Тёплый лёд

      Редкими, но огромными хлопьями умиротворённо падает пушистый снег за окном. Чуть пробивающиеся сквозь тучки звёзды и луна мирно освещают макушки хвойных деревьев. Весь дом журналиста сияет и блестит в преддверии Нового Года. Большая красочная ёлка стоит во дворе, чуть заметённая снегопадом. Яркие гирлянды освещают всё в округе, погружая дом в невероятную, прямо сказочную атмосферу. А разные запахи, так и витающие по всюду, наполняют тебя всего.       До Нового года остаётся два часа. Линч гоношится* на кухне, подготавливая хоть какие-то блюда из имеющихся продуктов. Джон уехал в магазин ещё пару часов назад и так и не вернулся. Беспокойство постепенно подбиралось к Егору, вдруг машина застряла в сугробах? заглохла? Всё-таки этот новый год с Лили и Лукасом отпраздновать у них не получится, они ведь уехали по одному Новогоднему туру и сейчас, наверное, уже сидят в каком-нибудь отеле с красивым видом на горы. Линч сам подумывал, что как-нибудь и самому не помешало сменить обстановку и встретить новый год так... Необычно? Вместе с Джоном. Они сожительствуют чуть меньше года и... по сути, это их первый совместный Новый год с тех пор, как они... начали встречаться. А потому где-то внутри журналиста разливалось какое-то особое трепетное тепло, предвкушение чего-то особенного и более... личного. Во всяком случае даже если он празднует Новый год только с Джоном, они с Лили договорились встречать его по видео-связи, поэтому расстояние, разделяющее их, никак не омрачает этот праздник и не лишает его чувства этой самой... сокровенности. Чего-то далёкого, но такого близкого, как никогда раньше... как никогда за все их совместные праздники...       Беря в руки прихватки, Линч начинает доставать из духовки противень с запечённой курицей. Но сразу же понимая, что она явно ещё не готова, убирает её назад, оставляя доготавливаться. Тяжело вздохнув, он откладывает рукавички и поднимает взгляд на часы. Пол-одиннадцатого, а Джона всё нет. Трубки не берёт, сам не звонит и не пишет. С зерном сомнения в душе он вновь берёт телефон, набирая знакомый номер. Первый гудок... Второй... Третий... Четвёртый... Пятый... И-и-и... Без ответа. Тревога неприятно разливается в груди, Линчу хочется сорваться, побежать искать его. Но куда он пойдёт искать его? В магазин, что ли, ехать. Да и куда сейчас-то, у него готовка: вон курица, в кастрюле медленно готовится пюре. Бросать всё недоготовленным? Хотя... Да. Если надо, он и не только готовку сможет бросить. Журналист уже твёрдо решил, что если молчанка Джона продолжится до одиннадцати, он забивает на всё это и едет искать его.       Больше же всего журналиста беспокоило то, что телефон работает, включён. Но Джон не отвечает. Может, не слышит, конечно... Но... верилось в это с трудом. Ведь зная какая у них с Джоном непредсказуемая жизнь с кучей опасностей, которые ни с того ни с сего как-то сами находят их, оба старались держать телефоны всегда при себе, прибавленными и включёнными. Ну знаете, так, чтобы не сеять чувство беспокойства лишний раз.       Нервно размышляя над тем, почему от Джона уже второй час нет никаких вестей, он осматривает комнату, стараясь вообще не смотреть в сторону телефона, дабы не начать ту же самую череду навязчивых мыслей. Красиво украшенная кухня с висящими цветастыми гирляндами на окнах и стенах, пестрящая мишура и забавный пластиковый венок на стене, выглядящий, нужно признать, довольно реалистично. Наполовину подготовленный стол с белой скатертью и уже парочкой готовых блюд(в основном это были салаты). Всё красочное, а оттого приятное на глаз и просто необходимое в праздничную пору. Делая вдох, Линч ощущает, как приятный аромат мандаринов и, конечно же, запечённой курочки наполняет его, из-за чего невольно хочется что-то да уже съесть.       