Демон

Рук не могла уснуть. Что-то мешало ей сегодня расслабиться и оставить проблемы до утра — она то и дело мысленно возвращалась к былым и нынешним тревогам, вспоминала прошлое. За краткий промежуток времени в её жизни произошло столько всего, не было и пары лишних минут, чтобы обдумать все заботы, что свалились на хрупкие девичьи плечи. Казалось, ещё позавчера она была воронёнком, с трудом прошедшей инициацию. Вчера — подающей надежды прилежной подопечной Пятого Когтя. А сегодня она уже Рук, причина возрождения алчных богов, неудачливый лидер и изгнанный Ворон. Поток мыслей прерывает звук шагов. И кто в столь поздний час ещё не отошёл ко сну? Рук быстро вскочила с дивана в ожидании. Ночной сквозняк холодным прикосновением огладил её голые щиколотки. Дверь открылась на удивление тихо. Быстро. Дерзко. Надменно. — Луканис? — Едва начала девушка, но тут же поймала на себе взгляд пурпурных глаз. — А, это ты, Злость. Он закрыл дверь и со странной улыбкой сделал несколько шагов ей навстречу. Одно появление Злости на пороге заставило де Риву забеспокоиться. Их отношения были… напряжёнными. Чаще всего она старалась избегать его внимания, поскольку — всем магам Тедаса давно известно — с демонами шутки плохи. С ними всегда нужно быть настороже, быть внимательной, предусмотрительной. Один неверный шаг, и твоё тело тут же обернётся вместилищем для коварного порождения Тени. И, пускай, Злость обрёл вместилище в лице небезызвестного Антиванского Ворона не по своей воле, он всё ещё был демоном, а значит, представлял опасность. — Будь добр, возвращайся в комнату и дай Луканису мирно поспать. — Эльфийка показательно отвернулась и начала перебирать бумаги на письменном столе, всем своим видом намекая, что не заинтересована в его компании. — Рук тоже не спит. Она делает глубокий вдох, в попытке сдержать волнение. — Да, не спится. Думаю… о всяком. Но это не должно тебя беспокоить, — она вновь поворачивается к нему лицом и продолжает, — пожалуйста, уходи. — Нет. Я пришёл к тебе. Его голос звучит уверенно и смело. Он делает ещё один шаг, оглядывая точёную фигуру — на Рук была лишь сорочка, что едва скрывала от взора полуночного гостя контуры её тела. Силуэт эльфийки завораживал взгляд искушённого демона. Бледная кожа де Ривы покрылась мурашками, а ткань одежды предательски подчёркивала затвердевшие от холода соски. Она была красива. В тёплом свете светильника и лазурных бликах аквариума девичий стан выглядел как никогда волшебно, и Злость не отказал себе в удовольствии окинуть взглядом каждый изгиб её тела, что расшевелило внутри него алчный, потусторонний, зудящий голод. — А Луканис знает, что ты здесь? — Нет. Я не собирался спрашивать. «Ну конечно. И зачем я спросила?» — подумала де Рива, пытаясь сообразить, как спроводить нежеланного посетителя. Злость был спокоен и вкрадчив. Оценив фигуру собеседницы, он подошёл ближе, следя за реакцией. Девушка в некотором напряжении поддерживала зрительный контакт, стараясь сохранять самообладание. Когда ладони демона осторожно ложатся на её бёдра, девушка испуганно отступает, выставляя перед ним руки. — Что ты делаешь? Не подходи. Эльфийка безуспешно пытается разглядеть в его лице ответ. Что он задумал? Как далеко он готов зайти? И как ей утихомирить Злость, чтобы не навредить Луканису? Нужно срочно что-то придумать. Вдруг у неё получится достучаться до Ворона, как это случилось в прошлый раз? — Верни Луканиса назад! Сейчас же. Она изо всех сил пытается звучать строго, но неуверенный голос выдаёт её с потрохами. — Или что? Сопротивление