Котики - к счастью

– Вань, я тебя люблю. Ваня смущенно улыбается. Он не понимает, чем заслужил уже десятое за день признание в любви от Мирона. Он сам не может так часто говорить о любви, хотя любит Мирона не меньше. – Вань, а давай… Давай замутим что-то такое… Ебанутое! Давай? – Мы уже замутили что-то ебанутое, если посмотреть со стороны кого-нибудь зашоренного. Живем вместе, например. Достаточно ебануто? – Ваня уже не улыбается, а почти смеется. – Мы могли бы пожениться, – притворно обижается Мирон, и тут же его глаза загораются нехорошим огнем. Ваня знает этот огонек: вот сейчас, в эту самую секунду Мирону точно пришла в голову идея. Именно ебанутая. – Давай поклянемся, а? – В вечной любви и верности? – хмыкает Ваня. – Да, – Мирон как-то сразу сникает: не ожидал такого скепсиса от Вани, хотя именно от него и надо было ожидать. – Давай лучше к шаману пойдем и пусть он нам ритуал на вечную любовь сделает, – предлагает Ваня другую. Более дурацкую идею, лишь бы хоть как-то сгладить неловкость момента. Если бы можно было, он бы позвал Мирона в ЗАГС. – В натуре! – огонек разгорается вновь. Мирон счастлив. В Питере найти шамана проблема, но они справляются. Сидят в темной дымной комнате, происходит священнодействие – камлание. Суть его Ваня улавливает с трудом, а вот Мирон, похоже, врубается полностью. И он доволен донельзя. – Если предадите свою любовь или по-настоящему обидите друг друга, духи вас накажут, – напоследок сообщает им шаман. Ваня собирается всю жизнь свято следовать тому обещанию, которое он дал Мирону несколько минут назад. И он знает, что Мирон – тоже. Много лет все идет просто прекрасно. Идеально. Они идеальная пара друг для друга. А окружающим знать не обязательно. Никто не знает, что они вместе. Никто не знает, что между ними случилась размолвка, а Ваня не захотел слушать объяснений. Никто не знает, что Ваня в отместку ему задружился с бывшими противниками. Из-за минутной вредности. Никто, кроме Мирона. Он не то чтобы знает. Он скорее понимает все это. Он старается понять, не принимать близко к сердцу. Каждый день напоминает себе, что они свободные люди, что Ваня ему ничем не обязан, что любить вечно нельзя, что сейчас все изменилось, все не так, что Ване так, возможно, проще, чем тащить его на себе всю жизнь. Его добивает небольшой публичный срач, о котором Мирон сначала не знал. Добрые люди скрины принесли. Аккуратно так в личку постучали, начали издалека, а потом вывалили все разом, еще и стикерами издевательскими приправили. Мирон читал и перечитывал, думал и пришел к выводу, что он действительно хуевый человек и чем-то очень сильно обидел Ваню. А Ваня теперь обидел его. Нарочно или случайно – теперь это значения не имеет. Мирон плохо себя чувствует, начинает болеть и в конце концов с ним случается пиздец. Такой, что тур приходится отменить, приходится вообще исчезнуть с радаров. Во всех смыслах.

