indulgence

      Уилсон находит Хауса сидящим на полу в гостиной и уткнувшимся лицом в подушку кресла. Он сразу же понимает, что по какой бы причине диагност там ни находился, ничего хорошего это не сулит, поэтому останавливается прямо за диваном и произносит: — Хаус.       Хаус только бурчит в ответ, не поднимая головы, и Уилсон хмурится. — Хаус, — повторяет он.       На этот раз Хаус поднимает голову, поворачивая еë к Уилсону и хмурясь. Его лицо бледное, кожа вокруг глаз красная, на подушке два мокрых пятна.       Уилсон сразу же смягчается. — Грег. — Не надо, — огрызается Хаус, но в его голосе нет привычного укора.       Уилсон подходит ближе и опускается на колени рядом с ним. — Что случилось? — Я упал, — говорит Хаус. — Разве это не очевидно?       Уилсон вздыхает и помогает ему встать, но потом Хаус отказывается от помощи дойти до дивана. Уилсон смотрит, как тот хромает туда, а затем оглядывает гостиную. Он уже собирается начать задавать вопросы, как вдруг замечает пустой стакан из-под скотча на каминной полке и трость Хауса в другом конце комнаты.       Он вздыхает, решив пока не обращать внимания на пустой стакан, и пересекает комнату, чтобы взять трость. — Почему она здесь? — У тебя есть навыки дедуктивного мышления? — спрашивает Хаус.       Уилсон берëт трость и подходит с ней к дивану, опирается на неë и глядит на мужа. — Почему ты пытался ходить без трости?       Хаус не поднимает на него взгляд. Он долго не отвечает, и Уилсон уже собирается снова спросить, когда Хаус говорит: — Стейси всë ещë испытывает ко мне чувства.       Уилсон выглядит удивлëнным; он ждëт, что Хаус продолжит, но когда тот даже не поднимает на него глаз, спрашивает: — Откуда ты знаешь? — Она мне сказала, — прямо говорит Хаус, по-прежнему не глядя на него.       Уилсон хмурится. — То есть, сначала ты пригласил Кэмерон на свидание, а теперь говоришь мне, что женщина, с которой ты встречался более пяти лет, всë ещë испытывает к тебе чувства? — Это не имеет никакого отношения к свиданию с Кэмерон, — настаивает Хаус. — Тогда какое это имеет отношение к чему-либо? — спрашивает Уилсон. — Какое отношение ко всему этому имеют чувства Стейси к тебе? — Я думаю, это имеет отношение ко многим вещам, — говорит Хаус. — Во-первых, Кадди предлагает ей работу, так что угадай, с кем мы будем чаще видеться? — Ты ей уже сказал? — возмущается Уилсон. — Потому что она, возможно, не очень-то и захотела бы бросаться на тебя, если бы знала, что ты замужем! — Она замужем! — возмущается Хаус. — Она замужем, я замужем, это еë не остановит! — И ты просто позволишь этому случиться?! — восклицает Уилсон. — Нет! — кричит Хаус. — Я не хочу, чтобы это произошло! Я не хочу, чтобы что-то из этого произошло! — Тогда почему ты беспокоишься о сексе с ней, если не хочешь заниматься с ней сексом?! — спорит Уилсон. — Потому что ей будет всë равно! — рассерженно отвечает Хаус, пугая его; диагност тут же отводит взгляд и обхватывает голову руками. — Ей будет всë равно, если я скажу ей, что замужем. Ей будет всë равно, если я скажу ей "нет". Она всë равно это сделает.       Уилсон колеблется. — Грег... — Прекрати, — огрызается Хаус. — Почему ты так говоришь? — спрашивает Уилсон. — Как ты думаешь, почему я так быстро, — медленно спрашивает Хаус, — согласился на отношения с тобой? Так скоро после того, как она ушла?       Он поднимает глаза на Уилсона, и, к удивлению онколога, кажется, что Хаус вот-вот снова расплачется. Уилсон садится на диван рядом с ним; он ведëт себя тихо, ему любопытно. В его глазах читается вопрос, который он не хочет задавать вслух.       Хаус снова отводит взгляд и продолжает: — Если между мной и Стейси оставалась хоть капля эмоциональной близости до того, как она решила, что это еë работа – принимать за меня медицинские решения... — говорит Хаус. — Неважно, как сильно она старалась после операции. Я не хотел переставать злиться на неë. Я злился на неë и до операции, но, по еë словам, на это не было уважительной причины. Ну, хоть частичное повреждение моей ноги оказалось достаточно веской причиной.       