девушки немного забавляет демона, он поворачивает голову и берёт её за запястье. — Или мне придётся прогнать тебя силой. Она стряхивает его хватку с руки и хмурится, бросая взгляд на подушку, что всегда хранила под собой верный кинжал. — Я пришёл поговорить. — Пока это у тебя плохо получается. — Я знаю, что тебя беспокоит и знаю, что тебе нужно. Я пришёл заключить сделку. Он смеётся над ней? Думает, что за годы обучения магии у наставника Воронов она так и не усвоила главный урок? Девушка скрестила руки на груди. — Никаких сделок не будет. — Не торопись с выводами, Рук. У меня есть кое-что, что может заинтересовать тебя. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Думаешь? Он вскинул брови. — Ноша лидера оказалась слишком тяжела, не так ли? Ты думала, что будешь держать всё под контролем, пока гном не восстановит силы. Что это временное решение. Но где он сейчас? Всё ещё в лазарете, а ты — на передовой, снова рискуешь своей жизнью ради мизерного шанса на успех. Потому что больше некому. Потому, что так надо. — Ты собрала отряд, ты помогла каждому из них, но этого оказалось мало. Всё ещё винишь себя за неудачу в Вейсхаупте. Если бы ты была лучшим лидером, если бы поступила иначе, если бы сражалась отчаянее — может, тогда вы бы одержали верх, погибло бы меньше стражей, а кинжал Соласа лишил бы Гиланнайн жизни. — Но этого не произошло. И теперь тебе вновь нужно решать чьи-то проблемы, поддерживать, быть рядом. Но где они, когда тебе самой так отчаянно нужна помощь? Слова Злости задели Рук за живое. Её самочувствие как будто действительно мало кого интересовало, хотя девушка всегда была на виду. Все разговоры с приятелями, так или иначе, сводились к их заботам. Даже если кто-то спрашивал девушку о прошлом или настоящем, то только для того, чтобы начать диалог, а после перевести его в нужное русло. — Молчишь, Пташка. Молчишь, потому что знаешь, что я прав. И я здесь, потому что ты мне небезразлична. Де Рива не знала, но это было правдой. С первого дня на Маяке демон отчаянно желал встретиться с эльфийкой лично. Она была другой, не похожей на прочих смертных, которых ранее встречал Злость — сложной, многогранной, отчуждённой. Тёплой в общении с Вороном, но бдительной с ним. Луканис предусмотрительно не подпускал его к девушке, отчего демон не стеснялся прибегать к силе, чтобы перехватить контроль. Рук вызывала столько чувств, она была загадкой. Загадкой, которую хотелось разгадать, несбыточной мечтой, к которой так хотелось приблизиться. Потусторонним светом, за которым хотелось следовать. И демон не намерен терпеть, когда дело касалось его прихоти. —С чего мне тебе доверять? Даже Луканис тебе не доверяет. — Луканис. Повторил за ней Злость, зацепившись за имя, как за соломинку. — Ты любишь его, но он тебя избегает. Прячет чувства внутри, не давая тебе и шанса увидеть его привязанность. Это ранит, не правда ли? — Ты… Девушка опешила. Она не планировала обсуждать свои чувства ни с кем, а тем более с демоном, что причиняет Ворону боль. — Ну же, Рук. Неужели тебя не беспокоит то, что он уделяет внимание другим девушкам? Например, ледяной магессе. С ней он не стесняется, не ограничивает себя в комплиментах. Чем она лучше тебя? Эльфийка хотела противопоставить ему что-то, но была прервана, едва открыв рот. — Она не лучше. Его уверенный и вкрадчивый голос точно бальзам на глубокую рану. Слова текут так складно и гладко, будто капли вина в изящный бокал, и, кажется, Злость видит девушку насквозь, намеренно касаясь болезненных точек непоседливыми