***

Когда Ване хотелось перемен, он летел в Берлин. И когда хотелось отдохнуть, летел в Берлин. И когда хотелось чего-то интересного. И вообще, в любой непонятной ситуации он летел в Берлин. А под Новый год летел с еще большим желанием. Рождественские ярмарки тому причиной или снег, или еще что, Ваня предпочитал не задумываться. Как не задумывался он и о том, что когда-то именно в Берлине они с Мироном впервые признались друг другу в любви. Это просто совпадение и ничего больше. Рождество прошло, потянулись унылые дни до Нового года. Чем занять себя, Ваня не знал, поэтому бесцельно слонялся по городу, даже фотографировать не хотелось. Бродил и старался не вспоминать. Получалось плохо, но делу немного помогали бары. А иногда и очень помогали. Из полуподвального кабачка Ваня вышел очень довольный собой и пивом. А еще контактами одного симпатичного парня. Он хотел завтра на свежую голову позвонить и пригласить его на свидание. Может, жизнь начала налаживаться? У самой последней ступеньки сидел кот и не шевелился. Ваня его и заметил только потому, что чуть не споткнулся об него. Сослепу и с пьяных глаз решил – скульптура, но потом кот поднялся, фыркнул, отошел в сторону и сел там с наглым и независимым видом. Кот Ване понравился. – Привет, – он наклонился и погладил кота. Тот даже головы не повернул, только ухом чуть дернул. – Котик, ты чей? Кот встал на четыре лапы, потянулся и сел обратно. – Сильный и независимый? – усмехнулся Ваня и почесал его за ухом. Кот соизволил обернуться и громко мяукнул. – Есть хочешь? По-любому – нет. Сильно ты упитанный. Ладно, кот, пока. Он поднялся и пошел домой. На перекрестке остановился, пока горел красный, и вдруг увидел, как под ногами мелькнуло что-то. Пригляделся и узнал кота. – Кыш отсюда! – шикнул на него Ваня, но потом вспомнил, что котам говорить «кыш» не очень прилично и на «ты» тоже не стоит (мало ли) и исправился, – домой идите, пока не потерялись, господин кот. Кот отошел на пару метров и уселся с недовольным видом под фонарем. Ваня решил, что «кыш» его все-таки обидело. Загорелся зеленый, Ваня пошел дальше. У подъезда, выбрасывая окурок в урну, услышал резкий сигнал машины и визг тормозов. Обернулся и опять увидел того же самого кота. Кот в один прыжок подскочил к нему и сел у ног. – Ты за мной шел? – удивился Ваня и присел к коту. – Ты дурак, что ли? Как я тебя теперь хозяину возвращать буду. Кот требовательно мяукнул и ударил Ваню лапой. – Пойдем, накормлю, – вздохнул Ваня и открыл дверь, пропуская вперед кота как гостя. В квартире кот сразу же побежал в гостиную, потом в ванную и опять вернулся в прихожую. Мяукнул и сел перед Ваней, преданно глядя в глаза. – Есть хочешь? У меня как-то еды кошачьей нет. Креветки будешь? Кот опять мяукнул, но в этот раз мягче и, Ване показалось, добрее. Они вдвоем пошли на кухню, где Ваня накормил его креветками, которые оставлял для себя и пива на вечер. Но вечер уже наступил и продолжался, пиво было выпито в баре, и теперь креветки получались не очень-то и нужны. Зато коту пригодились. Кот набросился на угощение сразу. Довольно заурчал и поднял хвост трубой. – О, да ты мне сейчас тут все обоссышь, чувак. И наверняка ты ничей. Был бы хозяйский, у тебя бы такой красоты не было. Кот ел и не обращал внимания на Ваню. Видать, был слишком голодный. Когда он насытился, то развернулся и одним махом заскочил на стол. – Эй, дружище, мы так не договаривались, – возмутился Ваня и хотел согнать кота со стола, но тот одним резким ударом лапы пресек дальнейшие попытки его насильственного перемещения. – И как я есть должен? С котом на столе., что ли? – Мяу! Мряяяя! – громко согласился кот. – Ну да, – согласился Ваня. – И куда тебя теперь? Некастрированный, наглый, красивый. И жрешь, как здоровый мужик. Ладно, поживешь пока со мной, все равно на улицу тебя нельзя выкидывать, красавца такого. А завтра в ветеринарку пойдем. Обчекрыжим тебе лишнее. Во избежание! Он назидательно поднял указательный палец и строго посмотрел на кота. – Мряяя, – ответил кот. Ваня вздохнул и поднялся из-за стола. Кот тут же соскочил на пол и побежал из комнаты, остановился у двери в ванную. – Да, и душ не помешает, – согласился с котом Ваня. Он открыл дверь, и кот юркнул первым. Ваня, вздохнув, вошел за ним. Разделся. Кот нагло смотрел на него. – Че, и мыться со мной будешь? – Ваня повернул кран в надежде, что вода напугает кота, но без толку. Кошак продолжал сидеть и невозмутимо смотрел на струю воды. – Да ты, видать, приученный мыться. Сбежал, что ли? – Ваня встал под душ и задернул шторку, строго сказал коту, – Чтоб не подглядывал. Извращенец! Кот терпеливо дождался его и потом вместе с Ваней пошел в спальню. Внимательно смотрел, как Ваня расстилает постель, как вытягивается в кровати, а потом заскочил и пролез под одеяло. – Эй, куда! А вдруг ты блохастый? Но кот и не подумал вылезать, свернувшись калачиком у Вани под боком. – Вот тебя прежние хозяева избаловали! Ну и наглый, – восхитился Ваня, но сил на борьбу с кошаком уже не было, и он постепенно задремал. Утром кота в своей постели Ваня не обнаружил, но с кухни услышал подозрительные звуки. Его предположения оправдались: кот шастал по столу в поисках еды. – Бля, чувак, извини, креветки всё. Потерпишь, пока я в магазин схожу? А потом поедем с тобой к доктору, проверим тебя. Заодно на кастрацию запишемся. Кот недовольно мявкнул и спрыгнул со стола, гневно посмотрел на Ваню. – Да ладно тебе, куча котов ходят без яиц. Поверь, для домашнего котика это не самое главное. Когда Ваня вернулся, кот встречал его у двери. Мяукал, терся об ноги и вообще казался абсолютным лапочкой. – Какой ты милый с голодухи. Пойдем.