Уилсон колеблется. — Я... не уверен... — Тебе нужно, чтобы я объяснил это по буквам? — резко говорит Хаус, сердито глядя на него. — Я не был влюблен в Стейси много лет. Я жил с ней, я занимался с ней сексом – если это можно так назвать, – но она разрушила эти отношения задолго до того, как сломала мне ногу.       Уилсон на мгновение замолкает, а затем мягко произносит: — Грег... — Может, хватит? — Хаус огрызается, пытаясь отстраниться от него, но он не может встать, так как в руках у него нет трости.       Уилсон хватает его за руку и притягивает ближе к себе. — Грег, — говорит он, и на этот раз Хаус не протестует. — Просто... расскажи мне, что случилось. — Она изнасиловала меня, — Хаус срывается, его голос становится низким; у Уилсона перехватывает дыхание, но он ничего не говорит, поэтому Хаус продолжает. — Несколько раз. И, возможно, ещë больше, в обозримом будущем. — Почему ты сказал Кадди "да"? — спрашивает Уилсон.       Хаус делает такое лицо, будто у него есть четкое мнение по этому вопросу, но он не может подобрать слов; наконец, после минутного колебания, он говорит: — Я хотел... чтобы она увидела меня. Я хотел, чтобы она увидела, что я... в порядке. Я не такой уж и замечательный, но у меня есть муж и работа, которая мне нравится, и я просто хотел, чтобы она знала, что она... не весь мой мир.       Они оба долго сидят в тишине, Уилсон обнимает Хауса. Наконец Уилсон, положив голову Хаусу на плечо, произносит: — Жаль, что ты мне не рассказывал.       Хаус смотрит прямо перед собой. — Что бы это изменило? — Я бы не стал развлекать Стейси, — говорит Уилсон. — Я бы не бросил тебя, чтобы пойти с ней на ужин. Я бы вообще не оставался еë другом все эти годы. Я бы сказал Кадди: «Нет, не нанимай еë, она изнасиловала моего мужа».       Хаус морщится. — Не говори этого.       Уилсон вздыхает. — Ты хочешь рассказать Кадди? Или это стоит сделать мне? — Я тут подумал, может, мы никому не скажем? — предлагает Хаус. — Хаус, — говорит Уилсон; он пытается заглянуть ему в глаза, но Хаус отворачивается, поэтому он пальцем поворачивает его голову к себе. — Мне всë равно, если ты думаешь, что это будет забавный социальный эксперимент – узнать, что Стейси думает о тебе. Ты нервничаешь, что она собирается тебя изнасиловать. Снова. Я не хочу, чтобы она была в больнице. Я не хочу на неë смотреть. Я не хочу, чтобы она была где-то рядом с кем-либо из нас.       Хаус медленно моргает, и по его щеке скатывается слеза. Он выглядит так, будто хочет смахнуть еë, стереть все признаки слабости, но Уилсон держит его так, что он не может этого сделать. Вместо этого он колеблется, прежде чем наклониться вперëд и нежно поцеловать своего мужа – очень нехарактерно для него. Поцелуй целомудренный, поэтому он почти сразу отстраняется. — Не надо... — медленно начинает Хаус и обрывает Уилсона, когда тот начинает протестовать, —...рассказывать Кадди об этом сразу же.       Уилсон бросает на него любопытный взгляд, и Хаус продолжает: — Я хочу увидеть выражение лица Стейси, когда она узнает, что мы женаты.       Улыбка Уилсона не сходит с его губ. — Твоей команде потребовалось почти пять месяцев, чтобы понять, что мы женаты, — говорит он. — Не уверен, что хочу, чтобы она была рядом так долго. — Я надену свое кольцо, — обещает Хаус. — И я не большой поклонник публичного выражения чувств, но мне бы... очень хотелось увидеть выражение еë лица. — Грег, — мягко произносит Уилсон. — Джеймс, — отвечает Хаус, печально смотря на него.       Уилсон проводит большим пальцем по плечу Хауса. — Ты играешь в опасную игру. — Я знаю, — тихо произносит Хаус. — По крайне незначительным причинам, — он смотрит Уилсону в глаза. — Побалуешь меня?