Чувства и их волки

[5]

– Ага, продолжай, чувак. У тебя столько же шансов пойти с ней на свидание, сколько у меня перепихнуться в ближайшие полгода. Дерек смотрит, как он немного откусывает от сэндвича и бесстыдно таращится на Лидию, которая прихорашивается рядом с уличным кафе. – Почему ты снова это делаешь? – Дерек хмурится. Стайлз глотает и смотрит на него: – Чувак, весь смысл происходящего в том, что она может узнать инкуба. Теперь мы знаем – строитель с кетчупом на рубашке вряд ли подозреваемый. – Нет, – Дерек качает головой. – Вся эта... ненависть к себе и самоуничижение. Это беспокоит. На самом деле, беспокоит уже какое-то время, и Хейл понятия не имеет, почему. Возможно, с таким отношением он сталкивается каждый раз, когда смотрится в зеркало. Стайлз откладывает сэндвич и картинно хватается за грудь: – Оу, это здесь ты должен сказать, что я прекрасный человек, и мой будущий партнер будет самым счастливым человеком на свете? Да, думает Дерек, но вместо этого сжимает челюсть. – Здесь я говорю, что, если ты можешь лишь подумать в таком ключе, кто-нибудь обязательно об этом узнает и использует против тебя. – На лбу Стайлза появляется задумчивая складка, – а ты заслуживаешь не иметь подобную самооценку – или ее нехватку, – чтобы из-за нее попасть в беду. Он, не скрываясь, смотрит на Стайлза. – Ты даже не осознаешь, но постепенно втягиваешься в это и действительно начинаешь верить, что никто не захочет тебя. Что ты недостаточно хорош для них – но это не так. На самом деле, ты заслуживаешь самого лучшего, и да, любой будет счастлив находиться рядом с тобой. После этого наступает тишина, в которой Дерек почти видит, как мозг Стайлза оглушительно взрывается. Оскорбленное и смущенное выражение лица поминутно смягчается, взгляд Стилински порхает напротив его, и закрадываются первые сомнения. Он не должен был– может быть, он зашел слишком далеко, говоря… – В смысле, для стаи. Ведь что случается с одним, случится со всеми? – Стайлз смотрит на него так, словно сам не верит в сказанное; будто он хочет, чтобы Дерек не согласился. – Верно? Дерек открывает рот, не совсем уверенный, что хочет ответить, но в этот момент в их лобовое стекло приземляется женская туфля – оба испуганно вздрагивают, – а потом Лидия буквально напрыгивает на высоченного парня с выпученными глазами. – Ох, черт!.. – Стайлз поспешно вываливается из машин, – чувак, сначала Лидия и спецоперация, потом – бро-разговоры! Бро, думает Дерек и пинает инкуба в живот.

[4]

