Отменяю Новый Год!

      Этот год был необычным — один любитель лимонных долек решил сдвинуть даты каникул так, чтобы на Рождество студенты Хогвартса оставались в замке, и все вместе провели этот праздник, а новый год, который маги любили значительно меньше, отметили дома с родителями. По мнению директора школы, это позволило бы сплотить четыре факультета вместе с помощью атмосферы праздника, а празднование нового года стало бы более значимым после разлуки с семьёй в Рождество. В общем, как-то так в его фантазии это должно было работать.       Большинство родителей подписали документ, в котором согласились на такие условия, так что на Рождество домой уехали лишь единицы. Драко Малфой не мог поверить, что и papa на такое согласился (очень вероятно, было крайне сильно влияние мамы).       Гостиная пуффендуйцев выглядела чертовски уютно и мягко — всё вокруг было усыпано цветастыми пуфами и подушками — Драко это расстраивало даже больше, чем так и не проявившаяся метка родственной души.       А ещё было очень тепло и шумно, совсем не так, как у них в слизерине. На входе всех встречала Луна, что, впрочем, никого не удивляло. Судя по всему, никто из барсуков не был против того, какое первое впечатление сложится об их «великой рождественской вечеринке всея факультетов» при виде Полоумной Лавгуд и её привычно-странного наряда. Девушка широко улыбнулась их компании, наказала Драко сегодня быть осторожнее со словами и ускакала — буквально — куда-то в сторону.       …Что ж, это всё ещё не сильно удивляло.       Панси насильно тянула Драко за руку, а Блейз подталкивал в спину. Тео рядом безбожно ржал с его недовольного лица и обещал непременно найти Криви, чтобы сделать парочку колдофото на память. Малфой обещал (шёпотом себе под нос) насыпать ему — не Колину — снега в трусы, пока он будет спать.       Большинство из приглашённых (а это 80% студентов Хогвартса) уже собрались тут: все диваны и кресла были заняты, даже дойти до центра помещения было проблематично из-за гриффиндорцев, разлёгшихся на мягких подушках по всему полу. Но Панси с необычайной грацией преодолевала эти препятствия и тянула Драко за собой, прямо в самое сердце вечеринки.       Тео и Блейз предусмотрительно отделились от них и направились в самый спокойный уголок, где большинство старшекурсников культурно пили сливочное пиво и тихо общались между собой. Драко очень хотелось последовать за ними, но это было не осуществимо.       Ведь Малфой, как бы сильно не упирался, не мог высвободить руку из крепкой хватки девушки — пришлось сесть вместе с ней на узкий диванчик. Невилл, сидящий рядом, тихо крякнул, когда Драко наступил ему на ногу, якобы случайно (он всегда проворачивал подобные мелкие пакости, если был в плохом настроении).       На противоположном диване сидел Поттер, такой же недовольный, как и слизеринец. Его страдальческое выражение лица немного подняло Драко настроение, а мысль, что весь предстоящий вечер тот будет находиться в непосредственной от него близости, воодушевила ещё больше — можно будет поиздеваться над Гарри вдоволь.       Всё-таки, не так уж и плохо, что Драко проспорил Панси одно желание. Прийти на вечеринку пуффендуйцев не такое уж и больше событие. Намного печальнее была причина, почему он проиграл спор — ни в день рождения Драко, ни месяц спустя, метка связи так и не появилась. Возможно, не стоило весь 4 курс хвастать, что уж имя его соулмейта сразу же проявится на теле.       Теперь же — спустя 6 месяцев — он не ждал появления связи вовсе. Если подумать, не так уж и нужен этот соулмейт — он Малфой, в конце-то концов, справится и сам. Без всяких слащаво-слюнявых отношений и прочего сопутствующего бреда.