пальцами. — Я точно знаю. Демон вновь медленно приближается к ней, но Рук всё также осторожна и собрана. — Я не буду пользоваться ситуацией, чтобы сделать что-то, на что он не согласен, Злость. — А кто сказал, что не согласен? Он каждый день думает о тебе, представляя, как снимет с тебя одежду — слой за слоем — как украдёт поцелуй с твоих губ, пока ты будешь нагая извиваться на нём, с каждым движением приближаясь к заветной разрядке. Рук стало не по себе. Ворон определённо не желал бы, чтобы та услышала всё это, но отчего-то её тело покорно отозвалось на слова демона, распаляя внутри неведомое прежде желание. — Или его фантазии, когда он видит тебя на Маяке? Замечала, как он бросает мимолётные взгляды каждый раз, когда ты нагибаешься? Или как старается подавить в себе дикое желание заглянуть в вырез твоей шёлковой рубашки, которую ты словно нарочно надеваешь, когда собираешься посетить кладовку? Он вновь и вновь представляет, с каким наслаждением снимет её с тебя и пометит поцелуем каждый сантиметр бледной кожи. Злость знал, как задеть нужные струны на душе эльфийки — он беззастенчиво играл её чувствами, вызывая в Рук нужный и столь желанный для себя отклик. — А знаешь, какие сны он видит о тебе прямо сейчас? Ммм. О том, как он прижимает тебя к стене своей тёмной, маленькой комнаты, легко спускает с тебя штаны, вонзается зубами в твоё плечо и берёт грубо, не спрашивая. Без размышлений и сожалений. Так, как хотел бы сделать в реальности. Рук сделалось нехорошо. Она начала нервно перебирать пальцами, напрягаясь, точно стрела на тетиве. — Подумай хорошенько. Тебе плохо. Одиноко. Ты хочешь его также, как и он тебя. Даже сейчас — я чувствую, как твоё дыхание участилось, щёки покрылись румянцем, а внизу живота звенит напряжение. Такое томительное, такое сладкое. Как бы ты ни старалась скрыться, но твоё тело говорит само за себя. Ты пахнешь вожделением, надеждой, страхом прикоснуться к чему-то новому, но столь желанному… — Так в чём дело? Когда последний раз кто-то относился к тебе также? Сгорал от необузданного, безграничного желания обладать твоим телом? Что-то идёт не так. Де Рива чувствует дикий страх, окативший её холодной водой с ног до головы. Она бледнеет и на мгновение замирает, точно белоснежная мраморная статуя, будучи не в силах пошевелиться. Демон замечает это и пытается осторожно прикоснуться, отчего та вздрагивает, а память мгновенно рисует в голове до ужаса знакомую картину. Злость на лету схватывает реакцию эльфийки, останавливается и вкрадчиво всматривается в остекленевшие от страха глаза. — Знаешь, а я ведь чувствую тебя насквозь. Ловлю твои мысли, как кошка ловит неоперившегося птенца. Что тебе вспомнилось? Она вертит головой. Молчит и закрывает глаза, пытаясь хоть как-то спрятаться от его взора. — Да, я вижу. У него схожее лицо. Высокий, искусный, темноволосый. Тот, кто принёс тебе боль. Нет. Это в прошлом. Я больше никогда не вернусь туда. Ты не заставишь меня вернуться туда. — Замолчи. Пусть умолкнет. Пусть больше никогда не открывает своего рта, чтобы не обратить эти воспоминания в жизнь, чтобы не дать девушке возможности вновь столкнуться с ними. — Его хмельное дыхание обжигает шею, да нет сил, чтобы оттолкнуть. Жестокие руки изучают девичье тело, да разум не слышит криков о помощи. Сколько бесконечно долгих мгновений ты провела в его объятиях, безуспешно пытаясь спастись от назойливого внимания… Ты не знаешь. Ты не можешь знать! — Замолчи! — Если бы не Тейя, случилось бы страшное. Он думал, что может без спроса взять то, что ему не принадлежит. Думал, что твоё тело — лишь инструмент для удовлетворения его прихоти. Оставь меня в покое. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?! — Хватит! Перестань! Это случилось много лет назад, но девушка до сих пор помнит каждое мгновение той роковой ночи. Она так хотела стереть это событие из памяти, забыть как страшный сон, но что-то внутри никак не отпускало её, наполняя душу щемящей болью и терпким чувством вины. — Он был неправ. Ты никогда не принадлежала ему. — Пожалуйста, замолчи… Её голос срывается на шёпот, и Рук не может сдержать слёзы, что предательски легко слетают с густых ресниц. — Илларио Делламорте. Имя, что не даёт тебе спокойно спать. Невыносимо больно. Сердце защемило, и нервы девушки не выдерживают — она в отчаянии толкает демона, попутно уворачиваясь от ответной попытки схватить её за локоть. Следом быстрым движением Рук выхватывает кинжал с постели и направляет на собеседника. — Уходи прочь. Сейчас же. Несмотря на всю решимость, её глаза полны боли и отчаяния. Но Злость не намерен сдаваться так просто — он проверяет её на прочность. Желает расшевелить старую рану, чтобы помочь ей затянуться. Демон поднимает ладони вверх. — Хочешь, я убью его? Хочешь, я заставлю его заплатить за всё, что он сделал с тобой? На щеках де Ривы вновь заблестели серебристые слёзы. — Или тебе нравится вспоминать об этом? Нравится изводить себя мыслями о том, что происходило тем вечером? — Зачем ты мне всё это говоришь? Чего ты добиваешься? Казалось, с каждым словом демона у эльфийки всё меньше сил, чтобы противостоять его напору. — Скажи, учили ли тебя Вороны быть послушной, позволяя противнику получить всё, что он хочет прежде, чем вонзить в его горло клинок? — Или, может, тебя учили прислушиваться к своим ощущениям? Что говорит тебе твоё тело? — Хранят ли твои бёдра отпечатки его жаждущих пальцев спустя столько времени? Расскажи, как ты изо всех сил отталкивала его гибкое тело ладошками, втайне мечтая о том, чтобы он сделал это с тобой? Чтобы хоть на минуту почувствовать себя желанной, представить себя любимой? Это было чересчур даже для демона. Рук рычит от злости и бросается на него с неистовой яростью. Мужчина перехватывает её за талию, отбрасывая в сторону, но юркая девушка тут же возвращается и замахивается на соперника кинжалом. Злость легко уклоняется и делает выпад, но в следующий миг эльфийка быстро приседает и ставит ему подножку, роняя Ворона на пол. Тот не успевает встать, как у его горла тут же блеснуло стальное остриё. — Клянусь, если не Луканис, я бы сейчас же перерезала тебе горло. В её голосе демон слышит гнев. Задавленный, забытый, спрятанный. Гнев, что спустя столько лет с новой силой вскипел ярким пламенем. — Никто больше не сможет тебя обидеть. Обещаю. Я убью их. Убью всех. Каждого, кто посмеет угрожать тебе. Кто посмеет даже помыслить о том, чтобы навредить тебе. Для существа, у шеи которого блестит лезвие кинжала, тот на удивление спокоен. — Илларио. Солас. Эльгарнан. — Их дни сочтены. Рук не шевелится. Она сердито смотрит в его глаза, в любой момент готовясь отразить удар. Но демон не собирался нападать, слова — его заточенный стилет, и большего ему не требуется. — Позволь мне помочь тебе. Я могу дать тебе то, в чём ты нуждаешься. В переизбытке чувств, Рук, кажется, уже и сама плохо понимает, в чём по-настоящему нуждается, отчего доводы демона звучат ещё убедительнее. — Луканис. Твои тревоги отступают, когда ты рядом с ним. Но он ли пришёл к тебе ночью, чтобы предложить помощь? Он ли знает о том, что скрывается за душой