***

А вот визит к ветеринару не заладился. Сначала все шло прекрасно. Кота осмотрели, вынесли вердикт, что он здоров и, скорее всего, привит по календарю, и предложили кастрировать его прямо сейчас: доктор был удачно свободен. На словах о кастрации кошак дико заорал, начал вырываться из Ваниных рук, оцарапал до крови руки, лицо, шею и в конце концов выскочил и спрятался под шкаф. – Видимо, не сегодня. Извините, – вздохнул Ваня и полез под шкаф за своим новым другом.

***

Дома Ваня строго отчитал кота за выходку у ветеринара. Кот облизывался и, казалось, положил на Ванины нотации с прибором. – Мудак ты. Прямо, как Мирон. Для тебя же стараешься, а ты кусаешь. Кот мяукнул и извинительно боднул Ванину ногу. Потом посмотрел в глаза и замурлыкал. – И с чего такие перемены? Точно, как Мирон. Кот замурчал еще сильнее, будто маленький моторчик у него включился. – В натуре, на имя реагируешь? Ну, окей. Пойдем, покажу тебе Мирона. Ваня включил ноутбук, открыл папку с фотографиями, кликнул по одной. Кот запрыгнул к нему на колени и уставился в экран, не переставая мурчать. – Вот, короче, котик, это и есть Мирон, – Ваня замолчал, перелистывая фотографии. Кот сидел рядом и внимательно наблюдал. – Красивый… Блять, до сих пор… Он обернулся к коту и строго на него посмотрел: – Вот зачем ты разбередил? Я уже и забыл, что люблю его. А он… Забил, поди. Живет себе, цветет и пахнет. Даже не появляется нигде. И я его везде забанил. Ты знаешь, что такое «забанить», кот? Кот недовольно мяукнул: наверное, Ванины излияния пришлись ему не по его кошачьей душе. – И хорошо, что не знаешь. У меня ведь даже номера его нет нового. Я бы очень хотел его услышать, хоть слово. Пусть потом на хер шлет, лишь бы услышать его. И попросить прощения, сказать, что люблю. Да, кот? Я же его люблю до сих пор. Ване стало очень тоскливо, и он решил, что горе надо топить. Лучше всего – в пиве. Тем более, что надвигался вечер, и через квартал открылся новый бар, нужно было его навестить. – Сидит тут, кот. Ты за главного, никому не открывай без взрослых. Я скоро буду. Кот сказал: «Муррр» и уселся, обвив лапы хвостом.