***

      Гарри хотелось побиться головой о стену — вокруг было шумно, жарко, невыносимо сильно пахло закусками и сливочным пивом. Про рождественскую вечеринку и подготовку к ней не знал разве что Арагог Хагрида, не приглашённый по понятным причинам, как и остальные его зверушки.       Что же Гарри тут делал, если не хотел приходить? Всё просто — его затащил Невилл, которого затащила лучшая подруга Луна, а ту попросила пойти её девушка Джинни Уизли. За младшей сестрой пришёл присмотреть Рон, а Гермиона находилась тут на правах старосты курса и осуществляла строгий надзор за порядком (совершенно случайно во всей рождественской суете, пропустив Дина и Симуса с несколькими ящиками алкоголя). Вот так Гарри и оказался на этом празднике жизни, совершенно без настроения и какого-либо желания общаться с людьми.       Несколько раз к его компании подходил Диггори, организатор торжества, и спрашивал: как всем вечеринка, всё ли в порядке и не хочет ли кто поиграть в правду или действие? Так как общий стол был именно в середине гостиной, то постепенно людей вокруг становилось всё больше, пока не осталось ни одного свободного места. И несмотря на это, каким-то чудом на диван напротив сели Малфой и Паркинсон.       Вечер стал ещё отвратительнее. Гари казалось невозможным, что все вокруг готовы добровольно терпеть бесконечный шум и компанию слизеринцев. Но даже Невилл предал честь гриффиндорцев, заинтересованно общаясь о чём-то с Паркинсон и изредка поглядывая на её ключицы. Девушка определённо видела этот взгляд, и Гарри диву дивился, почему его друг ещё не получил кулаком в глаз. Да и вообще — со слизеринкой? Это как-то… Фу.       К середине вечеринки причина стала ясна — декольте на платье слизеринки от неосторожного движения распахнулось сильнее, а заинтересованные взгляды окружающих привлекли тёмные, немного неаккуратные буквы.       Невилл.       Невилл Лонгботтом был родственной душой Панси Паркинсон. Нет, не так! Панси, чёртова, Паркинсон, самая настоящая язва и подруга ещё большей язвы Драко Малфоя, была соулмейтом добряка Невилла! Подумать только!       У самого Гарри метка так и не проявилась. Мысль об этом ежедневно высасывала все его силы: кто его пара? парень это или девушка? с какого курса? поладят ли они сразу, а если уже знакомы, то кто это?       И, конечно, почему метки до сих про нет? Да, она не обязательно должна была проявиться в день пятнадцатилетия, но у большинства в течение последующих трёх месяцев она точно появлялась.       Сегодня было 25 декабря. Его кожа была всё так же чиста — не считая еле видного шрама на лбу, который не удалось вывести даже превосходными зельями мамы.       Сегодня Невилл нашёл свою пару и, кажется, был просто без ума от этого факта, даже несмотря на то, что всё-таки Панси оказалась той самой! Всё время со дня рождения его нисколько не беспокоило то, что метки нет. А всего несколько дней назад он рассказал Гарри, что она наконец-то появилась, но имени не раскрыл. Теперь Поттер понимал, почему — всё же были некоторые призрачные надежды, что это будет не слизеринка.       Впрочем, Невилл был не из тех, кто боится сложностей.       Боялся ли их Гарри?

