панацея

       Дышать - больно. Морозный воздух кусает щеки, он не дает сделать полный вдох - он выходит болезненным. Погода в Сент-Морице сегодня не из лучших, некоторые трассы закрыты из-за сильного ветра, который смешивается с холодом и превращается в адскую морозилку. На черный термо-перчатках остается иней, а горнолыжная маска запотевает от контрастного дыхания. Ему не холодно, его согревает адреналин, желание одолеть горные вершины, доказать суровому морозу, кто тут король. У подножья черного бездорожья всегда безлюдно, новички не суются из-за страха, а кому этот страх не ведом - надевают маску на лицо, окутанное морозом Швейцарии. Альпийский фрирайд не приветлив, но только не тем, кто готов пожертвовать жизнью за спуск. Он застегивает ремешок черного шлема, предвкушая, затягивает перчатки и крайний раз проверяет карбоновые лыжи. Контрастный черный на снежном покрове, его видно из далека. Фурией рассекает неподготовленный склон, зная, что его видно, зная, что на него смотрят, без преувеличения, все. Плавные разрезы кантов и техника вводит многих любителей в ступор, желание научиться также. Зарождение мечты. Он кумир. Начало адреналиновой зависимости так и началось. Отец показывал ему свои записи, где лыжники разрезают заснеженные долины. Дыхание маленького Чонгука затаивалось каждый раз. Погрязнув с головой в зимний спорт из него уже не вылезти. Травмы не страшат, адреналин бьет в кровь - это накрывает с головой. Каждый раз, когда отец брал с собой маленького сына на склоны, тот поражено смотрел на фрирайдеров, которые бесстрашно едут в гущу, где до них никто не был. Мальчик восхищенно смотрел и обещал, что сделает лучше. И он сделал. Чон Чонгука знают все на склоне как фурию, которая рассекает белоснежный склон в своем фирменном черном костюме, а его шлем украшает звезда бордового цвета. Дети восхищенно кричат с подъемника, дергая родителей, призывая посмотреть. А после, если встречают у конца склона просят подписать их шлем. У них всегда заготовлен маркер. Это та история, в которой люди заранее узнают через социальные сети лыжника, где он будет находиться, чтобы забронировать себе отель именно на этом курорте. Надеясь, что им выпадет удача увидеть легендарную фигуру в горнолыжном спорте, которая отказывается подписывать контракты от крупных фирм и спонсоров, говоря, что лыжи - это для души, а не для заработка. Эта искренность подкупает людей с юных лет, также, как когда-то это подкупило самого Чонгука. Он надевает маску и делает первый толчок к трассе. Спуск оказывается крутым, градусов под семьдесят, практически прямой. Бесконечные бугры мешают, приходится делать развороты на кантах через долю секунды. Выглядит это выступление превосходно, краем уха слышно поддерживающие крики с высоты. За ним наблюдают, его снимают, этим зрителям выпал шанс увидеть звезду на склоне. Снег в перемешку с частицами льда разлетается в стороны, он уверен в себе, скорость зашкаливает. В глазах мутнеет, а вместо восторженных криков Чонгук слышит несвойственный звук. Тишины. Все замерло. Дыхания нет. Под правую лыжу попадет мелкий камень, искры от соприкосновения с лыжами опаляют снег. Чонгук не слышит ничего. В глазах появляются красные пятна, они смешиваются с настойчивым звуком сирен. Звезда упала с небес. Он задыхается.

Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.

Перелом коленной чашечки, крах карьеры. У него забрали мечту всей жизни, эта боль отдает в виски. Даже, если нога восстановится, то хромота будет преследовать до самой старости. — Что? Что ты прикажешь мне теперь делать? Сидеть без дела? Ждать гуманитарной помощи? — лыжник не может сдержать эмоций, он знает свой провал, но сдержать отчаяние не в силах. — Я предлагаю тебе поехать на лечение, это Швейцария, здесь лечение не такое, как дома. Ты будешь сидеть в источниках, смотря на луга, — Чон Хосок - самый худший старший брат, по версии Чонгука. Чон Хосок - идеальный мужчина по версии форбс. Его очки от chrome hearts прячут напряженную переносицу, спорить с младшим братом-идиотом - бесполезно. Младшего Чона выписали из больницы месяц назад, за этот месяц он не выходил из комнаты, арендуемого дома ни разу. Он погряз в своей трагедии. — Конечно, тебе-то просто говорить, ты же у нас бизнесмен, тебе чужд спорт и все, что с этим связано! — он закрывает свое больное место от всех как может. — У меня чуть брат не остался инвалидом из-за своего желания быть в этом обоссаном спорте, ты мне будешь еще что-то предъявлять? — Хосок понимает, что для брата лыжи очень важны, смягчается. — Посмотри на это с другой стороны: отлежишься, посмотришь фильмы, давно книгу в руки брал? — Чонгук злобно смотрит на него из под бровей, все попытки старшего смягчить ситуацию в крах. — Я сказал, ты едешь в курортный комплекс. Одни плюсы. — Да только через свой труп, я поеду в место, где все так и кричит, что со мной не все в порядке!

***

Швейцарский теплый воздух окутывает все вокруг. Здесь он отличается от гор, на низине не холодно, а уютно тепло, погода для флиссовых кофт и утренних пробежек. Природа так и зовет прогуляться, но только не Чонгука, брат все таки запихнул его в лечебницу. К счастью в ней не пахнет хлоркой и лекарствами, здесь постоянно проветривают помещение, в следствии чего запах, высаженных хвойных просачивается в пространство. Ароматизатор воздуха без химикатов. Приемы пищи - систематичны, так как практически все жители - спортсмены или поддерживают хорошую физическую форму. Неподалеку от самого комплекса находится большая ферма, где обитают животные из которых и изготавливается еда. На территории также есть небольшая конюшня с табуном в пятнадцать голов. Из окна Чонгука видно пастбище, где пасутся парнокопытные. Вечерний воздух морознее, нужно накинуть легкую куртку прежде, чем выйти на улицу. Внимание привлекает белое пятно среди ночного неба, словно звезда зажглась в пространстве вечной темноты. Чон подходит к окну, тянет темную блэкаут штору, но не закрывает до конца, оставляя щель, в которую он бесстыдно заглядывает. К пасущимся лошадям подходит молодой человек, его лица не видно, поэтому сделать вывод о его возрасте сложно, но по телосложению Чонгук предполагает, что мужчина примерно его ровесник. Ночной гость кормит вороную лошадь с ладони, поглаживая второй рукой ее холку. Белый халат сильно выделяется в ночи. Наблюдающий под прикрытием, тихо подходит к выключателю и убирает свет, чтобы стать окончательно незаметным. Вновь подходит к месту своего слежения, его ночной гость не ушел, он достает из белых карманов больше лакомства. Лошади начинают вяло сбредаться на внезапные угощения. Около незнакомца уже пять разноцветных животных. Белая кобыла,(Чонгук сделал вывод, что это именно кобыла по ее стройному телосложению и небольшому росту), осторожно тыкается розоватым носом в плечо, спрятанное под белым халатом. В то же время другая лошадь начинает нюхать темные волосы незнакомца. Они у него завиваются под влажностью воздуха или может тот от рождения с волнистыми волосами. Чонгуку становится эта игра в азарт, он хочет увидеть больше - лицо, глаза, форму губ, есть ли горбинка на носу. Для него это становится миссией этой ночи, он подтаскивает подушку на пол и садится на нее, кладет голову на низкий подоконник, укладывая больную ногу на другую подушку. Его ночной незнакомец хлопает по карманам халата, показывая лошадям, что угощений больше нет, и Чонгук практически разочаровано вздыхает, когда парень в халате отходит в сторону, но он возвращается через пару минут. Притаскивает тюк сена, накрывает его бордовым пледом и садится сверху, поворачиваясь лицом к окнам комплекса. Лицом к наблюдающему. Наконец-то Чонгук может попытаться разглядеть его лицо, на носу и под глазом на щеке виднеются родинки, становится впервые видно, что парень в халате носит очки, они квадратной формы с закругленными углами. Незнакомец ставит рядом с собой небольшой фонарь, в котором вероятно свеча, ведь свет очень размытый, будто колышется под порывом ветра. Под четким наблюдением Чонгука тот достает из белого глубокого кармана небольшую книгу, названия не видно, но Чонгук отчетливо видит, как гость облизывает средний палец и переворачивает страницу. Чон быстро ловит себя на мысли о том, чем он вообще сейчас занимается. Мимолетное движение чужого языка заставляет его прийти в себя, он будто ошпаренный поднимается со своего самодельного напольного ложа и быстро все кидает на кровать. «Помутнение рассудка», — так себя успокаивает Чонгук. Следующей мыслью следует: «Ты пялился на незнакомого парня около получаса, кретин». Ангел и демон продолжают спорить на его плечах, в своих мыслях Чон и сам забывает, что за шторами его окон прячется незнакомец. Он включает ночник около кровати и отодвигает одну штору, чтобы впустить ночной воздух в комнату. Движение и свет из окон привлекают чужое внимание, две пары глаз натыкаются друг на друга. Чонгук пытается сбежать от чужого интереса, хотя сам нагло приковывал свое внимание к незнакомцу пару минут назад. Нога скользит по забытой на полу подушке и Чону кажется, что грохот слышали абсолютно все. Благо, он не повредил сломанное колено. Незнакомец округляет глаза и молниеносно подлетает прямо к окнам упавшего. Чонгук только привстает, как натыкается на черные глаза, словно бусины, на эти родинки, которые он издалека еще приметил, на сердцевидной формы губы. На бейджик главного доктора Ким Тэхена. Доктор обеспокоено смотрит на Чонгука, а тот лишь тянет уголок рта в улыбку и складывает ладонь в знак «ок», в моменте оба заливаются смехом. А имя с бейджика Чонгук на всякий случай запоминает. Парень мнется, но все таки машет доктору и зашторивает окно, уже не видя, как док, хромая на одну ногу, уходит.

... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

Свет атакует глаза Чонгука, который совсем не хочет выходить из мира грез, в котором ему приснились чужие смольные волосы и родинки на лице. Он не осознает этого сразу, но после пробуждения понимает, что скорее всего эта странная встреча просто отложила след на его сознании. Парень завтракает в общем холле, где каждый может взять себе любое блюдо со шведского стола с сбалансированной едой, специально отобранной диетологами. Чон берет себе яичницу болтунью и свежих овощей, которые судя по всему выращивали прямо на ферме неподалеку. Кто-то из персонала советовал ему сходить прогуляться там, подышать воздухом, посмотреть на окрестности, погладить животных. Планируя свой день Чонгук добавляет этот пункт в распорядок. После всех процедур он туда и отправляется. Встречает там какого-то светловолосого мужчину с широкими плечами. На его голове соломенная панама, а в зубах колосок пшеницы. Чонгук, кажется, попал в настоящий вестерн. Фермер замечает гостя сразу же, убирает изо рта колос и кивает в приветствие: — Доброе пожаловать, вы здесь бывали раньше? — задает вопрос фермер, приветливо улыбаясь. — Доброе утро, нет. — Может вам показать что-нибудь? Я практически закончил здесь, а если вы подсобите, то закончу еще быстрее, — кажется, что Чонгук завис, он встретил незнакомого мужчину из вестерн фильма, который сейчас предлагаем ему что…потягать сено? Эй, у парня колено не отошло еще, какое тебе сено, дядя? Заметив скомканное поведение парня фермер сразу же отпускает смешок и продолжает, — Я шучу, конечно, заставлять вас никто не будет, нагружать работой тоже, это чистое желание некоторых пациентов, — Чонгук пропускает эти слова, как что-то очень больное, ему очень не нравится быть этим «пациентом», он хочет рассекать снежные долины и быть свободным. Сейчас же он в оковах своей травмы, которая не позволяет ему заниматься делом всей его жизни. — Вы не могли бы подать мне вон то ведро? — вновь вырывает его из мыслей фермер. Чонгук сразу же хватает ручку голубого ведра, показывая всем видом, что он в полном порядке и готов помочь. — Отлично, боец, как тебя зовут? — у Чона ощущение, что этот фермер не намного старше, но речь, как у старого деда. Возможно, это добавляет какой-то атмосферы, но для парня это все, будто из книги про ковбоев. Нереальное. — Чонгук, я кореец, сюда попал по случайности, — представляется брюнет и выжидающе смотрит в надежде на ответное представление, но в ответ получает лишь: — Что ж, кореец Чонгук, случайности не случайны, — поднимает с тюка сена свой колосок фермер и улыбается. Как бы Чонгук не хотел винить в своем падении тот камень на склоне, он уверен, что это все огромная случайность, которой не должно было быть. За все это время он ни разу не залез в соц сети, чтобы посмотреть на свое падение со стороны. Его сознание само блокирует этот момент. Чонгук отрицает свою травму. Он уверен, что эта случайность лишь сон. — Намджун! Привезли новую кобылу! — вырывает чей-то звонкий голос из мыслей, но порождает новые: «Намджун? Так его зовут?», парень, чей голос слышал только что Чонгук подбегает к называемому Намдужу и тянет его на себя. — Ой, привет, а ты должно быть Чонгук? — и откуда этот низкий паренек знает его имя, Чонгук лишь кивает. — Я могу тоже посмотреть на новую лошадь? — Конечно! Пойдем скорее, док Ким сейчас как раз там! — «док Ким», отлично, он тоже там. Интровертный мир Чонгука сегодня пошел под откос. — Кто такой доктор Ким? — слова сами вылетают из рта Чонгука, он даже не успевает опомниться, как его оппонент уже отвечает на вопрос. Парень будет посговорчивее, чем фермер Намджун. — Он спонсирует здесь все конюшни и вообще все, что связано с лошадьми. Не знаю, может у него какой гештальт не закрыт, но он постоянно проводит время с конями, наверное, любит их, не знаю в общем. Парень он милый, конечно, но не разговорчивый, — поток слов этого парня по ощущениям может длиться без конца, еще пара минут и Чону кажется, что он всю подноготную Кима будет знать. — Из-за травмы может…— Чонгук понимает, что упустил часть разговора и восстановить цепочку у него не получается, но слово «травма» стоп сигналом срабатывает в его голове и он возвращается в реальность. — Травма? — он быстро опоминается, но коротышка только открыв рот, сразу убегает на зов того самого доктора. При дневном свете его проще рассмотреть, он выглядит не так загадочно, как в ту ночь. Внимание снова привлекают эти родинки, они похожи на мак, которым посыпают выпечку. — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхен, я надеюсь, что вы вчера не сильно ушиблись. Должен признать, я испугался вчера больше вашего, полагаю, — мужчина тянет руку Чонгуку, а тот теряется, вспоминая, что ночью ему это все не приснилось. — Все в порядке, — гипнотизирует чужой бейдж Чонгук. Доктор продолжает на него выжидающе смотреть, словно Чон забыл что-то сказать. — Чон Чонгук, — тянет в руку в ответ чужой и касается ладони, с которой вчера ночной гость кормил лошадей. — Я навещу вас в обед, мне нужно сейчас оформить документы, — кивает в сторону фургона с лошадью. В обед. У Чонгука в пентхаусе погром, мягко говоря. К нему обычно не заходят люди из персонала, потому что Чонгук - здоров, так он себе говорит. Младший Чон сразу сказал старшему, что ни на какое специальное лечение не соглашается, он не считает себя каким-то больным и беспомощным, чтобы за ним кто-то ухаживал, он и так сделал одолжение, приехав в комплекс, который больше похож на пятизвездочный отель. Хосок как бы не желал брату всего самого лучшего понимает, что нельзя запихнуть его в клетку и насильно пичкать заботой. Согласился на условия младшего брата, пусть решает сам, раз ему так хочется. В комнате, в которой еще недавно, словно ураган пронесся - чисто, Чонгук не самая чистюля на планете, но перед другими всегда убирается, хоть сам и чувствует себя комфортно в творческом беспорядке. Он смотрит на часы и ждет встречи, которой было суждено случится еще вчера ночью. Вызванный интерес комментировать никак не собирается, оправдывать самого себя тем более. Интересный человек с глубокой историей, почему он должен сейчас себя закапывать мыслями? Но он закапывает. Мучает себя странным чувством интереса, которое было чуждо. Чонгук был заинтересован только в себе и своих увлечениях, у него толком друзей никогда не было, потому что он всегда говорил о себе, а когда перерос этот период понял, что не хочет подпускать никого и заняться только своей карьерой фрирайдера. За окном стемнело, сегодня Долину наконец-то припорошило легкий снегом. Зима - самое любимое время года у Чонгука и он надеялся, что в Швейцарии увидит красивую снежную зиму, а в итоге находится в лечебнице, расположенной в поле. Легкий мороз исправил ситуацию. Глаза прикованы к пастбищу, его пентхаус находится прямо рядом с ним, вороной конь в двух метрах от стеклянного ограждения между Чонгуком и самим животным. Парень подходит в плотную к бронированному стеклу, а конь, заинтересовавшись движением по ту сторону - поднимает голову. Они встречаются взглядами. «Интересно, что он в себе скрывает», — думает Чон. Думает не о коне. Из раздумий его вырывает стук в дверь. Опоздал, но пришел. — Извините, я немного задержался с одним гостем, — обходит слово «пациент» и Чонгуку это нравится. — Он слишком общительный, рассказал мне про своих кошек все, что я бы знать и не хотел, — неловко улыбается Тэхен своей квадратной улыбкой. — Я принес вам бутылочку вина в качестве извинения, — крутит в руках ту самую «извинительную» бутылку. — Вы же не против? — Нет, конечно, вы зайдете? — глаза Чонгука, будто умоляют зайти. И Тэхен заходит. Бессмысленные разговоры, глупые шутки, переход на «ты». Чонгук давно не открывался новым людям, он очень давно не впускал никого нового в свою жизнь. В его жизни за последние десять лет был только брат. Сейчас он понимает, что должен впустить кого-то нового, чтобы заполнить пустоту от утраченного хобби. — Почему лошади? — спрашивает без неловкости и сомнений Чонгук, атмосфера расслабила его настолько, что он в лоб спрашивает вопросы, которые старался избегать. Ведь иногда занятия человека - это слишком личное. — Я не могу сейчас быть рядом с ними постоянно, буквально рядом. Поэтому пытаюсь сделать их жизнь лучше хотя бы здесь, это из разряда: «я не могу взять себе домой собаку, поэтому буду приезжать в приют в качестве волонтера». — Тебе не хотелось заниматься ездой? — Мне бы не «не хотелось», я не могу, — делает акцент на последних словах Тэхен. Чонгука накрывает, будто на него вылили ведро холодной воды. Он не один здесь несчастный, не один оторванный от своего дела всей жизни. — Пойдем, подышим, — кивает док Ким в сторону пастбища. Сменяет тему, весьма удачно. Зимний воздух сразу попадает в нос. Тэхен достает из кармана своего белого халата пачку сигарет Black Stones и зажигалку, а сам халат откладывает в сторону, чтобы тот не пропах. — Не думал, что врачи курят, — пускает смешок Чонгук и доктор на секунду впадает в ступор. — Многие из них как раз таки курят, просто не гордятся этим и прячутся, — Ким прислоняет сигарету к своим губам и делает долгую затяжку, после чего выпускает дым в ночное небо. Чонгук вдыхает. Становится еще ближе, чтобы вдыхать чужой запах в перемешку с табаком еще больше. — А ты не прячешься? — Мне не от кого, здесь не осуждают, — и в правду, здесь спокойно. Особенно сейчас. — Дай мне тоже, — тянется к чужим сигаретам Чон, а в ответ получает шлепок по носу и наигранно недовольное чужое лицо. Чонгук в отместку сгребает снега в ладони и кидает доктору в плечо снежок. Ответная партия прилетает незамедлительно. И даже сейчас Чон не замечает, что доктор Ким - хромает. Расходятся они очень поздно, улыбающиеся и кажется кто-то стал в эту ночь счастливее. Не таким зацикленным на травме и несвойственно спокойным.