– Это действительно необходимо? – спрашивает Стайлз. Он закинул одну ногу на стол, и теперь жует ручку так, словно она нанесла ему смертельную обиду. Дерек вынужден согласиться – Дитон только выглядит желающим помочь, когда все сходится к таинственному «балансу», которому он служит. Дерек все еще хотел бы знать, где именно был баланс, когда его семью забаррикадировали в их собственном доме и сожгли заживо. – Слушай, бро, ты сам сказал, что не можешь найти ничего полезного в своих исследованиях. Арджентов не было дома несколько месяцев. – Скотт смотрит на Дитона, будто ищет ободрения. Дерек возмущен тем, что Скотт, кажется, доверяет ему так безоговорочно, но Стайлз хотя бы разделяет его подозрения, – просто ... послушай его. Запомните советы, и если что-нибудь случится, когда вы будете одни… Лидия вздыхает: – Всегда одно и то же – серебро, обезглавливание, рябина– – Это люди-тени, Лидия, - прерывает ее Дитон, умудряясь звучать снисходительно и терпеливо. – Они не похожи ни на что, с чем вы сталкивались раньше. – Как я могу убить их? – спрашивает Дерек, покончив с формальностями. Стайлз сардонически приподнимает бровь и делает руками нечто похожее на стрелку, указывающую на оборотня. – Настоящие вопросы, народ. – Вы не можете, – просто говорит Дитон. – Люди-тени живут на духовном уровне, и есть только способ изгнать их на другую сторону. – Ну, само собой, – соглашается Стайлз. – Теперь, чтобы лучше понять их, вы должны знать, откуда они берутся. – Дитон обращается к реальному ноутбуку и открывает, господи Иисусе, PowerPoint, – первые отсылки датируются Европой в Темные века… Стайлз растекается по стулу и яростно ерзает. Дерек отстраненно размышляет, как он вообще может пережить школьную неделю, если десять минут лекции Дитона заставляют парня чесаться, морщиться и даже пинать пятками воздух. Лидия прилежно делает записи – ее карандаш летает на бумагой, записывая каждое словно ветеринара, – Скотт покорно кивает. Дерек пытается оставаться заинтересованным, правда, но– Крошечный шарик бумаги приземляется ему на колени, и он поднимает голову, чтобы увидеть, как Стайлз, опираясь на одну руку, кивает в его сторону и улыбается. Что за?.. Он разворачивает бумагу, только чтобы увидеть слово скуууууууучноооо, исполненное крошечными каракулями. Тайные переписки? Серьезно? Разве нынешнее поколение не безудержно чатится в мобильных приложениях? Дерек расцарапывает когтями бумажку и бросает Стайлзу обратно, малодушно рыча «Повзрослей», пока никто не смотрит. Тот усмехается, гордый и чуть разозленный, и продолжает писать в своей тетради. Дерек полон решимости игнорировать его – что абсолютная правда, но ноги Стайлза длиннее, чем выглядят, и даже дотягиваются до передней ножки стула Дерека. Он вздыхает и разворачивает записку, Пошли на свиданку? Да[ ] или Да[ ] Дерек уверен, что вся кровь хлынула ему в уши примерно за шесть секунд. Это просто смешно, он взрослый человек. Записки от восемнадцатилетнего, несносного маленького– – Все в порядке, Дерек? – спрашивает Дитон, и он возвращается на землю. Стайлз выглядит так, как будто вот-вот упадет в припадке от чистого восторга. – Э-э, – говорит Дерек, а затем ожесточает выражение лица. – Послушайте, я уверен, что это действительно интересно, но у нас нет времени. Просто перестаньте быть таким упрямым и скажите, как избавиться от этих существ. Скотт выглядит почти разочарованным, но Дитон осторожно кивает: – Конечно. Итак, если мы пропустим несколько страниц и подойдет к итогу нашего слайд-шоу… Когда у них наконец-то есть план действий, Стайлз подкрадывается к нему уже после клиники – невинный, как агнец божий. – Хм, ну, ты не ответил? У меня будет свидание на весенней вечеринке? Мы могли бы уединиться, – усмехаясь, говорит он, и Дерек с трудом засовывает сжатые кулаки в карманы джинсов. – Заткнись, Стайлз. И если на его щеках все еще цветет румянец, наверняка этого никто не замечает.

[3]

– Не мельтеши. – Однажды меня похитили и избили, и это было менее неприятно, чем вот это всё! – Почему вы в моей квартире? – спрашивает Дерек, разбирая пакеты с продуктами. Он уверен, что на этот раз запер дверь. На самом деле он отчетливо помнит, как включил сигнализацию. – Естественное освещение здесь великолепно, – говорит Лидия, стоя к ним спиной и проверяя камеру. Стайлз сидит на краю стола, одетый в шикарные брюки и рубашку с расстегнутым воротничком. Угасающее дневное солнце улавливает все острые углы и мягкие линии на его лице. От Стайлза дыхание перехватывает. – И все-таки это не ответ. – Он думает, я собираюсь наделать фоточки-нюд и развесить отпечатки своей задницы на антикварной мебели, – предлагает Стилински и отворачивается от окна. Лидия тяжело вздыхает. – Я так рада, что убедила тебя остаться в одежде, – невозмутимо добавляет она. – Дерек, ты отвлекаешь объект. – У объекта есть имя! – возмущается Стайлз. – Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – безнадежно повторяет Дерек, глядя на них по очереди. Мороженое в его сумке наверняка тает, он записал трехнедельную Игру престолов, но на его чердаке завелись настырные подростки. Стайлз поднимает руку, чтобы взъерошить идеально уложенные волосы, но в последнюю секунду просто приглаживает виски. Дерек уверен, что Лидия послала свой знаменитый Смертельный Взгляд, который всегда затрагивает мельчайшие струны души всех окружающих ее существ – Лидия делает мне профиль для школьной газеты, – объясняет он с придыханием. – Серия «Будущее Бикон-Хиллз», или же это для сайта знакомств, о чем она не упомянула. Баньши неодобрительно хрюкает себе под нос: – Тебе он не понадобится, если ты будешь спокойным и таким же сногсшибательным, как я сегодня показала. Да, Дерек? Она словно беззвучно говорит «не согласишься, и я вытащу твои когти пинцетом, который, возможно, лежит в моей сумочке». Дерек приподнимает брови и кивает. – Конечно? – поддакивает он. Лидия включает камеру предварительного просмотра, чтобы показать ему недавние снимки. У него вырывается свистящее определенно, и Стайлз наблюдает за ним с задумчивым выражением лица. Лидия фотографирует и снова смотрит на крошечный экран. – Идеально, – улыбается она. Дерек сжимает губы, чтобы случайно не согласиться.