***

      Большинство студентов 3, 4 и 5 курсов разошлись по своим гостиным, поэтому в зале стало значительно свободнее. Оставшиеся подсели ближе к столу для игры в правду или действие, на которую всех уломал Седрик — неизменный победитель в номинации «самые каверзные вопросы и самые нелепые действия». Уж поверьте, если бутылка из-под Огденского в руках Диггори указала на вас, то лучше молитесь, даже если не верите в Бога. Вам в любом случае ничем уже не помочь.       Гарри пришлось играть, так же, как и Драко. У них просто не было выбора.       Прошла пара кругов, по итогам которых Невилл и Панси целовались целую минуту (Гарри чуть не лишился друга!), Гермиона изображала мяукающую Макгонагалл, Рон в стихотворной форме признавался Снейпу в любви, а Джинни взяла на удушающий Нотта (конечно же, это действие загадал лучший друг бедняги — Забини). После этого Теодору выпал Седрик, выбравший правду. Все замерли в ожидании — но не вопроса слизеринца, а того, что последует после. Что же пуффендуец придумает на этот раз? — Я точно знаю, что кто-то из присутствующих здесь тебе интересен. Назови его имя. — Нотт гаденько ухмыльнулся и отбил Малфою, сидящему рядом, пять. — Это действительно самое интересное, что ты можешь спросить? — Он расслабленно откинулся на спинку кресла. Вот уж правда, короля игры ничем не удивишь, и в краску видимо не вгонишь. — Прежде, чем назвать имя, скажу, что если бы не игра, то я бы никогда об этом не рассказал. По одной простой причине — в отношения я вступлю только со своим соулмейтом, с которым в данным момент у нас довольно прохладное общение. Но это мой принцип. — Видимо кто-то очень сильно хочет оттянуть момент, а, Диггори? — Малфой, кажется, впервые подал голос за весь вечер. — Кто-то очень сильно любит говорить, дорогуша. Не прерывай его.       Панси засмеялась, видя скривившееся лицо друга. Невилл мягко приобнял девушку, и она сразу же переключила всё своё внимание на него. Малфой благодарно кивнул гриффиндорцу, но скорее всего Гарри это показалось. — Раз уж все так сильно этого ждут, то я скажу. Имя человека, который мне симпатичен — Гарри Поттер.       Все взгляды в комнате сразу же переметнулись на него. Гарри растерянно моргал, пытаясь осознать сказанное. По правде говоря, ему тоже было интересно, в кого же влюблена главная звезда школы. Своё имя он ожидал услышать меньше всего. Он ведь такой… Обычный. За что его любить?       Нет, Гарри отнюдь себя не принижал, даже наоборот — оценивал совершенно здраво. Не красавец, но сложен хорошо, хотя раньше был худой, как палка, и никак не мог набрать вес; успеваемость средняя; не особо общительный; выдающихся талантов не имеет, кроме, разве что, полётов, но об этом старается не распросраняться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.       Он — совершенно не примечательный, обычный парень. Как же вышло, что такой, как Седрик, обратил на него внимание в этом смысле?       Да и Гарри было тяжело понять саму суть влюблённости и отношений, ведь он никогда не любил. Нет, родители и друзья были безумно для него дороги, но романтических чувств он не испытывал ни разу. Разве можно настолько доверять человеку, чтобы полностью впустить его в свою жинзь? Делить с ним все радостные и грустные моменты, да и просто большую часть своего времени. Постель, в конце концов. Гарри этого не понимал, а в свете последних месяцев уже успел себя убедить, что магия не создала для него той самой идеальной половинки.       