Резкий звук уведомления раздаётся по помещению, из-за чего Линч невольно вздрагивает. Он немедля и как-то встревоженно хватает телефон, включает... Сердце его пропускает испуганный и громкий стук. Пришедшее от Джона сообщение заставляет табун мурашек пройтись по коже, а вязкую слюну скопиться во рту. Неприятный холодок окутывает тело, а мышцы непроизвольно напрягаются. Чёртовы координаты... Он отправил грёбанные координаты! В мгновение ока вся еда оказывается выключенной и брошенной, а журналист, вбивая сообщение в карту, надевает свою куртку, хватает камеру и мчится до машины, тут же запрыгивая и заводя её. Пультом открыв ворота, он судорожно ждёт прогрузки карты... Это лес, координаты чёртового леса, который... находится не так далеко от его дома. Чёрт. Мимоходом строча что-то Лили, чтобы она не волновалась, если вдруг её брат не ответит, он выезжает за пределы дома.       Пока рассудком завладевает паника, а правая нога всё сильнее жмёт на газ, чуть ли не вжимая педаль в пол, Егор с тревогой перебирает варианты произошедшего. Страх растекается по жилам, заставляя кровь испуганно кипеть, разгоняя кровоток и вынуждая сердце биться чаще. Собственный пульс бьёт в голову, а вся дорога сливается в одну бесконечную картинку, иногда прерываемую мимолётным взглядом на навигатор. И вот вскоре Егор паркуется на обочине шоссе, включая аварийку. Он быстро запускает запись на камере, обрывисто и напугано начиная что-то тараторить в неё. Берёт из салона машины завалявшийся фонарик и без толики сомнений и раздумий окунается в тёмную чащу леса, пока медленный снег заметает следы его нервных шагов.       Бродя по лесу, он продвигается вперёд: запомнил примерное расположение той самой точки координат. Грубо говоря, идти нужно было точно перпендикулярно от того места шоссе, где он и остановился. Фонарик в руке, дрожащей то ли от холода, то ли от страха, слабо освещает путь. Глубокие сугробы, в которые Линч то и дело проваливается, не добавляют удобств. Хвойные ветки цепляются за одежду, замедляя и усложняя перемещение. Но Егор упорно шагает к своей цели, лишь сейчас решая насторожится. Беспокойство роится в душе, а голова еле понимает происходящее до конца. Не так он себе представлял этот Новый год, ой, не так. В очередной раз прокричав родное имя, он наконец осознаёт, что, наверное, стоит поумолкнуть и чуть послушать и... твою мать... Только сейчас к нему в голову приходит осмысление, что это ведь грёбанный лес, а в лесу, конечно же, могут быть дикие и... особенно голодные в зимнюю пору звери. Осторожно вышагивая дальше, Линч ощутимо подрагивает и робеет, но честно старается держать себя в руках. Хотя то, что он ринулся в самую чащу даже без какой-нибудь палки, не то что оружия, заставляет его ещё сильнее волноваться и чувствовать удушающее напряжение по всему телу вплоть до замёрзших кончиков пальцев.       Мрак и темнота леса сковывают, а холод пробирается к уже не такой разгорячённой коже через куртейку и вязаный свитер, однако вскоре Егор наконец-таки доходит. Окончательно выбравшись из чащи, пред ним предстаёт... Озеро. Замёрзшее озерцо, слабо освещённое чуть скрывающейся за тучками луной. Застыв в непонимании, Линч предполагает, что именно сюда и вели координаты, отправленные ему. Вот только... где сам Джон, что с ним... Тревожно колотящееся сердце не умолкало, но голову посещает очевидная мысль: нужно осмотреть всё в округе. Беспокойно начиная идти вдоль по берегу, он не решается ступить на лёд, что, конечно, навряд ли бы был тонким в конце декабря. Безуспешно пытаясь рассмотреть хоть что-то с помощью своего безпонтового фонарика, он волнительно старается хоть как-то осмыслить происходящее и понять, как ему поступить дальше.       