Ты нужен мне.

      Когда Оверлорд был побеждён, а монастырь и город вновь отстроены, в Ниндзяго вновь воцарился мир. Горожане вернулись к прежней жизни: учëба, работа. Винни, у которого до этого жил Гармадон, тоже вернулся к работе. И уж поверьте, этого бедолагу её ждёт очень много, нужно отснять кучу новостей, так что Гейл Госип никому не даст отдохнуть, даже после столь тяжёлых времëн.       А что на счёт самого Гармадона? Ву предложил ему остаться в монастыре хотя бы на несколько дней, а если захочет–и дольше. Лорд, конечно же, согласился, ведь в связи с последними событиями у него наладились отношения с братом, и, вроде как, с сыном. Хотя в последнем он не уверен. С момента, как Ву и Ллойд нашли его в квартире у Винни, отец и сын часто общались, как-то взаимодействовали, хотя совсем не так близко, как раньше. Ллойд несомненно был рад, что отец остался с ними в монастыре. Мастер энергии хотел как-то наладить взаимоотношения с ним, поэтому частенько, как бы невзначай, мог что-то спросить, что-бы завязался хоть какой-нибудь короткий разговор. Понятное дело, что это были простые бытовые разговоры, обсуждение каких-то событий. До глубоких, и уж тем более семейных тем пока не доходило. Понятное дело, они долго не общались, так что надо же с чего-то начинать.       Только вот как такового нормального общения не получалось, по вполне понятным причинам: после воскрешения тëмный лорд чуть не убил зелëного ниндзя, потом, куда-то пропал, а во время битвы с Кристальным королём их отношения были весьма напряжёнными. Ллойд часто срывался на отца, мог даже нагрубить, за что чувствовал огромную вину. С одной стороны, он прекрасно понимает, что его отец не виноват, он такой, какой есть, он Óни и это неизменно. С другой, младший Монтгомери всё равно был в смятении, он и скучал по лорду, но и боялся. Он толком и не мог понять, как к нему относится отец после всего, что пережили их взаимоотношения. После всего, что блондин наговорил ему, пока те искали серпентинов.       Безусловно, ему нужны были отцовская любовь и забота, которых ему не хватило в детстве, но он не знал, важен ли он для своего отца. И по старшему это было сложно понять, тот и виду не подавал, но кто знает? Ллойд долго и много об этом думал, и наконец решил спросить об этом напрямую.       Комнат в монастыре много, в одной из них и поселился Гармадон. Подойдя к комнате зелёный ниндзя тихонько постучал и приоткрыл дверь.       —Не отвлекаю?—тихо спросил он.       —Нет, заходи.—ответил лорд, убрав из рук книгу, которую читал только что.       —Слушай..—начал младший, зайдя в комнату и закрыв дверь. —Я хотел спросить кое-что, давно об этом думал, в общем..—Ллойд замолчал, не зная, как продолжить. Страшно, сердце колотится с бешеной скоростью, возможно этим вопросом он обидит отца, и это разрушит к чертям их взаимоотношения. Но главное: он начал, а значит уже точно озвучит свою мысль и узнает ответ на вопрос, который давно его мучает.       —В общем "что"?—спросил его Гармадон, посмотрев сыну прямо в глаза. Мастер энергии отвëл взгляд, ища, за что бы этот самый взгляд зацепить. Главное не встретиться взглядами с отцом. Нет. Сделав глубокий вдох, он продолжил говорить.       —Тогда, во время битвы в Криптариуме, ну, когда ты вернулся.. Ты сказал, что у тебя нет сына. Но сейчас мы вроде как нормально общаемся.. В общем, я хотел спросить, я зря пытаюсь как-то.. Сблизиться? Или..ещё важен для тебя?—ниндзя прикусил нижнюю губу. Нервничает, ожидая реакцию старшего.       Не успел Ллойд поднять взгляд на отца, как тот тут же сократил расстояние между ними и притянул к себе, завлекая в крепкие объятия. Сначала младший и не понял, что произошло, а затем положил руки на спину Гармадона, обняв его в ответ.       —Сынок..