В мире, где абсолютное большинство вступало в отношения со своим соулмейтом, для него не было места. Оставался вариант отношений с людьми, у которых метка не проявилась (они были бы младше Гарри, а что же делать, когда он повзрослеет?), но такая связь была бы крайне короткой. Ровно до того момента, пока соулмейты не найдут друг друга.       В общем, Гарри не знал, как реагировать на услышанное, да и нужно ли, учитывая заявление Седрика.       Размышления прервали медленные хлопки. Один мерзкий белобрысый хорь демонстративно хлопал и миленько улыбался, всем своим видом источая довольство. — Потти, не расстраивайся слишком сильно. Уверен, найдётся парочка глупцов, желающих тебя утешить. Понимаю конечно, довольно тяжело принять тот факт, что человек, у которого по непонятным мне причинам есть к тебе чувства, не будет вступать с тобой в отношения. Осознаёшь, насколько ты неудачник? — Малфой. — Диггори попытался встать с кресла, но сидящий рядом Рон его удержал — с большим трудом, между прочим! — Пусть сам что-нибудь ответит хорьку, иначе тот не успокоится. Пора Гарри уже становиться смелее. — прошептал Рон. — Какой же ты всё-таки отвратительный, Малфой. Не надоело ещё цепляться к людям, которым на тебя всё равно? Или ты не никак не можешь принять факт, что окружающим плевать на мерзкого отпрыска пожирателей?       Никто не ожидал подобных слов от Поттера (он сам от себя такого не ожидал), а Драко уж тем более. Он ведь задирал гриффиндорца с первого курса: сначала это были лишь подтрунивания, после — словесные оскорбления Гарри и его друзей, к 3 курсу дошло до толчков и подножек, мелких проклятий и парочке драк, в которых участвовал, впрочем, один лишь Малфой. Поттер большую часть времени игнорировал существование слизеринца, что ещё сильнее раздражало Драко.       Так и сложилось: Малфой ненавидел громко и показательно, а Гарри копил злость в себе, стараясь никак не демонстрировать то, что слизеринец стал самым ненавистным ему человеком (он убеждал себя в этом каждый день). — Ты пожалеешь о сказанном, Поттер. Надеюсь, твой соулмейт будет ненавидеть тебя так же сильно, как и я. Но, честно говоря, сомневаюсь, что он вообще будет. Ты ведь такой никчёмный — неудачник, которого никто не любит! Сказанные слова были ложью, кроме, разве что, предложения про ненависть и соулмейта. В этом Гарри уж точно не сомневался. Драко вскочил с дивана и с кулаками бросился на гриффиндорца; тот кинулся в ответ на Малфоя, который отпихнул с пути Теодора и Джинни.       Один бил другого впервые, а потому неумело; другой же бил так яростно, как никогда раньше — в ушах предательски раздавалось «плевать на мерзкого отпрыска пожирателей», и Драко был готов выть от непонятного, чуждого чувства в груди. Почему-то было очень больно, несмотря на то, что Поттер целился в лицо, но никак не в сердце.       Драку остановили не сразу, пьяным сознанием переваривая всё услышанное. Гарри оттащил Рон, а Малфоя — Забини. Рядом стояли Джинни и Теодор, крайне недовольные тем, что их коснулась чужая перепалка. Девушка уже хотела начать гневную тираду о том, какие Поттер и Малфой придурки, но в этот момент кожа на белоснежной шее вспыхнула, привлекая внимание проявляющимися чёрными буквами.       Ощущения напоминали экспериментальное зелье, которое Драко сварил на 4 курсе, и которое взорвалось, попав на кожу рук. Неприятно щипало и жгло, сначала обдавая жаром, а после холодом.       Гостиная погрузилась в тишину. Все молчали, переводя взгляд с шеи Драко на Гарри и обратно. Диггори нервно хмыкнул произнёс полувопросительно: — Вот и появился первый претендент на утешение?..       Ох, определённо, в этот вечер Драко стоило быть осторожней в своих словах.