***

Хосок заявился в комплекс с утра пораньше, распугал весь персонал своим лицом ходячего мертвеца, у него в последнее время много работы и совершенно нет времени на сон. Он отличается от Чонгука, не живет в фантазиях и не ищет хобби, которое в любой момент может выгореть. Грозное лицо мужчины становится еще угрюмее, когда он открывает дверь в пентхаус младшего брата своим запасным ключом и видит перед собой неприбранное пространство. Хосок - перфекционист, у которого на белой протертой полочке стоит книжка к книжке, а коллекционные модельки машинок стоят по году выхода и марке автомобиля. Перед глазами стол с пустой бутылкой красного вина, сырная тарелка с объедками, открытое окно и не заправленная кровать с младшим Чоном, который храпит лицом в подушку, пуская туда слюни. У Хосока без преувеличения дергается глаз. — Пиздец, кто-то наконец-то оторвался, — он поправляет средним и безымянным пальцами очки и подходит ближе к этому кроватному чудовищу, которое больше похоже на Квазимодо из «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго, чем на его маленького брата. Старший Чон не спешит будить это чудо, он брезгливо убирает со стола остатки вчерашнего вечера в мусорную корзину и находит на столе телефон. Пару раз касается подушечками пальцев экрана, понимая, что телефон принадлежит не его брату. На заставке фотография другого мужчины в белом халате, стоящего спиной и прижимающегося к морде рыжей, высокой лошади. У которой от лба к самому носу идет белая полоса. Хосок хмыкает к себе под нос, думая, что брат оторвался с какой-нибудь из местных девушек, вдобавок еще и несвободной. Сам же Хосок - холост, его единственная любовь - черная порше тайкан. Пришлось перейти на электромобиль, ведь заправлять корпорацией по защите экологии и владеть десятью заповедниками, катаясь на бензине - очень противоречащие вещи. Его любимица девятьсот одиннадцать стоит в гараже загородного дома и является усладой для глаз. Чон кладет забытый телефон на тумбочку и ставит его на зарядку, чтобы владелец не убился с горя от того, что забыл телефон, так еще и нашел его разряженным. Наливает стакан холодной воды и насыпает туда порошок с витамином С для брата. Он достает из своей барсетки миниатюрную косметичку, в которой есть все, начиная от капель для линз и крема для рук, заканчивая шпажками для оливок, которые кладут в мартини и запасными часами, на случай, если забудет свои любимые. Чон Хосок был бы идеальным парнем. Он одиннадцать из десяти, но у него логотип порше вместо сердца. Пока старший Чон растирает крем между пальцами, младший продирает глаза. — Доброе утро, принцесса на горошине, — он даже не прячет своей язвительной улыбки. — Что ты тут делаешь? — Заехал навестить любимого брата, разве ты не рад? — Тебе честно или пощадить? — на самом деле Чонгук рад, но в их взаимоотношениях не принято говорить о крепости этой братской любви. Каждый для себя это знает, а остальное уже не важно. Хосок лишь кривит рожицу и показывает язык. Очень по-взрослому. Их легкую ругань прерывает стук в дверь. Хосок, как порядочный молодой человек открывает самостоятельно. На пороге стоит доктор Ким, который немного мнется, не ожидая увидеть постороннее лицо в апартаментах Чонгука. — Я бы хотел забрать свой телефон — Так это ваш! Да, конечно, вы извините моего брата, он немного в сонной коме, проходите, — Чонгук сейчас точно ненавидит своего брата. Он идеальный во всем, но как дело касается братской солидарности - так это нет. Младший знает, что брат назло впустил Тэхена в эту обитель мусора и гнезда на его голове. Хосок впустить-то впустил, но он вообще-то навел тут порядок. Тэхен заходит в комнату и берет свой телефон, снимая его с зарядки, отмечая, что не клал его сюда вчера. Видит сонную физиономию на кровати и нежно улыбается: — Привет, — Чонгуку кажется, что на него спустился ангел. — Напиши мне, когда до конца проснешься, я попрошу накрыть тебе поздний завтрак для сонь, — и выходит, улыбаясь и благодаря Хосока, который уже готовит язвительную речь для брата. — Потрудись объяснить, у меня три вопроса, как минимум три, — он видит, как Чонгук звонко хлопает себя по лбу и прячется под одеялом. А потом слышат смятое: «Завали». Как интересно.

***

В комплексе часто проводятся экскурсии или небольшие мероприятия, которые предполагают выезд куда-то недалеко. Желающие, (а их приличное количество), выбираются на общем транспорте в определенное место и проводят там досуг, иногда это занимает пару часов, а иногда там остаются не на одну ночь. Сегодня выбрали кемпинг в горах. Чонгук, когда услышал про горы сразу начал отнекиваться, но его братец сказал, что поедет с ним в качестве поддержки. У младшего не было выбора. Тем более док Ким тоже едет, а значит Чону будет не так скучно. — Возьми с собой спальный мешок, теплые носки, возможно даже две пары, — Хосок перечисляет брату список нужных вещей, но ирония в том, что складывает его чемодан сам. — Также, нальем в флягу чего-нибудь крепкого, чтобы не скучно было. — Чонгук смеется с серьезного лица брата, который сейчас похож больше на курицу-наседку, воркующую над своим детенышем. — Я в тебя сейчас подушку кину, если не успокоишься, у нас серьезный процесс, — младший Чон смеется все больше, — в него незамедлительно прилетает подушка, это порождает новый поток веселья, Хосок уже не сдерживается и заливается смехом в след за младшим. Отмечает, что брат стал счастливее. Его уже не беспокоит колено и он поправляется, физическая травма останется навсегда, главное - избежать моральной. Раздается стук в дверь и в этот раз Чонгук открывает сам, ведь знает, что за ней его приятель - док Ким. За дверью и в правду он, но только лицо серьезное и мрачное, точь-в-точь, как у Хосока. Чонгук не сдерживает жалобный скулеж - вторую партию осуждения за несобранность он не выдержит. — Почему ты еще не собран? — кто-нибудь вообще здесь воспринимает Чон Чонгука как взрослого мужчину? На него смотрят две пары слишком сосредоточенных глаз. — Боже, лучше просто убейте меня! — Собирайся быстрее, — в один голос говорят старшие, а Чонгук, как школьник, который с утра пораньше собирает свой портфель, забыв собрать его с вечера, запихивает термобелье в рюкзак. Они едут на машине Хосока, так как тот отказался ехать на автобусе и занимать только лишние место, а Чонгук прихватил с собой Тэхена, который и не особо сопротивлялся. И вообще уснул в дороге. — Он знает про ногу? — Хосок тыкает пальцем в больное колено, спрашивая шепотом. — Я думаю да, у него моя медицинская карта, он врач все таки… — Я не про это, ты сам ему рассказывал? — делает акцент Хо на слове «сам». — Нет. — И почему? — отвлекается от дороги лишь на секунду и сразу же возвращается к ней, следя за большим автобусом, который едет к пункту назначения. — Эта тема вызывает во мне эмоции, не положительные соответсвенно. Он не тот человек, которому я хочу показывать эту сторону. — Какую «эту»? — Хосок разумеется все понимает, он знает Чонгука с самого его рождения, он выучил его повадки наизусть, он знает, когда младший голоден, когда расстроен, когда просто устал. Чонгук скуп на эмоции, если дело касается его самого и все его чувства приходилось считывать только с поведения. Чонгук не хочет показаться Ким Тэхену слабым. Не хочет разочаровать, ведь эта внезапная надежда на интерес к жизни появилась так внезапно. И терять ее из-за своей выдуманной слабости не хочет. Он сам не знает, что так сильно тянет к доктору. Его желание помогать людям, когда сам оказался в непростой ситуации или его тяга к животным рядом, с которыми ему тяжело находиться из-за собственных мыслей, но он хочет быть рядом, или то, как Тэхен рассказывает о своем любимом фильме, который старше его на пять лет, или может как Ким смотрит на него, будто на свое отражение, на родственную душу? Как много всего пришло внезапно Чонгуку в голову. — Ты знаешь, не прикидывайся. — Я хочу это услышать от тебя, Гу, — ласковое обращение, которое младший слышал от родителей сразу вызывает какую-то нежность в душе. Хосок ему родной человек, не только по крови, он родной во всем, с ним можно обо всем поговорить, всем поделится - он выслушает и поддержит. Хоть сам старший Чон не многословен, но на него всегда можно положиться и быть уверенным, что он все примет и поможет. — Я чувствую что-то странное, незнакомое раньше. Что-то необычное, я не хочу разочаровать своей слабостью. Это колено сделало меня уязвимым, не хочу стать таким перед ним. — Ты влюбляешься, — глаза Чонгука сразу расширяются, он смотрит в зеркало заднего вида, проверяя спит ли Тэхен и он спит. Он сам себя этим выдает, Хосоку стало все очевидно еще в начале, когда брат начал пропадать вечерами за долгими разговорами с доктором, а потом возвращался с глупой улыбкой никак это не аргументируя. Просто счастлив и все на этом. — Не говори такого больше в слух, тем более так, — он тыкает пальцем на место Кима. И не отрицает. У Тэхена проблемы со сном, он не может засыпать в шумных местах или в дороге, зачастую лежит с закрытыми глазами и думает о своем. Он не спал, но никому об этом знать не нужно. Они приезжают в специальный участок для кемпинга, виднеется множество палаток. Чонгук ночевал в палатке столько же раз, сколько летал в космос - ни разу. Зато Тэхен, по рассказам, спец по палаткам. Младший Чон поворачивается к Киму, чтобы разбудить того и натыкается на открытые глаза. Остается надеяться, что во время их разговора Тэхен спал. Хосок достает из небольшого багажника две сумки и рюкзак брата. Подходит к месту общего сбора и не обнаруживает ни Чонгука, ни Тэхена. — Просто прекрасно, — говорит Хо себе под нос и осматривается. Ни знакомой ему души. Зато воздух чистых и свежий, дышать здесь так и хочется полной грудью. Хосок давно перебрался в Швейцарию, ему здесь намного комфортнее, чем на родине. Он мечтал, чтобы Чонгук тоже переехал с ним, но не при таких обстоятельствах.