у юной Рук, ведущей неравный бой с богами? Знает ли он то, что сотворил с тобой его кузен? Девушка молчит, поджимая губы. — Ты уже знаешь ответ, Пташка. Это был я. Ты же не думала, что, вступая с ним в отношения, избежишь моего внимания? — Он так и не поцеловал тебя, не так ли? Он боится. Но я не боюсь. Не беги от своих чувств. Ты жаждешь этого. И я могу дать тебе всё, чего ты так хочешь. Подтолкну его. Приведу к тебе. Он станет твоим безраздельно. Взамен лишь попрошу взаимности. Обещания. Тебя. И ни каплей больше, чем ты разрешишь мне взять. Рук печально отводит взгляд. Она, должно быть, самая жалкая магичка из всех, раз слова демона так легко и складно ложатся на её душу, не давая той и шанса на сопротивление. — Неужели ты не хочешь узнать, как отражаются нежностью в сердце крепкие объятия возлюбленного? Как твоё тело наполнится теплотой и умиротворением, когда он подарит тебе первый поцелуй? Как ты почувствуешь себя желанной от одного его прикосновения к тонкой шее? Нет, это неправильно. Она не должна так поступать с Луканисом. Сердце стучит в висках, ладони потеют, а живот сводит от волнения. Слишком запретно. Слишком… желанно. — Знаешь, сколько ещё изгибов скрывается под слоем его брони? Как поблёскивает бронзой кожа на точёных мышцах его живота, когда он напрягается? Хочешь сосчитать, сколько шрамов украшает его крепкую спину? Вдох. И ещё один. Сколько ещё девушка сможет терпеть демоническую игру, сохранив в себе хотя бы крупицы той, кто раньше звалась Рук?.. — А, может, хочешь узнать, как сильно его руки могут сжать твою талию в порыве страсти? Как щетина будет царапать твою нежную кожу, а клыки будут оставлять на тебе отметины? Я могу показать тебе всё это. Злость совершает последний удар. Быстро находит её глаза и вглядывается так пристально, будто видит насквозь. — И я смогу любить тебя лучше него. Поверь мне. Позволь мне. Де Рива дрожит, её взгляд мечется, точно у галлы, пойманой в охотничий капкан. Он лукаво улыбается, опаляя шею девушки жаром своего дыхания, осторожно касается запястья, но та… не сопротивляется? Демон вкрадчиво отводит руку с кинжалом от своего горла в сторону, пальцы эльфийки слабеют и невольно отпускают рукоять. Оружие падает о каменный пол, ярким, роковым, губительным звоном завершая негласный договор меж ними. — Принимаю всё, что ты захочешь мне отдать. Он прищуривается, приоткрывая рот. — Сейчас. Медленно проводит тыльной стороной ладони по её волосам, оглаживая скулу. — И навсегда. Цепкий взгляд падает на губы. Он подбирается ближе, останавливаясь за миг до касания. — Доверься мне. Поворачивает голову, и его вкрадчивый голос сменяется шёпотом. — Отдайся мне. Девушка, кажется, поддаётся, и Злость чувственно оплетает её язык своим, жадной рукой обвивая тонкую шею и поглаживая угол челюсти большим пальцем. Она тихонько всхлипывает под его напором и прикрывает глаза, из которых тотчас роняет хрусталики слёз на его колени. Поцелуй демона жадный, неотвратимый, томительный. Так не целуют первых встречных в знак мимолётной симпатии или супругов спустя двадцать лет крепких отношений. Нет. Его поцелуй точно знак, клеймо. Заявление прав на эту смертную, безоговорочный и нерушимый контракт о том, что отныне она будет принадлежать только им двоим. Все знают — демоны не любят делиться, но Злость согласен разделить эту девушку с Вороном. Так даже интереснее. Мужчина тянет де Риву к себе за талию, меняясь с ней местами. Она лежит под ним, не находя себе места, в растерянности раскинув руки в стороны. Демон снимает свою рубашку, оголяя