***

      Придя в себя после драки, Гарри сразу же пошёл в ванну и стал осматривать тело на наличие чернил, и вскоре нашёл.       «Драко» аккуратным каллиграфическим почерком было выведено у него на бедре, в непосредственной близости от паха. Гриффиндорец с тяжёлым вздохом сел на плитку в ванной и густо покраснел.       С другой стороны, намного более смущающим было бы иметь такую на шее — её никак не скроешь чарами, а всё время ходить в водолазках неудобно, к тому же летом ещё и жарко. Но, подумалось ему, Малфой мог бы так и поступить: ходить в июне месяце в водолазке с гордо поднятой головой, демонстрируя окружающим свою невозмутимость.       И почему он всегда такой идеально-противный?

***

      Утром их отправили домой. Точнее, Макгонагалл сначала вынесла Гарри весь мозг, что он якобы испортился и что она уж точно не ожидала драки от него. Ещё и в день Рождества!       А после — да, их отправили по домам, вопреки тому, что до каникул оставалось ещё 3 дня; лечиться и приходить в себя как можно дальше друг от друга (естественно, и декан и директор Дамблдор, да и кажется весь Хог теперь знали, кто чей соулмейт).       Гарри вышел из камина совершенно без сил, разбитый и несчастный. Долгожданная метка связи проявилась, но кто стал его партнёром? — Малфой! Такого и врагу не пожелаешь (хотя кроме этого самого Малфоя врагов у Гарри не имелось).       В таком уж случае действительно предпочтительнее, чтобы соулмейта не было вовсе, отстранённо думал Гарри. Радовало лишь одно — метку на его теле никто не видел, даже несмотря на то, что всем было очевидно, чьё там имя.       Было очень обидно от осознания, что даже Невилл смог найти общий язык — в прямом и переносном смысле — со своей парой, а в случае Гарри — это была безнадёжная ситуация. Не стоит даже думать о том, чтобы пытаться хотя бы подружиться с Малфоем. Тот в своём стиле высмеет его попытки, назовёт дураком, а на следующий день весь Хог будет обсуждать, что Гарри Поттер влюбился в слизеринского принца.       Ещё хуже было то, что такие слухи были бы не так далеки от правды. На первом курсе Гарри очень хотел общаться с Малфоем, но из-за разных характеров у них ничего не вышло, а после начались издёвки, несмотря на которые Гарри всё равно видел в слизеринце обычного мальчика, пытающегося поддерживать свой статус лидера, пусть и такими способами (по-другому, очевидно, не научили). Иногда он видел настоящие эмоции, в том числе и сожаление, на чужом лице и понимал, что перед ним именно Драко, но это случалось крайне редко и лишь когда они были наедине. В такие моменты он убеждался, что все издевательства — игра на публику, которую Драко упорно продолжал на протяжении вот уже пяти лет.       Поэтому Гарри решил придерживаться такой же тактики — ведь именно этого от него ждал Малфой? Да и не хотелось, чтобы кто-то заметил его симпатию к слизеринцу.       Так и получилось, что к пятому курсу все были уверены во взаимной ненависти между ними; если честно, Гарри и сам иногда думал, что ненавидит Драко. Из-за не сложившейся дружбы, из-за издевательств, из-за того, что никогда не получит взаимных чувств.       А теперь выяснилось, что они родственные души.       Это давало Гарри надежду, такую призрачную и хрупкую, что даже думать о возможных отношениях было смешно. Нет, ну правда, неужели было что-то непонятное в словах «надеюсь, твой соулмейт будет ненавидеть тебя так же сильно, как и я. Но, честно говоря, сомневаюсь, что он вообще будет».       Нет ни единого шанса на взаимность. Стоит это принять.