***

Тэхен с Чонгуком не хотят этого признавать, но они заблудились. И если у Чона топографический кретинизм, он до последнего делал вид, что понимает что-то в бумажной карте, (интернета и сети тут конечно же нет). То у доктора просто дезориентация. Два взрослых мужчины не могут разобраться в трех соснах. Поначалу эту было забавно, Гук даже шутил, что это начало хоррора, где потом их съест медведь в лесу или они будут выживать, как первобытные люди, но когда начало темнеть - смех прекратился. Либо никто в лагере не смог разжечь огонь, либо они слишком далеко. Хосок высадил их около стартовой точки, но они и тут налажали. — Будем выживать, как Том Хэнкс в фильме «Изгой», готов быть моим Вилсоном? — спрашивает Тэхен, закуривая сигарету. — Только, если ты не потеряешь меня. — Тогда мне придется взять тебя за руку и не отпускать, — вполне серьезно. Тэхен протягивает ладонь в сторону Чонгука и тот уверенно хватается за нее. Они переплетают пальцы, чтобы было теплее. Чтобы не потеряться, чтобы быть ближе. Больше не отпускать и быть рядом. — Хосок наверное уже с ума сошел, — прерывает молчание Чонгук. — Надеюсь, он в ситуации получше, чем мы, — крепче сжимает чужую руку Тэхен. — Он бы не попал в такую ситуацию, этот человек способен пешком дойти от Сеула до Пусана и не заблудиться. Знаешь, Хосок правда идеальный, — Чонгук любит готовить про брата, вне его присутствия. Голос сразу наполняется нежностью. — Должен же быть изъян. — У него любовница Порше, — и оба смеются. Они еще порядком долго идут вдоль Швейцарского поля, но никаких признаков человечества все еще нет. В глубине души Чон Чонгук надеется, что они никогда не найдутся, потому что отпустить руку Ким Тэхена равносильно краху империи. — Давай отдохнем, у меня ощущение, что я сейчас лягу и умру, — предлагает Тэхен, у него заметно участилось дыхание. — Вряд ли здесь есть где отдыхать. Доктор не церемонится и ложится прямо на холодную траву. Тянет Чонгука за собой. Звезды им свидетели. Младший ложится рядом и смотрит на профиль Тэхена, который зачаровано глядит на луну. По мнению Чона доктор сейчас в тысячи раз красивее этой луны. Всей вселенной. — Когда я был маленьким, то мама всегда говорила, что звезды это наши мечты: мы смотрим на них снизу вверх, они показывают нам свое превосходство, а мы никак не можем до них добраться. Тогда я спрашивал ее почему нельзя поставить высокую-высокую лестницу, чтобы достать эти звезды. Она всегда так нежно улыбалась, а я не понимал, что ее так забавляет. — Тэхен затихает, он закрывает глаза, не желая видеть эти самые не достигнутые мечты. — Я помню день ее смерти лучше, чем сегодняшний и вчерашний. После этого все изменилось, мне показалось, что звезды предали меня. Мне пришло в голову, что я смог бы исполнить мамину мечту, она всегда хотела заниматься верховой ездой. И я начал, занимался ей пятнадцать лет и вот три года назад моя правая нога не выдержала. Падений было бесчисленное количество, но мне казалось, что я особенный, именно со мной ничего не будет. «Казалось», — Тэхен хмыкает и открывает глаза, обращаясь снова к звездам. — У меня был открытый перелом и моя кость просто раскрошилась. Чонгук внимательно следит за тем, как Ким привстает и все еще не разнимает их руки, он одной рукой поддевает край своих черных брюк и понимает его. У Чонгука будто только что вытащили сердце и размазали его по дороге, переехав сотнями колес. — Это уже не болит, боль осталась только здесь, — он касается указательным пальцем области, где находится сердце. У Чонгука сейчас оно тоже болит. Оно никогда так не болело, как за Тэхена сейчас. А дело в том, что у доктора вместо правой ноги - протез. У Ким Тэхена нет своей ноги до самого колена. Глаза Чонгука становятся стеклянными. Как он мог не понять, как мог это упустить. Он погряз в своей печали настолько, что не увидел того, что было так близко. Сразу же вспоминает все моменты, когда Тэхен просил идти медленнее, потому что ему тяжело, как он хромает без причины. Чонгук ни разу не видел его быстро ходящим или бегающим. И его это никак не смущало. Он закрывал глаза на происходящее. «уже не видя, как док, хромая на одну ногу, уходит.» «— Тебе не хотелось заниматься ездой? — Мне бы не «не хотелось», я не могу.» «И даже сейчас Чон не замечает, что доктор Ким - хромает» — Не смотри на меня такими глазами, Чонгук, — он впервые за этот вечер расцепляет их руки и перемещает их на чужой затылок, сцепляя в замок, — Мне не нужна жалость или сожаление, лично я ни о чем не жалею. Если бы не нога, то я бы не пошел работать доктором и не приехал сюда, — останавливается, делает вдох. — Гу, я бы не хотел сейчас тебя поцеловать так сильно, если бы не эта проклятая нога. — выдыхает. — Что ты сказал? — у Чонгука сейчас реально плохо с соображением. Он будто в аквариуме, а все звуки проходят мимо него. — Я сказал, что если сейчас не поцелую тебя, то задохнусь. — Просишь стать твоим воздухом? — Прошу заменить легкие. И Чонгук заменяет. Он сам поддается вперед. Касается руками шеи доктора и тянет его на себя. Касается сначала нежно губами чужих, а потом слетает с петель. Окончательно. Взять под свое крыло и никогда не выпускать. Уберечь и быть рядом. Пока Ким сам этого захочет. Тэхен приоткрывает свои губы, кусая в ответ чужие. На закате в Швейцарии поцелуй кажется еще слаще. Целовать Ким Тэхена войдет в список любимых вещей у Чонгука. Это будем его номер один, номер два и до бесконечности. Их силуэты на фоне света совсем померкли, две черных тени нежно целуют друг друга, будто боятся упустить. Воздух заканчивается, а Тэхен утыкается носок в чужую шею - вдыхает. Чонгук стал его легкими, он дышит с помощью него. — Я тебе соврал, — выдыхает прямо Чону в шею старший. — Этот день я запомню. — Если ты забудешь, то мы всегда можем повторить. — Кажется, я начинаю забывать. — между строк «кажется, я начинаю дышать». Чонгук напоминает ему, снова касаясь докторских губ. Нежность осязаема, до нее можно докоснуться. Он не позволит забыть, никогда. Будет напоминать столько, сколько понадобится. Заставит Тэхена дышать. Они размыкают губы и впереди слышится взрыв петард. Они были близко, но не дошли. Для того, чтобы найтись им понадобилось отыскать путь к друг другу. Чонгук улыбается, так счастливо. Он подхватывает руку доктора и тот хватается. Они идут вместе на огни, их уже заждались. Быть честным с самим собой, Чонгук не хотел уходить. Он хотел дышать. Они доходят до кемпинг-лагеря и Тэхен слышит знакомый ему голос: — Мог не появляться совсем. Тебя же никто не ищет. Никто не волнуется, — это Мин Юнги, он учился с Кимом в одном университете и как настоящие друзья они пошли работать в одно место. Юнги - заместитель старшего врача и психолог на пол ставки, а еще он излучает пассивную агрессию, когда волнуется. Сейчас он облегченно выдыхает за друга, но весь вечер просидел на нервах. Даже выпил с каким-то чудаковатым парнем, который назвал его пару раз снежинкой из-за цвета волос. Они у него осветленные, снежно-белые. — Мы немного потерялись, извини. — А губы красные, потому что «искались»? — от него ничего не скроешь. Парень учился изначально на психолога в отделение полиции, но работа так себе и он забросил это дело, перейдя на факультет. — И как видишь нашлись. — Ладно, сыщики, пойдемте. Сегодня играем в «я никогда не», подтягивайтесь, — все таки смягчается, пропуская тяжелую боль где-то в ребрах, Юнги и машет рукой, зазывая. Они идут к кострищу, где сидит вся компания. Их встречают так, будто их не было год, а не пару тройку часов. Чонгук сразу натыкается на злой взгляд Хосока. Тот сидит с той самой флягой, на случай, если будет скучно. Старшему Чону было точно не скучно, он пережил апокалипсис и тревогу, хоть его брат и взрослый, но он помнит, что тот не смог собрать свои вещи в этот самый кемпинг. — Мы потом обсудим, — предупреждает Чонгук брата, а тот лишь пожимает плечами. Главное, что все обошлось. Радость с возвращения потеряшек сменяется гулом из-за предстоящей игры. Ким Сокджин - администратор комплекса встает с полена, которое лежит у костра и начинает объяснять правила игры, для тех, кто играет впервые: — И так, участники по очереди тянут карты из колоды и зачитывают надпись на карте, предваряя ее фразой «я никогда не, например, «я никогда не… спал в туалете после пьянки». После этого все те, кто не может согласиться с произнесенным, отпивают из своих бокалов. Сегодня у нас в стаканах текила, — торжественно показывает бутылку. — Я начну, я никогда не терялся в поле, — Джин с усмешкой смотрит в сторону Тэхена и Чонгука, те выпивают залпом. Следующая очередь доставать карту переходит к человеку, который сидит по часовой стрелке от Джина. К фермеру. — Я никогда не встречался с двумя людьми одновременно, — Намджун делает тяжелый вздох и смотрит в сторону Сокджина, который сразу отражает грустную успешку. Намджун выпивает залпом. — Я никогда не любил безответно, — следующий Пак Чимин. — Вопросы сегодня выпадают видимо тем людям, — опустошает стакан. За ним следом Юнги и несколько девушек, сидящих рядом. — Я никогда не целовалась с парнем, — произносит брюнетка, сидящая между Чимином и Юнги, она не выпивает. Зато выпивают Намджун, Джин, Тэхен с Чонгуком и Хосок. От последнего Чонгук точно не ожидал, он вопросительно смотрит на брата, а тот лишь подмигивает. — Я никогда не был влюблен в лучшего друга, — Юнги слишком долго смотрит на Тэхена, но не выпивает. Выпивает Чимин. — Я никогда не занимался сексом с парнем. Господи, прости, — Хосок опустошает стакан текилы. Чонгук сейчас просто лопнет, потому что, кроме девушек Хосок единственный выпивает. — Что? — нет, Чонгук сегодня познакомился с какой-то новой личностью своего брата. — У всех свои тайны, правильно? — Хосок стреляет глазами куда-то в сторону. — Я никогда не был женат либо замужем, — произносит Чонгук, его стакан полон. Намджун выпивает, девушка рядом с ним тоже. — Я никогда не скрывал своих чувств, — Тэхен читает вопрос, но не выпивает, выпивает Юнги, а следом Чимин. И последний, завершающий раунд вопрос от девушки блондинки, которая сидит возле Сокджина: — Я никогда не танцевала стриптиз, — она не выпивает, но Мин с громким вздохом опустошает стакан. У этого парня, кажется, очень скверное прошлое - он пьет больше остальных. — Пиздец, — кажется, что Чонгук узнал слишком много о других. — Да уж, парень, тот еще, — улыбается кошачьей улыбкой Юнги и смотрит на Тэхена, которого эта новость не удивила. Они еще долго сидят около костра, некоторые разговаривает, Чонгук