загорелое тело. Свет от свечи ярко играет на белоснежном, поистине демоническом оскале. — Знаешь, его тело сейчас и в твоём распоряжении тоже. Он довольно ухмыляется, подставляя крепкий торс под её ладони. — Наслаждайся, Пташка. Злость вновь опускается к ней и хаотичными, неосторожными движениями зарывается в волосы, путая локоны озорными пальцами, изо всех сил вдыхая её запах. Корица. Мелисса. Ваниль. Куда больше, чем демон мог чувствовать прежде. Рук позволяет себе слегка поцеловать его шею, обхватывает талию тонкими ножками и закрывает глаза, отдавая партнёру инициативу без остатка. Он впивается зубами в её ключицу, с упоением расплёскивая по языку солёный, металлический привкус. Борода мужчины ощущается приятной щекоткой на непривыкшей к ласке коже. — Как думаешь, что он скажет, когда увидит на твоей шее следы? Злость оставляет ещё один укус прямо под ухом. — Как он отреагирует, если я скажу, что это его рук дело? Третий укус оказался больнее прежних — из уст Рук вырвался всхлип, и демон тут же принялся зализывать повреждённое место, наслаждаясь тем, как под его касаниями девушка потихоньку расслабляется. — Или я не стану ему говорить, и тогда он начнёт ревновать тебя к другому. К кому-то более смелому. Решительному. Страстному. Внимание Злости привлекло длинное изящное ухо — мужчина не стал отказывать себе в удовольствии испробовать хрупкую раковину на вкус, осторожно касаясь края зубами. — Нет, так не пойдёт. Я обещал привести его к тебе. Он обводит контур хряща языком и эльфийка не в силах сдержать глубокий вздох от стимуляции столь чувствительной точки. — Я скажу ему. Но сперва хочу насладиться тобой сам. Сорочка с треском сдаётся под натиском его крепких рук, оставляя девушку лежать перед ним обнажённой. Демон оглядывает худощавое тело, взглядом зацепившись за небольшую татуировку на рёбрах. — Вороний череп? Какая преданность гильдии, Рук. Уверен, Луканис оценит. Он улыбнулся и прильнул к маленькой груди, обводя контуры округлостей носом и едва касаясь кожи обветренными губами. Девушка напряжённо вздохнула, когда пальцы демона коснулись розовых сосков, играючи перекатывая их между собой. Спустя какое-то время Злость спустился к её ногам, помечая поцелуями каждую родинку на своём пути. — Отсюда ты выглядишь ещё прекрасней. И пахнешь потрясающе. Демон неторопливо целует её бёдра, проводя пальцами по гладкому животу. Когда его игривый язык касается чувствительного бугорка, девушка напрягается, глубоко вздыхая. Он замечает тень беспокойства на лице Рук и берёт её ладонь в свою. — Расслабься. Мы занимаемся любовью, а не сражаемся на арене Воронов. Подыгрывая себе большим пальцем, он рисовал узоры на нежной коже, наслаждаясь тем, как тело эльфийки отвечало ему взаимностью. Девушка впивалась рукой в его ладонь и сдержанно постанывала, не желая давать тому однозначного ответа на умелые ласки. Но Злости этого и не требовалось, сладкое и ароматное тело смертной — уже само по себе ответ на вопрос. Движения языка неторопливы, Злость внимательно изучал вкус Рук, в воображении сравнивая его со своими ожиданиями. Солёная карамель. Освежающий пломбир. Миндальный крем. Пальцы мужчины легко проникают внутрь, отчего пульс де Ривы постепенно ускоряется, и демон жадно облизывается, когда видит, как легко она принимает его. Запах девушки насыщается новыми нотами, отчего Злость с наслаждением продолжает ласкать плоть языком, подыгрывая себе ритмичными движениями пальцев. Наблюдая за тем, как ноги эльфийки напряглись в сладостном ожидании, он останавливается