***

      Через несколько часов новый год — злополучный праздник, из-за которого Дамблдору пришла в голову идея сдвинуть каникулы, что в дальнейшем привело к рождественской вечеринке факультетов. Поттер совсем не хотел праздновать, почему нельзя было просто отменить это событие? Ведь не так уж оно и важно для магов…       Настроения не было совершенно, и никто не мог привести Гарри в чувства: Сири травил свои скабрёзные анекдоты и втягивал его в глупые розыгрыши над родителями; Ремус сообщил, что со следующего семестра всё-таки будет работать в Хогвартсе, чего Гарри так сильно ждал; мама приготовила любимый пирог с патокой, а отец подарил новый Нимбус.       Он всё равно сидел без настроения и только лишь желал оказаться поскорее в кровати, чтобы выпустить наружу накопившиеся за день эмоции. Он прилагал много усилий, чтобы не плакать, сидя на кухне, играя с отцом в шахматы. Это успешно получалось, до тех пор, пока Джеймс не хлопнул ладонью по столу и не попросил Гарри пройти в гостиную.       Сириус хотел было прошмыгнуть следом, но Лили шлёпнула его полотенцем по мягкому месту — пришлось вернуться обратно за стол.       Гарри словно пришёл на собственную казнь: сидел с прямой спиной и боялся даже дышать. — Ничем не хочешь поделиться?       Джеймс сел рядом и легко похлопал сына по коленке. Этот засранец ни за что первый не начнёт разговор — всё из него надо выпытывать, такой уж характер. — Хочу. — тихо прошептал Гарри, боясь поднять взгляд на отца. — Говори. Ты же не планируешь весь вечер сидеть недовольный и расстраивать нас всех, да? — Если скажу, расстрою ещё больше.       Малфои были высокомерными, наглыми и абсолютно противны всем гриффиндорцам. А исходя из рассказов отца и крёстного об их молодости, семьи Поттеров и Малфоев чуть ли не враждовали. Ну и как тут расскажешь о том, что Драко — его родственная душа? — Не важно, расстроит это нас или нет, главное, чтобы ты выговорился. Лили всегда тебя учила, что не нужно держать всё в себе, помнишь?       Гарри больше не мог сдерживать слёзы, они дорожкой побежали по щекам. Он стыдливо вытер их и сказал: — Я нашёл соулмейта. — озвучил Гарри свой приговор. — Сынок, возможно я чего-то не понимаю, но это же хо- — И он меня ненавидит.       Отец нахмурился, обдумывая сказанное. Из-за двери послышалось сдавленное кряхтение — Сириус пытался встать с колен и, очевидно, выбить дверь, потребовав имя мерзавца — или мерзавки — который посмел отвергнуть его крестника. — Ну, Гарри, подожди… С чего ты это взял? Ты ведь мог это надумать, сперва надо поговорить с человеком напрямую, выяснить всё начистоту.       Гарри натянуто улыбнулся и кивнул. Он не стал говорить, что соулмейт буквально прокричал о ненависти ему прямо в лицо. И имя пары не назвал — всё равно это ни к чему не привело бы.       Вскоре почтовые совы принесли подарки от друзей. Гермиона так же приложила письмо, с просьбой открыть его в одиночестве, что Гарри и сделал. «Гарри, прежде всего, с Новым годом! Надеюсь, что ты не слишком хандришь и проводишь это время с удовольствием. Я изучила некоторую литературу о родственных душах, и вот, что хочу тебе сказать: обычно после пятнадцатилетия связь появляется сразу, но иногда бывает и так, что этот процесс занимает до трёх месяцев. Это происходит в тех случаях, если маги не были знакомы друг с другом или знакомы были очень плохо. Честно говоря, меня удивляет не твоя родственная душа, а то, по какой причине метка появилась не в июле и даже не спустя 3 месяца, а позже. Думаю, у тебя и Драко произошло так, что вы были знакомы слишком хорошо, но между вами была сильная ненависть, неприязнь (или обиды как минимум), которая не позволяла метке появиться. А на Рождество был и близкий физический контакт (знаешь — я до сих пор зла из-за того, что ты тоже набросился на него с кулаками, и те слова о сыне пожирателей были лишними, но ты и сам понимаешь), и сильный всплеск чувств. Это и поспособствовало проявлению метки, пусть и спустя 6 месяцев. Тем не менее, без взаимных чувств (и я сейчас не об обидах), как мне кажется, метка так бы и не появилась. Или проявилась, но ещё позже. Подумай об этом хорошенько.

С любовью, твоя подруга Гермиона.»

      Гарри и правда размышлял о чём-то таком, но уверял себя, что это просто наивные фантазии. Может быть ему и правда стоило бы поговорить с Драко наедине, без лишних ушей, честно и откровенно. Могли бы они забыть все обиды и начать сначала?..       Новый год он праздновал всё ещё подавленный, но мысль, что у него есть близкие, готовые в любом случае поддержать, немного согревала сердце.