Неожиданно раздавшийся в полной лесной тишине хруст снега позади заставляет резко и испуганно обернуться, определённо готовясь защищаться. Страх на мгновение сковывает тело. Но только силуэт, подкравшийся настолько быстро, не даёт и шанса на сопротивление. Почувствовав крепкие объятия, Егор опешил, не зная, не понимая, не находя себе места.       — Д-джон...? — неверяще бормочет Егор, с ужасом распахивая свои глаза и невольно выронивши фонарик из продрогшей руки. Тяжело вздыхая студёный воздух, до чёртиков напуганный и замёрзший Линч едва ли понимает, что сейчас происходит.       — Это я, — отвечает писатель, сильнее кутая брюнета в свои объятия, чувствуя мелкую дрожь его тела. Линч же наконец отмирая, обнимает его в ответ, переполняясь эмоциями, что ему даже кажется, что он готов разревется.       — Но что ты... Как... Что вообще происходит, Джон... — встревоженно отстраняясь от писателя, лепечет Линч. С беспокойством стараясь заглянуть в глаза напротив, скрытые за очками, он переживающе бегает взглядом по высокой фигуре, пытаясь понять цел ли и здоров человек перед ним. Но одинокая луна и небольшой фонарик, упавший в снег и так никем и не поднятый, не дают сделать это быстро.       — Ты... Прости меня, пожалуйста, за это, Линч, но... Всё и правда в порядке, — стушевавшись проговорил Джон, делая неловкую паузу в их разговоре, — Я специально позвал тебя сюда таким образом.       — В смысле?... Я не понимаю... — отзывается Егор, медленно ощущая, как былые беспокойство и напряжённость покидают его тело. Но озадаченность и какая-то часть тревоги явно не собираются так вот просто отпускать его разум.       — Кхм, ещё летом я случайно наткнулся на это место, — начинает говорить Джон приобнимая журналиста и разворачиваясь с ним лицом к озеру. — И с самого начала оно показалось мне невероятно живописным и... каким-то тайным. Это маленькое озеро не отмечено ни на одних картах, нигде не зарегистрировано, безымянное... И тогда я подумал... что хотел бы сводить тебя сюда, только вот... повода не было... До сегодняшнего дня. И, прости, я понимаю, что поступил неправильно выдёргивая тебя вот так и заставляя волноваться. Я козёл. Надеюсь, ты не в обиде на меня...       — Ты... дурак, Джон, — шепчет Егор, наконец спокойно выдыхая. Обиды, на удивление, он не почувствовал. От неприятных эмоции не осталось и следа. Лишь какое-то странное предвкушение, то же, которое он ощущал дома, странное и приятное... такое же личное. Особенное и индивидуальное.       — Пора, — говорит писатель, заглядывая в телефон, на дисплее которого высвечивались цифры. 23:58. Аккуратно беря руку журналиста и закутывая её в свою варежку, он начинает идти вперёд. Выходя на озеро, он осторожно и подбадривающе ведёт за собой журналиста, а тот же позволяет себе доверится ему, ступая на лёд.       Хлопья мягкого снега редко опадают наземь, пролетая мимо парней, пока они движутся к центру небольшого озера. Доводя Егора до "нужного" места, писатель достает из кармана зажигалку и неспеша движется куда-то в сторону, где оказывается короткий фитиль, ведущий прямиком к... фейерверку. Поджигая его, Джон отскакивает и начинает бежать в сторону журналиста, чуть не поскальзываясь, чем вызывает у Егора несдержанный и искренний смех. Мягко улыбаясь, писатель подаёт свою руку Линчу, словно приглашая на танец. Егор же смиренно улыбается в ответ, пока приятное тепло и спокойствие начинает разливается внутри, принимая "приглашение". Парни просто и как-то бессмысленно начинают немного скользить по льду, освещённые светом яркой луны и выглядывающих звёзд. Спустя пару секунд над их головами разрывается пёстрый залп салюта, а затем ещё один и ещё. Заворожённо взглянув наверх, Линч не перестаёт улыбаться. Кажется, этот новый год такой необычный, какой он и желал. Чувство счастия греет его душу, а он ощущает то самое далёкое и искусительно сокровенное чувство чего-то близкого, задушевного и тайного, подвластного только им двоим...