и, поднявшись на колени, спускает с себя штаны. Избавившись от остатков одежды, Злость вновь возвращается к губам Рук, размазывая ещё тёплую смазку прямиком на её изящных боках. Подстраивается поудобнее, касаясь лобковой костью живота девушки, вынуждая ту ещё сильнее раздвинуть ноги и обхватить его шею пальцами. Демон входит в неё без предупреждения, слишком быстро и навязчиво, отчего эльфийка съёживается и вскрикивает. — Тебе больно, Рук? Он вмиг замирает, кладёт ладонь на её щёку и внимательно вглядывается в беспокойные глаза. — Только не говори, что это твой первый раз… Она бросила на него испуганный взгляд, и блики в его пурпурных глазах блеснули дьявольским огнём. — Тогда у меня для тебя приятный сюрприз. И как вы двое умудрились терпеть так долго? Он ехидно смеётся и подхватывает её бедро под ягодицей, осторожно входя чуть глубже. — Он будет с тобой нежен. Я прослежу. Эльфийка закусывает губу, чтобы отвлечься от неприятных ощущений и запрокидывает голову. Злость дарит ей ещё несколько поцелуев, осторожно растягивая непривыкшее тело. В ней так горячо и тесно —демону кажется, что именно так должно ощущаться овладевание смертным телом, в отличие от того, какое ему насильно устроили магистры венатори. Спустя несколько неторопливых толчков, Рук, кажется, расслабляется, и демон припадает к её груди, обводя ладонью бледное плечо и подхватывая ртом чувствительную горошину соска. Эльфийка поглаживает его волосы, зарываясь пальчиками в корни прядей. Злость удовлетворённо рычит под её рукой, точно приручённый зверь, и продолжает осторожно двигать тазом, вслушиваясь в изменчивое дыхание девушки. Большим пальцем демон приоткрывает её рот и мгновенно ловит губами тихий стон. Девушка обхватывает палец мужчины губами, обводя его влажным язычком, а Злость в ответ довольно хмыкнул, смотря на неё свысока. — Умница. Ты быстро учишься. Движения демона становятся всё отчётливей и уверенней, отчего тело девушки ритмично вздрагивает ему в такт. — У меня есть кое-что специально для тебя. Он выходит из Рук, поднимает её, подхватывая под рёбрами, и легко усаживает сверху. — Помню, тебе снилось нечто подобное на прошлой неделе, когда ты ненароком уснула в кресле на кухне. Мечты сбываются. Он хихикает, проводя ногтями по бёдрам де Ривы, подталкивая её двигаться. — Не стесняйся. Гори для него, Рук. Он так хотел оказаться с тобой в одной постели. Эльфийка хватается за его запястья и осторожно покачивается вперёд-назад, прислушиваясь к ощущениям в теле. Тепло и сладко. Именно так ощущается любовь? Тонкий запах девушки сменяется яркой страстью и пламенем — Злость ловит аромат зелёного яблока, спелых мандаринов и кустовых роз. Он поднимает к ней ладони, и она опирается о них, чтобы помочь себе сильнее оттолкнуться. Движения становятся уверенней, и де Рива уже не сдерживает стоны, беззастенчиво слетающие с прежде невинных губ. Отдаётся процессу безраздельно, отпустив своё тело и душу в это путешествие за ручку с демоном. — Ты отлично справляешься. Я расскажу ему, как ты извивалась на его члене. Позволить смертной воплотить в жизнь порочные мысли, бессовестно использовать чужое тело для собственного наслаждения и целиком отдаться первобытной страсти — всё это доставляло ему неописуемое удовлетворение. Безраздельная власть над похотью и нуждой наполняла разум потустороннего существа блаженством, а обладание той, к которой он так давно мечтал приблизиться хоть на миг, делало их связь ещё слаще. Даже в столь неоднозначной ситуации движения девушки, как всегда, плавны и изящны — демон не в