молчит, думает. Переваривает внезапно близкое знакомство со всем персоналом кемпинга и некоторыми участниками гостями. На его плечо кладет голову Тэхен, это не ускользает от глаз старшего брата. Тот улыбается и пишет Чонгуку сообщение в мессенджере. Благо, на территории лагеря есть связь. «Сегодня палатка свободна, я переночую у нового знакомого» — читает Чонгук с телефона и утыкается носом в черную макушку доктора. — Останешься со мной? — говорит тихо, чтобы только тот слышал. — Чтобы «дышать»? — прячет улыбку в чужом плече. — Чтобы не дать тебе задохнуться. Хосок провожает их взглядом, а сам подсаживается к Юнги, у которого сегодня собрался ночевать, потому что счастливый брат затмил разум и пришлось сказать, не подумав. — Снежинка, ты не против переспать? — язык его враг. — Ты головой ебнулся? — в этом весь Мин Юнги, он не выбирает выражений. Особенно для идиотов, которые не умеют формулировать свои мысли. — Не думал, что предложение поспать в одной палатке покажется для тебя таким странным. Ты еще скажи, что из горла одной бутылки сегодня со мной не пил, Снежинка, — Хосок слишком серьезен, он правда не понимает в чем проблема. — Идиот! Мало ли что я мог подумать? — смеется Юнги. — Можем и то, что ты там себе выдумал, — уложите Хосока спать, стресс плохо на нем сказывается. Выпивка, кстати, тоже. — Боюсь, молодой человек, мы не так хорошо знакомы. — Бросьте, вы попросите повторить, — подыгрывает этой глупой игре. — Ты пьян. — Очень сильно. Пригрейте меня в своей палатке. — О, Боже, блять. Пойдем. Юнги протягивает пьяному парню руку и волочит его практически на себе до своего ночлега. Конечно, Мин понимает, что старший волновался за брала и поэтому перебрал, его забавляет ситуация, но после откровений во время игры это все заставляет думать незнамо о чем. — Спи, — он укладывает Чона на пледы и спальный мешок, тот блаженно и по-детски улыбается, — У меня под подушкой топор, подумай прежде, чем полезешь ко мне ночью. — А у меня будет тоже топор? — совершенно невинно. — А тебе еще зачем? — его и в правду забавляет это все. — Вдруг ты сам ко мне полезешь? — бормочет Хосок уже с закрытыми глазами. — А ты этого разве не хотел? — Снежинка, я весь вечер не мог на тебя насмотреться, не знаю, как ты не растаял, — и уснул. Засопел в подушку. Юнги прямо сейчас, кажется, тает. Он давно не встречал таких людей, с которыми просто комфортно. Даже в такой обстановке. Ложится лицом к чужому и рассматривает. Долго и внимательно. Пусть это будет его случайностью. Пусть это излечит старую рану. Здесь каждый с травмой и неважно, где она, в душе либо снаружи. Каждый приезжает в Швейцарию их залечивать и гарантий на исцеление достаточно. Гарантия Юнги лежит пускает слюни в подушку. Может, он скоро тоже задышит? Тэхен заправляет чужие кучерявые волосы за ухо. Он не может прекратить смотреть на лицо Чонгука, который уснул. У братьев это видимо семейное. У Кима проблемы со сном, он видит в них прошлое, ему не хочется в него опускаться. Они с Чоном еще долго разговаривали, будто завтрашнего дня у них не будет, будто у них ограничено времени. Которого не существует. Его люди придумали для удобства, не более. Тэхен так себя успокаивает, он боится, что Чонгук растворится, если он перестанет на него смотреть. Растает, как снег. Боится, что не сможет сделать вдох. — Я не отпущу, — обещает Тэхен, самому себе и Чонгуку. Он будет держаться за двоих. За надежду и за бордовую звезду на чужом горнолыжном шлеме. Исцеление скоро придет, они скоро смогут дышать. — Я не могу сделать вдох, мне очень больно. — Скоро станет легче. — Мне кажется, я умираю. — Я рядом. — Я задыхаюсь, мне больно. Больно, больно, больно. Исцеления не будет. Чонгук делает вдох. Он вдыхает свежесть лугового воздуха, запах шампуня чужих волос и запах утреннего завтрака. Второй ему нравится гораздо больше остальных. Тэхен еще спит, он уснул позже, потому что страдает бессонницей. Парень об этом знает, но решает не покидать доктора и остается с ним до пробуждения. — Если я открою глаза и тебя не будет рядом, Чонгук, то я воспользуюсь топором под подушкой, — бурчит спросонья доктор. Чон выжидающе молчит. — Я предупредил, — тянет руку под чужую подушку, где предположительно должно быть средство защиты. Его руку перехватывают и тянут к губам. Целуют. Такое утро Тэхену по душе. — Обойдемся без этого? — Обойдемся. — без сломанных рук. Утро теплое, уютное. — Мне нужно найти Хосока, я так и не узнал с кем он собрался вчера ночевать, — тихо говорит Чонгук. — Он с Юнги, — показывает фотографию, которую прислал ему друг вчера ночью, где брат Чонгука пускает слюни в плечо Мину. — Очень мило, — саркастично говорит младший Чон, пересылая фотку себе. Повод для шантажа, не всегда Хосоку быть идеальным. Через пару часов настает время ехать за продуктами, лагерь съел всю еду, которая была предназначена на следующие три дня за ночь. Хорошо посидели. Хосок, который не слишком рад своему похмелью предлагает съездить сам. К нему подключаются брат, Тэхен и Юнги, которые говорят, что сейчас Хо ничего толкового не купит. — Стрельну? — спрашивает Хосок у Тэхена, который закуривает свои Black Stones. Доктор протягивает ему сигарету, подпаляя конец. — Ну и утро, — говорит, делая затяжку чужой сигареты. — Не нужно было вчера надираться, — ворчит на него Мин, который всячески показывает, что ему было неприятно это ночное пускание слюней. — Будто тебе не понравилось, — стреляет в него серьезный взглядом Хосок. — Будто у нас что-то было. — Если ты так настаиваешь, — сегодняшний Хосок поражает Мина. Он не видел его в другом состоянии, кроме как в вчерашнем. Из пьяного чудика он превратился в интеллигенцию из высшего общества. Надел свои очки, которые ему очень идут. Длинными пальцами сжимает сигарету, которая тоже отлично ему подходит. Юнги открывает для себя Хосока с новой стороны. Мин кидает грустный взгляд в сторону Тэхена, который прижимается к руке Чонгука, а потом смотрит на хмурого Хосока, который переводит на него взгляд и улыбается. Юнги улыбается в ответ. Они загружаются в машину: Чонгук с Тэхеном сзади, Мин с Хосоком спереди. Младший Чон нежно кладет голову на доктора и закрывает глаза. Их поездка сопровождается мелким дождем, который стремится перейти в ливень, тучи сильно сгущаются и верхушки гор поглощает туман. Хосок слишком сосредоточен на дороге, он заламывает брови, пряча за очками серьезный взгляд. Мин отвлекается на него слишком часто, пока составляет список покупок, исходя из желаний лагеря. Горный серпантин в дождь - худшее, что может представиться для водителя. Пока пассажиры тычутся в свои телефоны, водитель должен быть максимально сосредоточен. Чон отлично с этим справляется. Почти. Резкий поворот заставляет всех на оторваться от своих дел. Хосок резко выворачивает руль Порше направо, отчего сзади слышно, как Тэхен заваливается на Чонгука, который злобно смотрит на брата. Юнги впечатывается щекой в стекло, не успевая схватится на что-нибудь. — Блять, Айртон Сенна, ты можешь быть осторожнее! — ругается на него Юнги, ловя удивленный взгляд водителя. — Ты удивляешь, Снежинка, — Хосок, как заядлый любитель автоспорта и машин тоже открывает для себя новую сторону Мина. — Придурок. — улыбается. Кажется, у них есть точка соприкосновения. Начало положено? Чонгук обходит витрины супермаркета с надежной найти что-то для Тэхена. Символическое, что только доктор бы оценил. Взгляд сразу находит коробку фермерской голубики. Мысли сразу возвращаются в момент, когда в один из вечеров в комплексе они сидели у Чонгука в пентхаусе, обсуждая гостя, про которого уже Чон наслышан - это все тот же со своими кошками. Тэхен в этот момент поедал голубику, запивая колой. Вечер о котором они так долго мечтали. Выходной у доктора, который он проводил в лучшей компании. Доктор рассказал, что в детстве у него обнаружили аллергию на все ягоды, кроме голубики, которую изначально он вовсе не любил. А в более взрослом возрасте распробовал. Чон уверено берет две упаковки ягод и кладет их в корзину, пряча под остальными продуктами, чтобы доктор не увидел. — Возьми голубики - Тэхен любит, — появляется из-за плеча Юнги, вызывая в Чонгуке очень смешанное чувство. Словно что-то скребет его душу. Незнакомое и противное. — Уже взял, — демонстративно показывает ягоды в корзине. — Претендуешь на его сердце, — Чонгук готов поклясться - он видит грустную улыбку. — Да, — уверено. — Это был не вопрос, парень, — и все же Мин не такой плохой, он внимательный и чуткий, но это неприятное, скребущие чувство никуда не девается. Безусловно Юнги знаком с Тэхеном гораздо дольше, ему неизвестно в каких обстоятельствах познакомились эти двое, что пережили и в каких они отношениях. Были и были ли? Внимательность блондина раздражает Чонгука, он слишком хорошо знает его Тэхена. Это что ревность? — Блять… — накрывает ладонью глаза и делает глубокий вдох. Надо завязывать. Чонгук становится очень внимательным по отношению к Мин Юнги, упавшему ему на голову. Он следит за каждым его движением, за каждым знаком внимания к Киму, за каждым его вдохом рядом с его Тэхеном. Потому что дышать с ним может только Чонгук. Взгляд мотается от воркующего с Кимом Юнги к его рукам, протягивающим доктору банку арахисовой пасты. — Дыру протрешь, — говорит Хосок, который держит в руках упаковку томатов, которые всей душой ненавидит. — Он меня раздражает. — Так быстро? Я думал, что это после сожительства начинается или ночь в одной палатке уже дала повод? — Хосок начинает осматривать продукты, которые набрал брат в корзину. — Я про Юнги, — очень раздраженно. — А по-моему очень милый. — Не думал, что такие ходячие занозы - твой типаж. — Определено мой. Так что скажи своему доктору, чтобы уже прекращал мучать сердце Снежинки. Я планирую его исцелить. — Что ты сказал? — ревность сейчас сожрет его легкие изнутри. — А ты не понял? Эти взгляды, попытки быть ближе, проявление мнимой заботы, грустные улыбки, когда ты рядом. Он тоже хочет быть настолько рядом, — делает паузу, давая брату переварить. — Юнги давно влюблен в него, видимо слишком давно, — снова пауза, он смотрит на померкшее лицо Чонгука и понимает. — Конечно, ты понял. — Это тяжело? — Что? — Любить безответно? — Это как постоянно задыхаться, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы только почувствовать вздох. — Ясно. — каждый делает для себя вывод. Чонгук будет хранить то, что ему удалось обрести, пока это возможно. До конца. Хосок будет хранить бережно раненное сердце и исцелять, чтобы снова дать повод вздохнуть.