[2]

– Кицунэ, специализирующаяся в японоведении. Разве это не слишком… – он на секунду раздумывает над корректным словом, – очевидно? Глаза Киры расширяются от восторга, она роняет свои заметки и поворачивается к нему лицом. – Святое дерьмо! – говорит она по-английски, прежде чем переключиться на родной язык. – Не знала, что ты говоришь на японском! – Я долго не практиковался, – объясняет Дерек. – Как по мне, звучит очень хорошо, – Кира разглаживает страницу книги. – Из всех людей здесь, именно я должна узнать как можно больше о своей культуре. – Стайлз думает так же, – ухмыляется оборотень. – С тех пор, как он начал изучать мифологию, я получаю множество ночных звонков с просьбами отделить правду от вымысла. Мгновение Кира просто смотрит на него сияющими глазами: – Твое лицо меняется, когда ты говоришь о нем. Дерек отводит взгляд: – Просто он такой человек. Она внимательно рассматривает его лицо, а потом тонко улыбается. – Такой, но не для всех. Скотт рассказал, что они самые молодые люди в Бикон-Хиллз, против которых есть ордеры на приближение менее десяти метров. Дерек повторяет ее слова про себя, чтобы понять – он действительно заржавел без обновления навыков – и ухмыляется: – Это вполне объяснимо. – Но только не для тебя? – В свое время, возможно, но не сейчас. – Я же вижу, что твое сердце оттаивает, когда вы рядом… – У него есть подобные трюки для каждого. Он замечательный, и для меня честь называть Стайлза другом, – под взглядом Киры Дерек чувствует себя непоседливым ребенком и добавляет: – для нас всех. – Хм-м, а ты уверен, что хочешь быть его другом? – она прищуривается, – помни, ты не должен врать на японском. Иначе накличешь невезение. – Это не правило, – морщит нос Дерек. – Ладно, я надеялась обмануть тебя, – Кира озорно смеется и указывает на себя: – кицунэ. Дерек улыбается, пока она не склоняет ободряюще голову, и вздыхает. – Это то, чего он хочет. Не могу сказать, что не думал о большем, но я счастлив просто быть в его жизни. До тех пор, пока он позволяет мне. Дверь в комнату Киры оглушительно открывается, являя им снимающего рюкзак Стайлза (который точно не должен быть дома в такое время). – Черт, я был так уверен, что опоздал, но это всего лишь вы… – он некоторое время разглядывает их, пока не останавливается на Дереке, – вы говорили по-японски? Оборотень отворачивается с легкой паникой в груди: – Я… помогаю Кире? Та раздраженно цокает языком, что Дерек мужественно игнорирует. – Ладно, но я слышал свое имя, чувак, – Стайлз заметно оживляется. – Вы говорили обо мне? Или только он? Кира было открывает рот, но Дерек умоляюще прерывает ее: – Я… Говорил, какой ты резкий? – Стайлз хмурится, и он быстро продолжает, – но в последнее время это не так. Кицунэ колеблется, затем согласно ведет плечами: – Да, намного меньше. Стайлз усмехается, хватает подушку и почти попадает ею в Дерека. – Вижу, мой отъезд не сделал тебя меньшим мудаком. Дерек не смотрит на Киру, которая на периферии качает головой.

