Бежать? Беги

Кинич давно сам себе признался, что присутствие Ахава его как беспокоило, так и беспокоит до сих пор. Дело вовсе не в его словах или действиях в глупой 8-битной форме, а в сущности. Его не пугала драконья форма, что обычно появлялась при призыве на помощь, в дрожь бросала именно настоящая. Та форма, где можно разглядеть всё от начала и до конца. Это не маленькая глупая рептилия или тот же завриан, а настоящий дракон, который размером как половина стадиона Натлана. Именно когда Кинич увидел его настоящий облик, в его глазах впервые за долгое время действительно появился страх и понимание, какое существо сейчас находится на его привязи. Контракт становился намного важнее, а смерть только пугающей. Вообще непонятно, как это существо смогли запихнуть в артефакт для сдерживания этой силы. Такой пугающей и опасной. Ахав мог одним своим когтем проткнуть его насквозь, чего чудом не произошло в тот самый момент, когда он увидел собственными глазами настоящего Ахава, которого действительно можно было назвать Всемогущим повелителем драконов. Да и момент был настолько кратким, что можно попросту не успеть этого сделать. Но для обладателя имени Малипо всё было будто в замедленной съёмке. Дыхание перехватило, а глаза как две бочки. Как это вообще произошло? Тогда они ещё не слишком сильно привыкли к характеру друг друга, и Ахав всегда мог злиться так сильно, что попросту не выдерживал и становился тем, кем являлся на самом деле. Да, флогистоновая проекция не могла дать возможности восстановиться полностью и сбежать, поэтому Кухул через секунду сразу же становился маленьким и раздражающим дракончиком, но и этой секунды хватало, чтобы поменять свой взгляд на это маленькое существо. Признаться честно, Кинич старался делать вид, что ему всё равно, пусть так и было лишь на половину, но что-то не давало покоя. Сейчас они уже довольно близки, давно живут вместе, он видел его человеческий облик, который он использует не так часто, но в самые раздражающие моменты, только вот платой за эту близость был страх. Каждый раз, когда Ахав раскрывал свою пасть и угрожал, что уничтожит мир после смерти Кинича, его бросало в дрожь, во рту пересыхало, а каждая клеточка тела говорила ему бежать. Пусть и на лице была та же невозмутимость, но тело предательски дрожало, в особенности мышцы рук, которые он до боли сжимал, дабы Ахав ничего не замечал. Иногда ему снилось, что он лишь маленькая игрушка в руках дракона, простая букашка на блюдце, которую он попросту не может проткнуть вилкой. Казалось, что это пустяки, но ноги дрожали, а Кинич всё время падал. Огромные глаза будто видели его страх насквозь, пока перед собственными была будто пелена из тумана, через который он даже не видит откуда на него смотрят. Возможно, что даже отовсюду. А взгляд был настолько пропитан желанием сожрать или уничтожить, как будто он полное ничтожество, напоминало ему отца. Самое худшее, что могло бы быть. А знать, что Ахав на такое полностью способен, заставляет усилиться желание умереть и не бояться уже ничего. Пусть он уже и привык к жестокости, ведь повидал его слишком много в детстве, но вновь ощущать, как тебя избивает человек, что так похож на одного из родных, заставляет попросту сжаться в комочек и рыдать, не переставая дрожать на холодном полу, пока возможности остановить очередное кровотечение нет сил, да и желания тоже. Чем всё заканчивается, так это тем, что в зеркале он видит себя маленьким ребёнком, пока сзади стоит его матушка, зовя к себе. Кинич бы с радостью побежал бы за ней, если бы вновь и вновь не начинал падать прямо в пасть дракону, у которого она до невозможности испачкана кровью. Прежде чем полностью оказаться уже в чужой глотке, Малипо всегда вскакивает с кровати, весь в холодном поту, пока Ахав недовольно бурчит, потому что его накрыли одеялом без его разрешения. Такие кошмары ему снятся каждый раз, когда он ссорился с Ахавом, что день за днём говорит и желает ему смерти. Возможно, это просто его плата за то, что держит такое существо у себя на поводке. Он сам виноват, что осмелился тянуть за второй конец этой верёвки, которая в буквальном смысле обмотана вокруг его шеи, как напоминание, что оба зависят от друг друга. Хуже всего, это понимание, что Ахав знает Кинича от головы до ног, пока Малипо о нём — ничего. Насколько он может быть разрушительным, насколько жестоким и так далее. Вопросы крутятся в голове, а поиски хоть крупицы информации ничего не дают. Ощущение, будто он и не из этого мира вовсе. Может, когда-нибудь эта ящерица соизволит хоть что-то да рассказать о себе, а может этого и не произойдёт после его смерти, что более вероятно. А после смерти, ему уже будет плевать абсолютно на всё, контракт то будет выполнен, а значит жизнь завершилась. Но пока этого не произошло, в глазах всегда будет крупица страха, а тело будет бросать в дрожь от одной мысли о последствиях собственной кончины. — Надеюсь, что ты задумался о своей смерти слуга! А то мы уже устали ждать момента, когда ты,наконец, сдохнешь. И опять он открыл свою нахальную пасть.