёрту, Готье. Я достал из кармана сигарету и закурил. Готье стремительно подошёл, отобрал её и бросил на пол, затушив ботинком. — Сразись со мной, Батлер. Бесит. Я накинулся на него, уложив на лопатки. — Как же ты меня бесишь, чёртов чистокровный. Готье поднял руку. Я уже испугался, что он воспользуется тёмной материей, но он лишь потянулся к моей голове и притянул в поцелуй. В чёртов поцелуй. Я целуюсь с чистокровным. Не просто чистокровным, а с Хитклифом… Нет, с Готье. Я быстро отстранился от него. — Ты что творишь?! Лицо Готье было красным, как помидор. — Прости, я… я не хотел это… — Что это? Чёрт, почему мне не противно? Сейчас я должен был испытывать чувство отвращения, но такого чувства нет. Есть чувство, что мне этого мало. Как это…? Я поцеловался с человеком, которого ненавижу. С мать его Готье. Меня не воротит? А хочется ещё?! Готье всё ещё лежал на полу, красный и заляпанный в пыли. — Вставай, — я подал ему руку. Он схватился за неё и встал. — Прости, Джером. Я не знаю, что на меня нашло. — Чёрт, просто заткнись. — Я правда не хотел… — Замолкни. — Я… Я заткнул его поцелуем. Он не отстранился. Если бы отстранился, я бы понял, что это была его нелепая шутка. Но нет — он наслаждался. Чёрт. Я отстранился. — Это была наша последняя тренировка, Готье. Возвращайся обратно. — Джером, постой! Но я его уже не слышал. Я со всей скоростью бежал обратно домой. Чёрт, выглядел, наверное, я перед ним как какой-то девственник… хоть и являлся им. Я вошёл в дом. — О, ты вернулся. Как твоя низшая? Чёрт. Скэриэл. — Я с ней порвал! — вскрикнул я. — Ох… — сказал Скэриэл и одарил меня печальным взглядом. Да, актёр из него хороший. Я забежал в свою комнату и улёгся на кровать, пытаясь забыть, что сегодня произошло. Он должен был заплатить в конце недели. Это он имел в виду под оплатой? Чёртов чистокровный. Чёртов Хитклиф. Этого не повтарится. Больше никогда. Чертов Готье