—прошептал старший, гладя сына по спине, которая, к слову, заметно напряглась, как и всё тело Ллойда в целом. Именно сейчас, когда Ллойд пришёл с таким вопросом, мастер разрушения понял, что ему нужно многое сказать сыну. То, что он ранее не решался говорить, думая, что сын в этом не нуждается. Как же он ошибался. Они оба ошибались, думая, что не нужны друг другу.       —Это значит..—Ллойда немного напугала реакция отца, ведь тот не особо тактильный. От чего он буквально застыл в объятиях.       —Значит да.—ответил ему лорд, крепче прижав к себе. —Ты важен для меня. Прости, что не говорил об этом, что заставил думать обратное, что нанëс тебя столько вреда и травм.. Ты–мой сын, и ничто это не изменит—говорил он в пол голоса, тщательно продумывая каждое слово, чтобы не сказать чего-то лишнего, того, что могло бы ещё больше ранить и так избитые жизнью чувства сына.       —Отец.. Папа!—Ллойд и сам не понял, как это сорвалось с его уст. Гармадона это тоже удивило. Обычно сын называл его отцом, а в какой-то момент и вовсе стал называть просто по имени, будто между ними никакого родства нет. А тут вдруг "папа"... Что прозвучало так тепло и по-родному.       Младший Монтгомери прижался к родителю и уткнулся в его плечо, всхлипывая. Одна из тех редких ситуаций, когда он прям разрыдался, не в силах больше сдерживать свои эмоции. А эмоций было много, ведь он только что получил ответ на свой вопрос, и понял, что нужен своему отцу также, как он нужен Ллойду. У него наконец появилась надежда на нормальные отношения с отцом, спустя столько лет.       —Пап.. Прости! Прости, прости! За то что я тогда сказал, что ты мне больше не нужен, что Óни не может научиться заботе, назвал бесчувственным.. Вообще за то что накричал, я вспылил.. Я не хотел, и вообще я так не думал, это был полный бред.. Я знаю, что ты на цветке учился заботе, я просто..—Ллойда немного трясло. Он по-прежнему чувствовал вину за то, что сорвался тогда на отца. Он понимал, из-за чего он так поступил, даже почти сказал родителю об этом, но замялся и так и не договорил. Ему стыдно было признать, что он...       —Приревновал меня к цветку?—спросил старший, даже без какой-либо усмешки, прекрасно понимая, что чувствует его сын.       —Что? Нет!.. Ну, в смысле.. Да... Прости, мне ужасно стыдно!—прерывисто, через слëзы ответил младший.       —Всё нормально, сынок, я всё понимаю. У нас давно не было нормального общения, а когда оно и было, это было моментно, потом обязательно что-то да этому мешало. После воскрешения я пытался подавлять в себе все эмоции и чувства, в особенности любовь к тебе. Я действительно мало что помнил, но некоторые воспоминания сохранились. И отрицал все свои чувства думая, что отрëкшись от всех стану сильнее, но был не прав. Ты нуждался в моей заботе, а я по собственной воле причинил тебе столько вреда. Так что твоя реакция–это нормально. Я многое упустил, но мы можем всё исправить, я всегда тебя любил и буду любить, солнышко моё..       —..."Солнышко"? Ты в детстве меня так называл, я.. Я помню! Мне так этого не хватало.. Пообещай, что больше не оставишь меня, ты нужен мне, папа..—последнее предложение прозвучало очень тихо, но Гармадон услышал его.       —Обещаю—ответил старший, поцеловав своего ребёнка в макушку, по-прежнему не выпуская из своих объятий, и начал легонько гладить по голове, как он делал, когда Ллойд был маленьким, это всегда помогало его успокоить. И хоть сейчас он давно уже не маленький, для мастера тьмы он всегда будет ребёнком. Его единственным и любимым ребëнком. —Ну, ну, не плачь, всё же хорошо..       —Теперь да...—тихо ответил младший Монтгомери, не совсем разборчиво, ведь всё ещё утыкался в плечо Гармадона и всё ещё плакал. Но теперь он понял: это слëзы счастья. Сейчас он определённо счастлив, как и его отец.       Вот, что им было нужно: короткий, но такой важный для них обоих разговор, и долгие крепкие объятия. Наконец что-то прояснилось в их взаимоотношениях, теперь они точно знают: оба нуждаются в друг друге, и больше никогда друг друга не оставят. Никогда.