***

В баре было круто, и Ваня от этого еще больше страдал. Вот бы сейчас здесь с Мироном оказаться. А потом вместе в кровать. Он заказал еще пива и приуныл. Зря он про Мирона вспомнил. Так долго гнал от себя эти мысли, а тут явился этот кошак, разбередил все. Он разглядывал посетителей в надежде, что к кому-нибудь можно подкатить и хотя бы в быстром перепихе забыться. Безуспешно: все были или парами, или компаниями. Никто на роль разового секса не годился. Ваня вздохнул, расплатился по счету и отправился домой. По пути он понял, что достаточно накидался, чтобы купить елку и устроить себе небольшой праздник. Ноги сами привели его на ярмарку. Живых елок там, конечно, не было, а вот маленькие искусственные продавались широко. Ваня выбрал небольшую елочку высотой в полметра. В соседней палатке купил шаров, гирлянду. В третьей – ароматизатор. Довольный и почти трезвый, Ваня отправился домой по пути прихватив еще пару бутылок пива. Кот преданно ждал его у двери. Казалось, он даже позу не поменял. Но Ваню кот встретил радостным мурчанием. Елку украшали вместе. Ваня вешал шары, а кот одобрительно или не очень мяукал. Потом Ваня распылил ароматизатор. Кот ответил на это чиханием и обиженным мявом. – Мирону тоже не нравилось, – усмехнулся Ваня. – Ну, что котик, давай проводим старый год, хотя еще только тридцатое. Кот мурлыкнул и прыгнул на стол перед ноутбуком: там до сих пор были открыты фотки Мирона. Ваня открыл одну бутылку пива и легонько ударил ею о край монитора. – С наступающим, Мирон. Надеюсь, у тебя все хорошо. Люблю тебя, и прости. Бутылка закончилась быстро. Вторая еще быстрее. Ваня вспомнил, что у него есть остатки вина, и допил его. Его разморило, и он лег спать, прижав к себе кота. Тот сопротивления не оказал и свернулся у Вани под боком, завел свою мурлыкающую песню, наверное, чтобы Ване лучше спалось. Под утро у Вани затекло все тело, стало очень неудобно лежать, кто-то от души развалился на кровати, сдвинув Ваню на самый край. Ваня приоткрыл один глаз и сквозь сон буркнул: – Мирон, подвинься. Но Мирон только потянулся и закинул на Ваню все руки-ноги. Случайно одна рука соскользнула вниз и уверенно обхватила член через штаны. С Вани сон как рукой сняло. Он вывернулся из-под Мироновых ладоней и сам сгреб его в охапку. – Иди ко мне. Мирон был голый и сонный, а потому не сопротивлялся. Ваня втянул его в долгий ленивый поцелуй, разрешая попутно раздеть себя. И когда уже оба были голыми, спросил: – По-быстрому сейчас, да? Хочу тебя, соскучился. Я только потрогал тебя, а уже чуть не обкончался. – Утром наверстаем, – ответил Мирон и потерся об Ваню стоящим членом. – Еще как наверстаем! – пообещал Ваня и скользнул вниз. Он не соврал, он на самом деле соскучился по Мирону. И даже не минета сейчас хотелось, а гладить Мирона везде, целовать маленькими короткими поцелуями, все тело, каждую впадинку и выпирающую косточку. Обвести губами и языком каждую татуху. И только потом коснуться головки. Ваня сходил с ума от этого чудесного сна. Ему не хотелось просыпаться, тем более, что таких ярких снов давно уже ему видеть не доводилось. И пусть он даже кончит во сне, как школьник в пубертате, плевать. То, что происходило сейчас, было самым кайфовым в его жизни. Он облизывал шелковистую головку, дразнил дырочку языком, посасывал и втягивал в рот, создавая вакуум (он помнил, что Мирону нравилось именно так). Он проходил широкими движениями языка от головки к яйцам, вбирал член в рот максимально глубоко, а потом с блядским хлюпаньем выпускал обратно. Головка упиралась в глотку, Ваня давился слюной, но вздохи Мирона были такими сладкими, что умереть хотелось. Он облизывал яйца и забирал их в рот по отдельности и (с большим трудом) вместе, ласкал кончиком языка нежную кожу за яйцами, едва-едва задевая сжавшийся вход. И ему казалось, что он кончит, даже ни