[1]

Они уже готовятся к выходу, когда глаза Лидии тускнеют, а блестящие слезы почти скатываются по щекам. Дерек не помнит, как процарапал дыру в столе, только боль от острых кусков обработанной древесины, когда она прошептала: – Они забрали Скотта. Никогда не было настолько очевидно, каким сильным якорем Скотт был для Киры, прежде чем его отняли у них. Она вздрагивает и дрожит, когда Дерек успокаивает Айзека по телефону, а его волк беспокойно рычит через их связь; мы работаем над этим, мы вернем его, нет, не возвращайся домой, мы будем держать тебя в курсе. Стайлз спокойнее, чем Дерек ожидал. Он вышел из комнаты, чтобы позвонить Мелиссе – пообещать, что у них все под контролем, но Дерек видел, как долго парень сжимал железные перила на балконе, прежде чем вернуться обратно. Это проклятие – так хорошо знать его. Стайлз похож на гору, которая теперь неуклонно рушится. Лидия и Дэнни до сих пор не отследили телефон Скотта, когда Дерек заходит в клинику сообщить Стайлзу последние новости. Тот недвусмысленно говорит Дитону, что поможет, и Скотт будет спасен, и если этого не произойдет, Стайлз вернется за ним… Дерек хочет бояться - Стайлза и за него. На самом же деле у него просто что-то болит глубоко внутри. На складе рябиновый пепел запечатан даже в стены, чего еще можно было ожидать. Стайлз ни секунды не колеблется – просто выскальзывает из джипа с атамом, заткнутым за пояс джинсов, и прикрепленным к лодыжке Магнумом 44-го калибра. Дерек вынужден смотреть, как он уходит. Чувство собственной бесполезности поднимается по сосудам вместе с кровью, кожа ноет от невозможности сделать хоть что-нибудь. Как истинный альфа может истекать кровью в здании, куда нет хода его стае? Вид Стайлза кружит голову, и он бежит, уже не стараясь воззвать к голосу разума. – Будь осторожен, – выдыхает он. Стайлз кивает, словно неживой, и это побуждает сбивчиво продолжить; – я серьезно. Скотт сильнее тебя, даже если ты не сможешь… Мы найдем другой способ. Просто– Будь осторожен. – Та штука забрала его, потому что он хорош, – говорит Стилински одновременно с обрушившимся дождем, и затем смотрит на Дерека. – Она питается им. Он лучший из нас, мой… – его голос ломается, и вместе с ним разбивается сердце Хейла, – мой брат, и если сегодня кто-то умрет, то точно не он. Стайлз пожимает руку Дереку, и тот поспешно отвечает: – И не ты. Пожалуйста, Стайлз, я– Подобные разговоры произошли уже сотни раз, но теперь Дереку тошно быть на другой стороне и умолять не жертвовать собой. Стайлз останавливается, вслед за ним замедляет шаги и оборотень. Слова горят на кончике языка и в грудной клетке. Идет дождь, и он молча умоляет небо не оплакивать двух лучших друзей, которые умрут друг за друга – не сегодня. – Возвращайся, – говорит Дерек вместо того, что рвется из легких. Я скажу ему, когда он выйдет, обещает он себе, сжимая челюсть. Стайлз кивает и исчезает в тени.

[+1]