***

Месяцы сменялись с бешеной скоростью. Теплую Швейцарскую зиму сменила более теплая весна. Она окрыляла. Всех, кроме Чонгука, который осознал, что эта зима была последней, когда он смог бы увидеть горнолыжный склон вновь. Тэхен был всегда рядом. Это стало еще одной проблемой. Они постоянно вместе. Компания доктора очень нравилась Чонгуку - они тянулись к друг другу. Вечные поцелуи, постоянная нежность, она заменила Чону воздух. Но на этом все. Никто не обозначил их значение для друг друга. Кто они для друг друга? Друзьями их назвать сложно, они раскрывали постепенно душу, а потом и губы на встречу друг другу. Все так быстро завертелось, Чонгук не успевает осознавать, что их ждет. Рано или поздно ему придется покинуть комплекс, а за ним и Швейцарию. Этот «отдых» не вечен. Их непонятные взаимоотношения с Тэхеном, без конкретики - тоже. Чонгуку очень хотелось бы все сохранить, но любой разговор на эту тему сменялся другой. Это напрягает. Все выглядит так, будто доктору это все не нужно. Не нужен Чонгук? С каких пор он задыхается рядом с ним. Хосок ходит сам не свой, его Снежинка скоро растает под лучами весны. Он не видел Юнги уже больше двух месяцев. Последняя встреча была в марте, когда Чону предложили спонсировать новый заповедник и тот пропал в работе. Конечно, это его вина, ведь Мин не кукла, которая будет сидеть и ждать действий от него. Ему тоже больно. Хосок пишет ему сообщения, на которые уже давно не получает никакой реакции. Только статус «просмотрено». Юнги все видит и проносит через себя, но ему достаточно Тэхена, который делает достаточно для того, чтобы сердце нестерпимо болело. Хосок добивает. Своим вниманием, знаками, которые показывают, что он не оставит. И даже, если встречи с ним теплые и насыщенные спустя долгое время. Пусть так, но окунаться в счастье Мин не может. Не хочет. Он не смог простить себя за то, что не признался когда-то давно Тэхену. Не может простить Кима за то, что он не видел ничего из того, на что пошел Мин ради него. Любить безответно очень больно, но больнее видеть как человек, которого ты так давно и преданно любишь отдает всего себя другому. Это был девятнадцатый год, на улице пахло сыростью и дождем. Это был год, когда Юнги осознал свои чувства к лучшему другу. Это было так давно. Он каждый год загадывает желание забыть и отпустить, но не может. Юнги стоило бы уехать, сменить местожительства и среду, но он не сможет не видеть его. А внезапно громом среди ясного неба появляется Чон Хосок и он, черт возьми, идеальный. С ним легко, с ним можно дышать полной грудью. Юнги постепенно начинает думать о Тэхене меньше. Он может не вспоминать о нем целыми днями, находясь с Хосоком, но и тот уезжает. Оставляет разбитое сердце Юнги смотреть на причину этого разбитого сердца. Он не собирается заменять одного другим. Юнги был бы счастлив видеть Чона ежедневно, но его нет. Его не бывает очень часто. Даже слишком часто. Телефонный звонок раздается по комнате Юнги. Он знает, кто это, но не берет. Лучше отпустить, лучше просто уехать. Далеко и навсегда. Он закрывает лицо руками и грустно, себе под нос, улыбается. Теряет свое возможное счастье, потому что боится быть снова брошенным. Звонок повторяется, номер не опознан. В этот раз Юнги берет трубку. — Слушаю. — Снежинка, — что-то внутри замирает. — Я очень по тебе соскучился. Если ты думаешь, что я уехал и не думал о тебе ни разу, то ты ошибаешься. Я не спец в громких словах и ты мне ничего не обещал, помню. Но тем вечером, пообещал я, что добьюсь капли твоего внимания. Ты намертво запал мне в душу, Снежинка, — голос Хосока такой хриплый, уютный, Юнги молчит, но он запоминает каждое слово, выводя их на листке, который лежал под рукой. — Я сейчас занят, — режет словами похуже ножа. — Ты убегаешь от чувств. — У меня нет к тебе чувств, — он слышит, как у Хосока сбивается дыхание. Он намеренно его задевает. Ломает. — Если ты скажешь, чтобы я больше не звонил и не писал, то я перестану, Юнги, — голос становится серьезнее. — Я говорю тебе больше не писать мне и не звонить, — Юнги прижимает ладонь к губам, чтобы оттуда не вырвались слова о том, как он ждет Хосока, как сильно желает увидеть его. — Ты скажешь мне тоже самое в лицо? Когда я буду смотреть тебе в глаза и смогу увидеть всю твою неприязнь у тебя на лице? — Смогу, — не сможет. Конечно, нет. — Отлично. Я приеду через три часа, готовь пламенную речь, — Юнги готов поклясться, он чувствует холод, исходящий из трубки. Все эти три часа Мин сидит на нервах, он пытается сфокусировать взгляд на листе, где обводит каждую букву слов, которых ему сказал Хосок. Это уже не похоже на текст, слова очень размыты. Что-то очень сильно обжигает щеку. Он касается ее подушечками пальцев и понимает, что взгляд размывается из-за слез. Юнги не успевает ничего понять. Ему просто страшно встретиться с Хосоком сейчас один на один. Наваждение резким порывом уходит, когда он слышит как ручка дергается ручка двери. Он здесь. Хосок выглядит очень помято, у него в руках большая дорожная сумка. Одет он обычно, но не для Чона, который большую часть времени проводит в рубашках, а стиль его одежды даже в самой расслабленной атмосфере остается деловым. Сейчас он в большой уютной толстовке темно-синего цвета. Юнги резко замирает глазами на уставшем лице и синяках пол глазами. — Откуда ты? — задает интересующий вопрос. — Из Парижа. — Как ты так быстро добрался? — Я хотел тебя увидеть. Хосок сорвался из Франции в Швейцарию ради Юнги. — Оно того не стоило. — ему безумно приятно, до самой широкой улыбки, но он не покажет. — Стоило. Напрячь все авиалинии, связаться с владельцами частных самолетов, покинуть важную встречу, не подписать новый контракт - все это стоило того, чтобы хоть на мгновенье увидеть тебя. Я пожертвую всем, чтобы увидеть твое недовольное лицо, Снежинка. — Не переношу тебя. — А я тебя люблю, — тепло улыбается. — Я не хочу больше тебя видеть, — голос дрожит. — Если я подойду ближе, ты скажешь мне тоже самое? — Хосок не показывает, но у него сердце крошится от каждого слова. Юнги молчит, он знает, что не сможет сейчас соврать. Если Хосок подойдет, то слезы сами собой пойдут рекой. Он так рад его видеть, врал самому себе, что не скучал. Даже сейчас, когда парень стоит в дверях его комнаты - он скучает. Хосок подходит. — Что ты чувствуешь ко мне, Юнги? — как же ему непривычно не слышать шутливого голоса Хосока. Не слышать, как он называет его Снежинкой. — Подойди еще ближе, — Хосок подходит. Юнги сразу же бросается к нему на шею, он вдыхает чужой запах, утыкаясь носом в шею. Не может больше врать. — Я так скучаю. — Я же здесь, — Хосок совсем осторожно кладет ладонь ему на спину, а второй зарывается в белых волосах. — Я скучаю даже, когда ты здесь. — А говорил не можешь меня терпеть, — теплая улыбка согревает щеки. — Не переношу, — сильнее сжимает ткань чужой толстовки. — А ты…правда? — не произносит заветного слова. Боится, что не правильно расслышал. — Люблю тебя? Да, правда. — Но почему? Мы даже не целовались, Хосок. — Мне необязательно целовать тебя или спать, чтобы понять, что именно я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой или из-за чего я так сильно скучаю и жду встречи с тобой. Хосок определенно тот человек, ради которого нужно стараться отпустить страх. — Мы так давно не виделись. — Не было ни дня, что я не думал о тебе, — слишком плотно засел в мыслях. — Тебе не идет быть таким. — Каким? — Сопливым, — смех раздается куда-то в чужое плечо. — Ну пиздец, — тушуется Хосок и приподнимает чужой подбородок на уровне своих глаз. — Нет. — Нет? — он приближается носом и поводит им по белоснежным чужим щекам. — Определенно нет, — Хосок отстраняется и приподнимает удивленные брови, задавая немой вопрос. — Что? — все же озвучивает. — Я не ненавижу тебя, — Чон смеется как бы показывая, что это было само собой разумеющиеся. Хосок оставляет миллиметры между их лицами, но не касается губ, он оставляет это Мину. Он дает ему право выбора. Дыхание опаляет лицо напротив, оно горячее, обжигающие холодные снежные щеки. Юнги согревается, но ему мало. Ему необходимо сгореть. — Не позволяй мне задыхаться рядом с тобой, — умоляюще смотрит блондин в глаза напротив. — Не позволю, — Хосок чувствует чужие губы на своих. Юнги медленно, тягуче касается «ядовитых» губ. Он прислоняться сначала ничего не предпринимая. Ждет, выжидает чужой реакции. Хосок также медленно кладет руку на чужую шею, зарывая ее в линию роста волос. Приоткрывает губы, давая парню больше свободы. Мин сразу же пользуется этим и целует настойчивее, впитывая в себя жгучие чувство, которое просачивается в легкие. Оно окрыляет. У Чона скрывает тормоза, он кусает чужие алые губы, запоминая вкус навсегда. Перехватывает инициативу на себя и целует глубже. Воздух заканчивается слишком быстро, они отрываются друг от друга с громким чмоком. У Юнги несвойственно красные щеки, он сразу же отворачивается и закрывает глаза ладонью, вызывая смешок у Чона. — И этот стеснительный парень только что чуть не сожрал меня? — не удерживается Хо, чтобы не подколоть. — Фу, замолчи, — а сам улыбается, так широко и счастливо и тут же получает нежный поцелуй в висок. Все вернулось на свои места, но все таки приобрело новый оборот. Теперь они целовались. Теперь они дышат. Теперь они вместе.