разу не прикоснувшись к себе. В нёбо ударила сладковатая струя, и Ваня замер. Он ощущал пульсирующий член, горячий, нежный, он чувствовал, как Мирон под его ладонями вздрагивает и стонет его имя. И слышал слово «люблю». – И я тебя люблю, Мирон, – он лег рядом и ощутил горячую ладонь на своем члене. – Уверен? – И я соскучился, Вань. Я тоже тебя хочу. Люблю. А дальше Ваня провалился в нирвану, и сон вдруг стал каким-то мутным, почти черным пятном, завершившимся маленькими салютами под закрытыми веками. Одной частью сознания Ваня подумал, что утром надо будет сменить простыни, раз уже такая хрень случилась, и провалился в беспамятство окончательно. Проснулся он ближе к обеду. За окном пасмурнело последнее утро уходящего года, кота рядом не было. Он снова гремел чем-то на кухне. Ваня ощупал простыню рядом с собой. Сухая. Ощупал себя. Голый. Начали закрадываться сомнения в собственной адекватности. Или просто он вчера так напился, что не помнит теперь, как встал ночью, передернул и лег спать? Видимо, второе. Надо завязывать с бухлом. Он вылез из постели и пошел на кухню. – Ну, что, котик, опять мне блох разбрасываешь? – У меня нет блох, вообще-то, – заявил Мирон, наливая кофе из турки в кружку. – Я сварил по-быстрому, ничего? Ваня схватился за дверной косяк. – Это че за хуйня? – Ну, извини, я не спец в варке кофе. Не хочешь, мне больше достанется, – голый Мирон невозмутимо уселся за стол и отпил кофе. – Кстати, насчет наверстать еще в силе? И мне понравилось, что ты меня котиком называл. Я теперь хочу быть ласковым и нежным, как кот, чтобы тебе приятно было. – Мирон? Я ебанулся, да? Я не просто буханул вчера, а че-то принял? Меня кроет? Или я уже кони двинул и теперь в раю? – Насчет тебя не знаю, а я был в раю этой ночью. Я люблю тебя, Вань. И тут Мирон сделал самую подлую вещь в их с Ваней жизни. Он плеснул на него немного горячего кофе. – Блять! – заорал Ваня и начал изо всех сил дуть на руку. – Вчера кошак поцарапал, сегодня ты. Охуенно! – Это чтобы доказать, что ты не спишь. Прости, – Мирон взял его руку, подул на ожог и поцеловал. – У кошки боли, у собачки боли, у Ванечки заживи. Ну, помогло? – Кстати, о кошках. Ты кота не выпускал? Не слышно его. – И не будет слышно. Никогда больше, я надеюсь. Ваня непонимающе поднял брови. – Я – кот. Видишь, я даже голый. Потому что стал котом, пока в ванной лежал. Чуть не утонул тогда, кстати. – Ну-ка, че это за охуительная история, – напрягся Ваня. – Все просто. Помнишь, мы в Питере к шаману ходили? И он еще сказал, что если предадим любовь или кто-то из нас обидит другого, то духи накажут? Ну и вот, этим летом была последняя капля, видать. Духи обиделись и превратили меня в кота. Только почему меня, а не тебя, не понимаю. Я тебя хуевым человеком не называл. – И ты с лета так – котом? – удивился Ваня. – А тур? А кто о тебе заботился вообще? – Так поэтому тур и отменил. Так-то кот не смог бы рэп читать. У него же лапки. А заботился…Семья обо мне и заботилась. А когда я узнал, что ты в Берлине, я из дома сбежал и пошел тебя искать, я тоже тут живу. Не знаю, духи эти таинственные мне помогали, или просто кошки лучше людей ищут, но я тебя быстро нашел. А ты меня не выкинул. Спасибо тебе. – Я хотел тебе отрезать яйца, – задумчиво пробормотал Ваня. – Я сопротивлялся. Иначе, кому бы я без яиц нужен был бы? Вот сегодня ночью ты не пожалел ведь, что они у меня есть. Правда? Ваня грустно кивнул. – Прости меня, Мирон. И за лето прости, и за все. Я люблю тебя. Прости, что так много времени мне понадобилось, чтобы признать это. – И ты меня прости. Я тоже виноват. Не хочу с тобой больше расставаться. Никогда. – Давай кота заведем? Семья без кота неполная получается. – А у нас семья? – робко уточнил Мирон. – Когда мэрия откроется, обязательно будет семья. И котик, – ответил Ваня. – Котики – к счастью. Идем наверстывать.