силах оторвать глаз от того, как в напряжении играют мышцы её живота, а маленькая грудная клетка поднимается и опускается в такт толчкам. Эльфийка, кажется, устаёт, и тогда Злость вновь подхватывает её, переворачивая на спину. Толкается в неё с новой силой, языком собирая капельки пота с ямочки меж хрупких ключиц. Вздохи де Ривы становятся громче, демон облизывается, а его пальцы впиваются в её кожу сильнее, оставляя на сладких бёдрах красные полумесяцы. Когда Злость замечает, что Рук вот-вот достигнет пика, он останавливается и опирается локтями по обе стороны от её головы, лишая эльфийку возможности отвернуться от его пристальных фиолетовых глаз. Девушка отвечает разочарованным вздохом, а он с ухмылкой протягивает к ней длинный влажный язык, точно змей, и она послушно ловит его губами. Только тогда демон награждает её глубокими толчками, выбивая из лёгких остатки воздуха. — Ну же, Рук. Я чувствую, что ты на грани. Закончи для меня. Закончи для нас. — Злость, я сейчас… — Знаю, Пташка. Его слова стали последней каплей — тело эльфийки взорвалось тысячей мелких мурашек, окатив её волной огня с ног до головы. Она зашлась в громком стоне, оттягивая длинные пряди чёрных волос ослабевшими пальцами, вытягивалась в длинную струну, готовая играть для своего демона любую мелодию, какую тот пожелает. Удовольствие Рук отозвалось в Злости лавиной неописуемых ощущений, коих ни одно создание Тени не имело возможности испытать прежде. Это сладкая боль, что разлилась в каждом уголке его сознания, что наполнила его бытие новым смыслом, отодвигая остальное на задний план. Это дуновение ветра солнечным утром, поцелуй прибоя на кончиках пальцев ног, шелест густой листвы на деревьях родного края. Страсть. Непокорность. Возрождение. Смысл. Принятие. Любовь смертной. Сознание демона вскружилось от переполняющих чувств, ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. В то же время, Рук с трудом пыталась отдышаться и вернуть себе ясность сознания, инстинктивно держась за предплечья партнёра, как за спасительный трос. Тело Ворона не столь выносливо, как того бы хотел Злость, и демон чувствует, что напряжённое наслаждение вот-вот сменится расслаблением, отчего он судорожно хватается за мягкое тело девушки, пытаясь взять от последних мгновений близости всё возможное. Демон с боем отвоюет каждый вздох, каждый нервный импульс, каждый запах и каждый звук, что только способны даровать смертные тела. Он сжимает, кусает, царапает её тело, совсем не стараясь сдерживаться. Кровь вскипела в его жилах, и Злость протяжно шипит, неистово скалясь и изо всех сил зажмурив глаза. Внутри девушки становится горячо от его семени, ноги ослабевают, и демон едва не заваливается на неё, в последний момент удержавшись на весу крепких рук. Сделав пару громких вдохов, Злость проводит языком по шее эльфийки, даря ей последний — особенный — укус за ночь. Слабый, осторожный, нежный. — Смущение и стыд, в перемешку с похотью. Распробую их позже, когда верну Луканису его тело. Демон с влажным звуком выходит из разгорячённой девушки, не без удовольствия оглядев метки, которые ранее оставил на её коже. Неторопливо проводит по девичьим губам указательным пальцем. — Неделя — и Ворон сам прибежит сюда, вот тебе моё слово. Договор, скреплённый на твоих устах, будет исполнен. Он проводит носом вдоль её уха, слегка прикусив мочку. — Я приду к тебе следующей ночью. Бросает взгляд на ткань, что ранее была ночной сорочкой. — Можешь не утруждать себя выбором подходящей одежды, она нам не понадобится. — До завтра, Пташка.