***

Пора возвращаться в реальность. Чонгук слишком долго позволил себе расслабиться, он забыл про свои обязанности, которые остались на другом конце Земли. Он потерял голову, находясь с Тэхеном. Им нужно поговорить, нельзя так просто разойтись, сделав вид, будто это все произошло с кем-то другим. На закате Чонгук уверено идет в кабинет главного врача, который оказывается на месте. — Я зайду? — спрашивает Чонгук, боясь отвлечь от работы. — Пойдем лучше на воздух, мне нужно пройтись, — улыбается доктор, хватая пачку сигарет с зажигалкой со стола. Вечерний ветер охватывает их и заставляет поморщится от внезапной смены погоды. Тэхен кутается в свой клетчатый шарф, укрываясь им до самых щек. Чонгука согревает сам факт нахождения рядом с ним Кима. Сердце сгорает прямо сейчас. И мгновенное крошится, когда приходит осознание серьезного диалога. Тэхен все видит, он начинает первый: — Тебе нужно идти, — доктор не спрашивает, он будто сам гонит Чонгука подальше от себя. — Я могу остаться, — это звучит настолько неуверенно, словно он спрашивает у Тэхена разрешения. — Не можешь, тебе нужно идти, — настаивает. — Ты прогоняешь меня? — Я хочу лучшего для тебя, Чонгук, — у второго в сердце что-то беспощадно щемит. — Мне будет лучше, если я останусь с тобой, — Чонгук видит, как сменяются эмоции на лице доктора, он будто что-то утаивает. — Не будет, тебе здесь не будет лучше, это все иллюзия, — все таки отвечает Тэхен, он говорит слишком тихо. — Что иллюзия? Твои чувства ко мне? — Нет, они реальны, но это единственное, что здесь настоящие, — «здесь»? — О чем ты вообще говоришь? — у Чонгука начинают болеть легкие, он не может сделать глоток воздуха. — Тебе нужно домой, в свою реальность, Чонгук. Тебе нужно срочно уходить, иначе ты навсегда застрянешь здесь, — глаза доктора покрываются стеклянной пеленой, по щеке медленно стекает холодная слеза. — Я не понимаю… — Твое падение. У тебя не сломано колено - это твое сознание блокирует реальность. Это все, — он обводит указательным пальцем пространство. — Ненастоящее. — А ты? — Чонгук находится в вакууме, он не слышит половину слов Кима. Тишина поглощает весь мир. — Я - часть этого мира, Гу. — и Чонгук понимает, Тэхена тоже нет. Он воображение его сознания. Его придумал сам Чонгук. Для самого себя. В качестве утешения. Легкие сжимаются в попытке сделать новый вдох, но он будто в пропасти, где кислорода нет. — Я не могу сделать вдох, мне очень больно. — Скоро станет легче, — утешает его доктор, но ничего сделать не может, ведь время пришло. Чонгуку пора «домой». — Мне кажется, я умираю, — он оживает, но не в этой реальности. — Я рядом, — через мгновенье его больше не будет во Вселенной совсем. — Я задыхаюсь, мне больно. Больно, больно, больно. Исцеления не будет. — Я не хочу в мир, где не будет тебя, Тэхен. — Там будет реальный мир, там у тебя будет больше возможностей, чем здесь, в подсознании. Это все лишь сон. Ты не можешь вечно хвататься за него, — замолкает, хватая щеки парня. — Не жертвуй своей жизнью, ради того, кого ты сам выдумал. — Я люблю тебя, — Чонгук не плакал со смерти отца, но сейчас у него ощущение, что вся жизнь, которую он строил с рождения испаряется, а единственная искра, которая зажглась так внезапно - угасает. — Я тоже, Гу. Я тоже, — он целует щеки Чона, которые заполнены слезами. Он забирает его боль себе. — Почему это происходит сейчас? — Потому что время истекло, пора просыпаться. — Я встречу тебя снова? В реальности? — Тэхен лишь молчит, он не может давать никаких гарантий. — Скажи, что там мы будем счастливы, — голос так отчаянно дрожит. — Я умоляю тебя, пообещай, — он трясет плечи Тэхена, который все еще молчит. — Ты точно будешь счастлив. — А ты? — у Чонгука разрывается сердце. — Когда-нибудь ты все забудешь, это будет, как сон. А я все еще буду здесь. Помнить. — Я не забуду, клянусь! — Не обещай того, чего не знаешь, Гу, — он грустно улыбается. — Я найду тебя! В любой реальности! Я буду долго-долго искать и найду, — он умоляет Вселенную дать ему еще один шанс. — Только помни меня. Прошу! Чонгук жмурит глаза, сжимая белый халат Тэхена, боясь отпустить. Боясь забыть. — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхен, я надеюсь, что вы вчера не сильно ушиблись. Должен признать, я испугался вчера больше вашего, полагаю. — Все в порядке, — гипнотизирует чужой бейдж Чонгук. Доктор продолжает на него выжидающе смотреть, словно Чон забыл что-то сказать. — Чон Чонгук. Чонгук открывает глаза, беспощадный белый свет лампы атакует глаза. Рядом сидит брат, он уснул, поддерживая голову рукой. На нем белый халат, Чонгук не понимает, что происходит. Он осматривает комнату, делая вывод, что это больничная палата, по правую сторону от него установка, отлеживающая его пульс, который участился. Мысли начинают резко путаться, он пытается отчаянно что-то вспомнить, будто упустил важную крупицу сознания. Перед глазами возникает размытое лицо парня: родинки у носа и под глазом, белый халат, смольные волосы и бейджик врача — Чонгук напрягает сознание, он никак не может вспоминать кто этот парень. Он не замечает движения в стороне, это проснулся Хосок, у которого глаза расширяются в удивлении. — О, Господи! — тот срывается с места, открывает дверь палаты и кричит, что есть силы. — Зовите врача, срочно! Он очнулся! К Чонгуку сразу же подлетают несколько врачей, но ему все равно. Он что-то забыл, что-то очень важное. Кого-то действительно значимого. — Как вы себя чувствуете? — обращается к нему врач, убирая катетер. — Дайте мне листок бумаги и ручку, — на него ошарашено смотрят несколько пар глаз. — Это срочно! Одна из медсестер приносит ему блокнот в клетку и ручку, наблюдая за тем, как Чонгук сразу же выхватывает его из ее рук и начинает что-то записывать. «Его лицо, на носу и под глазом на щеке виднеются родинки, парень в халате носит очки. Любимые сигареты Black Stones. Протез вместо правой ноги от травмы. Лошади.» «— Будем выживать, как Том Хэнкс в фильме «Изгой», готов быть моим Вилсоном? — Только, если ты не потеряешь меня. — Тогда мне придется взять тебя за руку и не отпускать.» «Способ дышать.» — Что ты, черт возьми, делаешь? — Хосок вырывает его из мыслей. Чонгук снова что-то упускает. — Где мы сейчас? — Дома, в Сеуле, — глаза Чонгука резко расширяются, он накрывает их ладонью. Не хочет больше никого здесь видеть. — Что со мной? — Ты только что вышел из комы. Чонгук убирает руку с глаз и отодвигает край одеяла, проверяя ногу. Целая. Травмы колена никогда не было. Он касается ладонью коленной чашечки - не болит. Чонгук поднимает глаза на Хосока и впервые видит, то как сильно изменился брат. Он выглядит намного старше, чем «до». У него отросли волосы и взгляд стал более серьезный, словно вымученным. До него доходит. Прошло не пару дней - прошло очень много времени. Хосок видит, что брат сейчас сломается и просит всех врачей оставить их наедине. — Сколько… Сколько прошло времени? — он не поднимает взгляда, тормозя его на здоровом колене. — Десять лет, Чонгук, — и все рушится с новой силой. Десять лет… Это всего лишь сто двадцать месяцев, это всего лишь три тысячи шестьсот пятьдесят дней, это всего лишь восемьдесят семь тысяч шестьсот часов. Это всего лишь чья-то чертова жизнь. — Почему ты не отключил меня? — Чонгук клянется, он был бы больше рад, если бы его отключили и он не оказался в мире, который он теперь совсем не знает. Если бы он остался в той Швейцарии. Он вспомнил, что он находился в Швейцарии, он отвлекается и добавляет новую запись в блокнот. — Потому что ты дышал. «Чонгук стал его легкими, он дышит с помощью него.» — Чтобы попасть сюда мне пришлось задохнуться. Хосок понимает, что брату сейчас очень нелегко. Он не торопит его с разговорами, он просто очень рад, что тот вообще очнулся. — Приди в себя немного, я схожу позвоню Юнги, — знакомое имя срабатывает сигналом в голове, Чонгук резко хватает брата за руку, вспоминая кому принадлежит это имя. — Кто это? — Юнги? — Хосок вместо ответа получает кивок. — Он мой…мой? — пытается подобрать нужно слово. — Он мой. Чонгук берет блокнот, лежащий рядом с ним и добавляет новую пометку: «Мин Юнги, он учился с «ним» в одном университете и они пошли работать в одно место. Юнги - заместитель старшего врача и психолог на пол ставки.» — Откуда ты знаешь его фамилию? — Значит сходится, — из груди вырывается тяжелый вздох. Хосок не представляет через что пришлось пройти брату. Он отходит к окну, оставляя младшего со своими мыслями и звонит Мину. — Вы наконец-то сможете познакомиться, я так рад, ты представить не можешь, — Хосок делится с парнем своими эмоциями, а Юнги на той стороне провода обещает приехать при первой возможности. — Снежинка, я боюсь, что он будет сейчас немного закрыт в себе, но приезжай, уверен, что ты ему понравишься, — Чонгук слышит это «Снежинка» и замирает в очередной раз. Реальность слишком сходится с иллюзией. Возможно «он» тоже здесь. Чон никак не может вспомнить его имя, он ломает голову в бесчисленных вариациях корейских имен, но не может отрыть в своей голове подходящего. Он забыл.

