Рождество для демоницы

      Виксария откровенно не понимала людские традиции. Уже год как она живет на этой странной земле — и снова белоснежные хлопья падали с небес, из-за чего дьяволица сдержанно рыкала, то и дело отряхивая ледяные снежинки со смоляной копны кучерявых волос. Наступал вечер, зажигались огни ночного Сильверпорта, отовсюду звучала веселая музыка и радостный смех.       А она торопилась после работы домой. Сегодня отпустили пораньше и чувствовала женщина себя полной сил и готовой на новые свершения. В предпраздничной суете заказов привалило щедро, но сегодня Уолтер всеми правдами и неправдами уговорил ее провести этот вечер с ним — разве можно отказать этим умоляющим глазкам?       Как там люди говорят? Какая-то собака… желтая такая… короче, вот на нее Уолтер и был похож в этот момент, разве что хвостом сиреньим не завилял от радости, когда Виксария, закатив глаза и вздохнув, но буркнула то самое «ладно».       — Почему людишки так веселятся? — раздеваясь в прихожей, хмыкнула суккуб, едва не рухнув через мяукающего подле ног Водоросля — кот настойчиво требовал пищи. — Да чтоб тебя… опять тебя твой хозяин голодом морит?!       Из-за угла показалась светлая голова удивленного Уолтера:       — Никто его голодом не морит…       — Да ну? А почему этот… этот… комок шерсти, — Виксария с прищуром покосилась на полосатого кота. — Орет и ведет меня к миске? Дал бы ему уже еду!       «Уж если деньги кончились, мог бы рыбы наловить в море, пока плавал к матери», — раздраженно про себя подумала дьяволица. О том, чтобы поделиться своими сбережениями, речи не шло вообще — тем более, судя по реакции этого пушистого наглеца сухие мелкие камушки ему нравились гораздо меньше свежей рыбы. Зачем тратить деньги, если можно совершенно бесплатно добыть для своего питомца то, что он точно съест?       Виксария прошла вглубь квартиры, вдыхая приятный мясной аромат — Уолтер, напевая тихую неизвестную мелодию, самозабвенно готовил ужин.       — Водоросль на диете, поэтому питается по времени, — объяснил парень, ставя перед суккубом дымящуюся кружку, — Иначе он ест не в меру много и толстеет.       Виксария выразительно закатила глаза, тем самым четко прокомментировав свою позицию насчет кота, который теперь мурлыкал и терся о ноги хозяина, а то и вставал на задние лапки пытаясь достать до заветного мясного кусочка. Отхлебнув из поданной сиреной кружки, она поперхнулась:       — Ты чем меня травить вздумал?! — возмущенно закричала демоница, от неожиданности Уолтер чуть не уронил сервировочную тарелку. А обернувшись и столкнувшись с чужим свирепым взглядом, виновато втянул голову в плечи, миловидно улыбнувшись:       — …это сырный латте с черной солью. Решил повторить рецепт из кофейни неподалеку. Переборщил с солью?       О страстной любви Уолтера к сыру она сто раз слышала, но о том, что он додумается до сыра в напитках…       Виксария скривилась, отставив кружку на кофейный столик:       — Какой смертный идиот придумал — кофе с сыром и солью? Это же… это же ерунда какая-то! Совсем с ума сошли! Еще и развесили на улицах огни — не настоящие факелы, а какие-то жалкие пародии на них!       Тихий смех сирены прервал ее поток возмущений, из-за чего Виксария растерянно запнулась. Голубые глаза Уолтера сияли от радости подобно морским жемчужинам.       — Что не так?       — Эти огни называются гирляндами. Сегодня Рождество.       — Рождество? — Виксария недоуменно повела бровью, пока Уолтер накрывал на стол — аромат жареной птицы приятно щекотал ноздри, так что желание Водоросля урвать лакомый кусочек праздничной индейки не показалось теперь таким уж странным. В отличие от сырного кофе с солью, вот это точно за гранью ее понимания. — В смысле… рождение… чье? Почему так веселятся все вокруг?       Уолтер задумчиво прикусил губу, едва заметно хмурясь — и мысленно прикидывая, как бы максимально доходчиво объяснить подруге суть Рождества. Недоверчивая дьяволица в пух и прах раскритикует все, что не понравится, а нравились ей, насколько понял Уолтер, только секс и деньги. Первое, собственно, олицетворяло ее суть суккуба, а второе… впрочем, многие люди вполне поймут ее стремления к богатству.       — Ну… эм… — сирена замялся, пытаясь не коситься на небольшую пышную елочку в углу гостиной — которую надеялся нарядить вместе с Виксарией и в принципе провести этот вечер вместе с самым близким и ставшим таким родным не-человеком. — Понимаешь ли… люди склонны придумывать себе всякого… героев, богов…       Она с готовностью кивнула:       — Я читала их книги, такая умора! Ученый, превращающийся в большого зеленого монстра, хах! Или… как там его? О! Мужик в костюме летучей мыши, который наказывает плохих людей. Хотя зачем ему таким заниматься, когда у него много денег? Будь у меня много денег, я бы…       — Нет-нет, не такие герои, — торопливо пояснил Уолтер, сделав жест тайм-аут, а на недоуменный взгляд суккубы сбивчиво пояснил: — Я имел в виду… эм… других богов. Это вымышленные супергерои, их не существует в реальности, люди их выдумали.       — А зачем их выдумывать? — глаза девушки понимающе расширились. — А-а-а… так, они придумывают сказки, чтобы развлекать своих детенышей?       Про себя Уолтер обреченно вздохнул. Он явно не думал, что объяснить ставшее для него обыденным явление окажется так сложно, чтобы не запутать подругу еще сильнее. Ну и уточнение, что комиксы читают не только дети в данной ситуации будет излишним — попытаться бы грамотно объяснить ей, что такое религия, Бог и причем здесь Рождество.       — Можно и так сказать, но… в общем! Люди придумали себе… что-то наподобие бога — всепрощающего, все дела, и… и у него однажды родился на Земле сын — именно его рождение теперь каждый год празднуют все люди в мире. Вот… как-то так.       Сложное лицо Виксарии отражало всю суть мыслительного процесса в попытках уложить детали в идеально ровный пазл. Однако, судя по мелькавшему задумчивому презрению на грани откровенной издевки, свойственной ее суккубской натуре, получалось у нее это с неимоверным трудом.       — То есть, они празднуют рождение придуманного бога? Вот же умора! — откровенно расхохоталась демоница, на что Уолтер протяжно вздохнул, сдаваясь на ее милость. — Но причем тут огоньки, ну… гирлянды которые? И все это веселье?       — Рождество праздник добра и радости, Виксария, — терпеливо пояснил парень, вскользь погладив мурлыкающего Водоросля, который уже вовсю изнывал от недостатка внимания. — Это повод напомнить, как ты дорог… кому-то. Как он важен для тебя.       — Постой, — задумчиво протянула девушка, хмурясь и припоминая странные цветастые пакеты в руках прохожих, — В Рождество… делают подношения?       — Что?!       — Подношение, чтобы показать свое уважение сильнейшему?       — Нет-нет, все не так!       Она свирепо рыкнула, раздраженно дернув головой так, что несколько кудрявых локонов мазнуло по загорелым оголенным плечам.       — А как тогда «так»? Честное слово, люди такие странные и…       Виксария запнулась, когда Уолтер молча протянул ей небольшую коробочку, завязанную красивым алым бантом. Скрывая всю неловкость за лучезарной улыбкой, он неизменно бодрым голосом произнес:       — Это тебе подарок. С Рождеством, Виксария!       Демоница растерянно уставилась на коробку, которую ей практически впихнули. Осмотрела со всех сторон, задумчиво потрясла — и услышала шорох, подтверждающий, что там что-то есть, из-за чего молчавшая до сего момента девушка скептично скосила взгляд на сирену.       — Что там?       — А ты открой и узнаешь сама, — загадочно протянул Уолтер, после чего заговорщицки подмигнул, удаляясь в сторону кухни, — Кстати… еще подарки ждут тебя под елкой. Хочешь их получить, пойдем ее наряжать.       «Подарком» оказался дорогой золотой кулон, из-за чего глаза демоницы загорелись азартным блеском.       — Это… это даже лучше заказов с Ламасона, — буркнула она, лучезарно улыбаясь, — Да еще и бесплатно! Так… где, говоришь, еще подарки?       Уолтер отрешенно помотал головой, тихо рассмеявшись — Виксария неисправима, но именно такой он ее и любил. И пусть в это Рождество она к нему пришла по незнанию без подарка, для любимой женщины он с огромным удовольствием оставил еще несколько сюрпризов под елкой, которую они наряжали вдвоем до поздней ночи (дьяволица еще ожидаемо фыркала на глупую традицию людей наряжать мертвое дерево).       А пока эти двое увлеченно смеялись над затейливыми традициями смертных, Водоросль с превеликой радостью уминал со стола рождественскую индейку, оставленную без присмотра.       Это Рождество удалось на славу для всех.