Скотт восстанавливается медленнее, чем обычно. Когда Стайлз вывалился из склада, поддерживая друга, тот был покрыт укусами, иссушен от потери крови, голодный, с язвами на запястьях от покрытых аконитом цепей. Дерек уверен, что только помощь Кире в фокусировке обстрела молниями здания удержала его от пересечения барьера. На вторую ночь, когда Дерек почти физически чувствует боль от вида Мелиссы, уснувшей рядом с больничной койкой, Стайлз присылает ему смс: последняя дверь справа, в конце коридора. Дерек накрывает миссис Маккол пледом, снова проверяет мониторы и капельницы Скотта и выходит в опустевший холл. – Стайлз? – мягко спрашивает он, толкая дверь. Тот уже на нем, прежде чем волчьи глаза способны привыкнуть к темноте: теплый жар губ, всепоглощающий аромат, пока Стайлз цепляется за его рубашку, как за спасательный жилет. Дерек падает в это с головой, целует в ответ, и хрупкая надежда зарождается где-то в низу живота. Руки ужасно трясутся, каждая его клетка заряжена электричеством. А потом он чувствует кое-что под первым шлейфом приятных запахов – отчаяние и безрассудство, ощущает, как содрогаются губы напротив его рта, и он отступает. – Стайлз… – хрипло каркает Дерек, но тот потерян в своем безумии и крепко держится за чужую шею, – Стайлз, стоп. Их щеки все еще соединены, и Дереку нужно напрячься, чтобы расслышать крошечный срыв его голосе. – Пожалуйста, – умоляет Стайлз, закрыв глаза. – Пожалуйста, мне нужно… Нужен ты. Сейчас. Он целует оборотня в уголок рта, где уже колется щетина, а Дерек напоминает себе о кислом запахе Стайлза, окружающем их под стать кокону. – Ты расстроен и напуган. Я не могу– - Я хочу, - решительно прерывает Стилински. Он смотрит прямо в глаза, но есть что-то сломанное в его выражении лица. – И я знаю, что ты хочешь... – он отводит взгляд и вдруг выглядит неправильно застенчивым, – ты же хочешь меня, правильно? Неуверенность в голосе заставляет Дерека желать разорвать кого-нибудь на куски. Теперь его слова не развеяны, как пепел – они свободно проходят через едва сомкнутые губы: – Да, – говорит он решительно и громко в пустой комнате, – конечно, хочу– Всегда. Стайлз не реагирует – просто бросается вперед и целует его снова, но этого недостаточно. Теперь слова сказаны, и Дерек должен заставить его услышать их. Или сказать снова. – Стайлз… – он на мгновение прикасается к нему и сразу отодвигается, – ты не понимаешь, это не может быть так… – глубокий взгляд янтарных глаз ослабляет его защиту, – я люблю тебя. И тебе больно, ты, может быть, в шоке, и я хочу помочь тебе– Но не так, я не могу поступить так с тобой, – он дрожащими пальцами держит Стайлза за низ рубашки, и тот выпрямляется. – Ты неправ, – уверенно возражает Стилински и кладет ладонь на шею Дерека, привлекая к себе. – Мне надоело притворяться. Каждый из нас почти умирает раз в несколько месяцев, и я не могу– Я не хочу умереть, Дерек, не зная тебя. Он целует снова, сладкий и вдохновленный, и непролитые слезы витают между ними запахом соли: – Мне нужно, чтобы ты сделал всё лучше. Люблю тебя, Дерек, и… Заставь это пройти. Дерек бессилен против такого. Он проглатывает остальные мольбы, как яд, выжигая боль. Стайлз прижимается к двери, и Дерек направляющей рукой уводит его с осторожными поцелуями. Он благоговейно кладет его на накрахмаленные простыни и проводит носом по нежной коже горла, оставляя за собой невысказанные обещания. Стайлз перестает формировать слова, выгибаясь до каждого прикосновения, приветствуя каждую ласку, будто она исцеляет его изнутри. Стайлз покрывается мурашками от теплого дыхания, он задыхается, когда Дерек обхватывает его рукой, и шепчет поощрение в шею. Дерек погружается в него, хочет вытянуть боль, и для него не существует ничего, кроме чужих губ и рук; но вены даже не чернеют. Стайлз дрожит под ним, нахмурив брови, и задерживает взгляд, когда они делят вдохи. Это не просто темная комната – это сфера спокойствия, где нет недосказанных слов, и они уже не будут такими, какими были еще час назад. Дерек целует его через оргазм, пьет в свое удовольствие, и находит себя с рукой Стайлза в волосах и губами на виске. Они прижимаются друг к другу, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Их переплетенные тела говорят все, на что у них никогда не хватало смелости. Дерек думает об упущенных возможностях, о словах, которые он не произнес и потом корил себя в одиночестве. Они больше не имеют значения. Это лучше: это счастье, потому что рядом с ним лежит Стайлз, и теперь Дерек готов сказать всё вслух.