***

Беспощадное время катастрофически быстро летит, из жизни Чон Чонгука ушло десять лет. Из девятнадцати летнего парня тот превратился в двадцати девяти летнего мужчину. Прошло пол года, которые пролетели по ощущениям намного дольше, чем эти десять лет. Он присоединился к компании старшего брата по защите экологии. Набил татуировку «meine Luft - mein Allheilmittel», переводящуюся с немецкого «мой воздух - моя панацея». Он посвятил ее «ему». Чонгук курит сигареты Black Stones, чтобы чувствовать до боли знакомый запах. Продолжает пытаться жить и вспоминать, но ничего не выходит, память его подводит, собственное сознание блокирует кусок, где был «он». В своих записях Чонгук называет его воздухом, которого лишился. Блокнот заполнился практически до конца, в нем бесчисленное количество записей про парня с красивыми родинками, рисунков, отражающих воспоминаниям, пометок с датами и запахами. Чонгук пытается восстановить хотя бы малейший кусок этой иллюзии. Он узнает Юнги лучше, тот отличается от версии в его сознании. Этот парень правда замечательный, он чертовски подходит его брату, который по правде говоря, очень волновался, когда знакомил их. Все прошло очень хорошо, сейчас же они проводят много времени втроем, выезжают за приделы города и просто веселятся. Но каждый раз, когда Чонгук видит Юнги, то вспоминает о том выдуманном его головой Юнги, который беспощадно не взаимно был влюблен в «него». Настоящий Юнги погряз полностью в Хосоке. Если бы только Чонгук вспомнил «его» имя, тогда бы все стало проще. Тогда можно было бы хоть как-нибудь узнать есть ли вообще такой человек на Земле. Зимним вечером они сидят в доме у Хосока, который оказывается по совместительству теперь и дом Юнги. Чонгук недавно задал вопрос о их знакомстве, оказалось, что это было случайностью, которая переросла в тягу друг к другу. Хосок после трагедии решил, что ему нужен психолог, а Юнги им и оказался. Конечно, когда встречи перестали быть в целях медицины Чон сменил специалиста и пригласил Юнги на свидание. Так и пошло. Чонгук сразу же записал очередное сходство в блокнот. Сознание открыто восстанавливает информацию о всех, но о «нем» ничего. Это так ужасно не честно. — Где мы соберемся на Рождество? — задает вопрос Мин, обращаясь больше к Хосоку, чем к младшему. — Я думал, что здесь. Гу, ты же приедешь? — смотрит на брата почти умоляюще. Он понимает, что Чонгуку сейчас совсем тяжело наедине с собой. — Скорее всего, — не открывает глаз от снегопада за окном. «Чонгук в отместку сгребает снега в ладони и кидает доктору в плечо снежок. Ответная партия прилетает незамедлительно.» — Я думаю позвать ребят, что думаешь? — обращается к Юнги Хосок. Тот сразу же кивает, улыбаясь. — Тогда и Тэхена позовем, если он конечно сможет. Время останавливается. Чонгук резко поднимает глаза и понимает, что это то имя, которое он так долго не мог восстановить в своей памяти. Это тот недостающий фрагмент из его памяти, который ломал его изнутри. Он задыхается. Встает изо стола и пытается отойти к окну, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха. Грохот раздается по комнате, Юнги с Хосоком сразу же поднимаются со своих мест и подлетают к младшему. Он ошарашено смотрит в сторону окна и держится за сердце. — Чонгук! Что с тобой? Тебе плохо? — брат трясет его за плечи, но ответной реакции нет. «— Твое падение. У тебя не сломано колено - это твое сознание блокирует реальность. Это все - ненастоящее. — А ты? — Я - часть этого мира, Гу.» Хосок поднимает брата с пола и тащит его на себе в сторону дивана. Он практически успевает набрать номер скорой помощи, но Чонгук хватает его за руку, обращая внимание на себя. — Не нужно. Я просто вспомнил. Я все вспомнил, — он улыбается. Впервые так счастливо за все эти пол года, что терзал себя мыслями. Из глаз предательски вырываются слезы, но не от горя, Чонгук сейчас действительно счастлив. Ким Тэхен существует в этой реальности.

***

В Рождество все собираются в доме Хосока и Юнги. Приходят друзья старшего Чона, Чонгук знакомится с ними, пытаясь не выдать своего волнения, ведь Мин заверил, что Тэхен точно придет, но позже, ведь у него тяжелая работа. Он работает врачом в детской больнице. До ночи даже в Рождество. Все обсуждают что-то за столом, когда раздается звонок в дверь. Чонгук сразу же замирает, переставая дышать. Он знает, кто стоит за дверью. Юнги открывает дверь пришедшему гостю. Чонгук слышит его голос. Это он. Самый настоящий Ким Тэхен. Глаза Чонгука сразу перемещаются, поглощая его лицо взглядом. Он запоминает его снова. Больше никогда не позволит себе забыть. Две родинки на лице, черные кудри, этот запах, исходящий от Тэхена. Он все поместит в свое сознание снова. Тэхен говорит с Юнги, не замечая Чонгука, который сейчас готов ослепнуть, чтобы образ доктора отпечатался у него на обратной стороне век навечно. Юнги отходит в сторону, приглашая Кима в гостиную. Взгляд доктора сразу натыкается на Чонгука, который улыбается немного разбито. — Привет? — немного скомкано здоровается Тэхен с незнакомцем. Который выглядит слишком знакомо для незнакомца. — Я так ждал тебя, — доктор ничего не понимает, но тепло улыбается в ответ на эту фразу. Это его Тэхен, настоящий. Его воздух. Его панацея. — Ты не против пойти подышать, я ужасно хочу курить, — предлагает Тэхен новому знакомому. А тот не отказывается и протягивает ему пачку сигарет Black Stones, потому что знает, что это любимые Кима. — А мы не встречались раньше? — спрашивает доктор, вытягивая из пачки сигарету. — В этой реальности - нет. Тэхен смеется в ответ и мягко улыбается. Все это кажется очень знакомым, но забытым. Словно он знает Чонгука очень давно. Возможно, это что-то вроде родства душ. Возможно, они встречались где-то в параллельной Вселенной. Это уже не так важно, ведь они оба сейчас дышат в этой Вселенной. Ведь Чонгук сдержал свое общение. Он счастлив, он помнит, он рядом с Тэхеном, который заменил ему воздух. Он снова может дышать.