Подарки и Месть

Разочарованый Дотторе, отложив свои невнятные записи, взглянул в окно. Погода была не сахар. Вьюга беспощадно окутывала снегом всё кругом, и кажется, замела недавно слепленный дворовыми детьми глупый снеговик. За стенами дома было невероятно холодно, даже по меркам Снежной, что славилась своими морозами. Из-за такой аномальности погоды только самые отчаянные шли на работу, попутно прикрывая лицо от студеного ветра. Дотторе не числился в ряду этих безумцев и в этот день грелся дома. Дабы не отвлекаться на пейзажи предновогоднего дня Снежной он зашторил окно и обратно уселся за стол. Сидя за столом, он что-то нервно записывал на полуживом листке бумаги – вдохновение, которое, он боялся потерять. Доктор раздражительно дергал рукой, порою доходило до того что он разрывал и без того порванный листок. Скомканные листки один за другим летели со стола на ледяной паркет. Под локтем предвестника стояла чашка с забродившим чаем. Эта чашка, из подаренного на свадьбу сервиза (как банально), стояла уже не первый день; и из раза в раз, Дотторе, выходя из своей комнаты, чудесным образом забывал отнести ее на кухню. Доктору капал на мозги тот факт что у него не получалось объединить два химиката в один, еще на бумаге, что говорить о дальнейшей практике. Его вновь передернуло от ярости, и оборачиваясь дабы отбросить очередной клочок записи, он не рассчитал приблизительный размах руки, и чашка, от удара локтя, стремительно полетела вниз, издав звонкий треск расколотогося фарфора. Предвестник взбесился, но сразу же почувствовал сильное негодование. По полу лужей растекся свернувшийся чай, который отвратительно пах, к тому же учитывая то что то был сервис подаренный на свадьбу, и разбитую чашку в любой момент мог заметить супруг, просто зайдя в комнату, а чего и хуже наколоться на осколок и закатить истерику… И исходя из всех перечисленных факторов, по-хорошему, надо бы убрать всё и сразу. Но Доктор был бы не собой, если бы не пренебрегал уборкой. Он вяло оглядел паркет, закатил глаза, осмотрел стол – проверил нет ли еще какой-нибудь чашки с заплесневелым напитком у него под локтем (и на его радость, таковой не оказалось). Дотторе ушел в раздумия, если он начнет убираться в комнате, то его и без того почти что мертвое вдохновение вовсе потухнет, а если продолжит работать, то его будет раздражать факт жижи у него под ногами и как такового вдохновения тоже не будет. Выдохнув, он все же продолжил работать. И через пару минут уже совершенно забыл об его окружении. Он был настолько увлечен работой, что не услышал как Лоне украдкой зашел в комнату. Тот встребушил мягкие, слегка кудрявые волосы Дотторе, на что он не обернулся. Из-за чего тот взял его (Дотторе) за челку и потянул на себя. — М? — Дотторе явно не хотел отвлекаться от работы, и решил отвечать сухо и кратко, чтобы не развязывать разговор.  — Я подумал над предложением сделать тебе подарок на новый год. — Дотторе прокрутил полукруг на стуле и обернулся полностью в сторону собеседника. Его план игнорирования потерпел поражение в первые секунды существования. Он вспомнил о несчастной разбитой чашке и решил заговаривать зубы банкиру, дабы тот не заметил ее, а также контролировать его движения, из-за которых тот мог бы наступить на осколок. — И что за сюрпиз ты положишь мне под елку? — Мне еще елку тебе покупать? Ну уж нет. Сам купишь. Я слишком хлипленький чтобы тащить на себе огромную ель. Тебе меня совершенно не жаль? — Ну тогда можешь положить подарок под тот соседский кедр — Дотторе указал пальцем в зашторенное окно, в котором Лоне должен был увидеть этот соседский кедр. Он взял палец Доктора в свою руку и указал им на лужу чая. — Убирать когда будешь? — Панталоне выразительно-артистично выгнул левую бровь (потому что правую не умел) в знаке вопроса. — Тебе надо – ты и убери, – в Дотторе томилась почти потухшим пламенем надежда на то, что тот не заметил сервиз, – Так что там по твоему подарку? — И в то же мгновение в руках Доктора моментально оказалась книга. Книга с громким названием «КАК ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ИЗГОЕМ И НАЧАТЬ ДРУЖИТЬ С ОБЩЕСТВОМ. 50 советов психопатам и антисоциальным людям»… Дотторе был в ярости. Он сжал в руках книгу и теперь он выпиливал своим взглядом Лони, который в общем-то был рад своей гениальной идеей и ее, столь же гениальным, исполнением – убил двух зайцев за раз. И подарок подарил и над Дотторе посмеялся.  — С наступающим! Я подумал, что книга это и вправду лучший подарок, все самое лучшее для тебя – моего любимого Зандика! — Панталоне расстянул лицо в улыбке и мимолетно поцеловал того в лоб. — …..спасибо…… — Люблю тебя! — ехидно сказал Лони и удалился из комнаты, по пути перепрыгнув лужу, которая давала о себе знать за счет противного навязчивого запаха. Так что Доктор остался наедине с самим собой, обреченным убирать жижу. Но, с другой стороны он был рад тому, что Панталоне не устроил ему истерики из-за гребаной чашки. А если и заметил, то ничего не сказал. Было бы очень глупо думать, что Дотторе так легко смирится с этой неудачной шуткой. Как он выяснил Регратор достал эту книгу из его же заброшенной мини-библиотеки, находящейся в их зале и состоящей из двух книжных шкафов. Весь остальной день прошел в раздумиях над будущей местью. Все вдохновение на свершение подвигов в  сфере медицины испарилось в тот же миг, когда Лоне вошел в комнату. На следующий день погода улучшилась. Уже не было такого ветра и снегопада, поэтому Дотторе мог выйти из дома. Медленным, неспешным шагом он пошел по рыхлому снегу, который приятно хрустел под ногами, вдыхая колющий легкие, или их заменяющие машины, морозный воздух. Несмотря на заметное улучшение погоды, все же было холодно, и Дотторе, преодолевая сильное желание развернуться и пойти обратно, все же дошел до дома Тартальи. Приличнее и правильнее стоило бы постучаться и попросить приглашения на вход, но ему было не до этого. Он попытался открыть дверь, но та была заперта (на его удивление), почему Дотторе пришлось стучаться, совершенно забыв о раннем времени. Внутри дома были слышны шаги, и бурчание, которое он (Дотторе) не смог расшифровать. Дверь открылась. И столь же быстро с громким скрипом закрылась. Чайльд совсем не желал, чтобы его предновогоднее утро начиналось не в окружении любимой семьи, а в компании чудаковатого Дотторе. Но все же Тарталья впустил его домой – забоялся что стуком своих массивных рук разбудит мило посапывающих в своих кроватках младших братьев и сестер. Дотторе решил не проходить в зал, а решить все проблемы прямо на пороге. Он не хотел лишний раз видеться с детьми и подыгрывать их играм, дабы они отстали. Да и в общем он не хотел оставаться у Тартальи дома надолго — Утра, Тарталья. У меня к тебе есть одно заманчивое дело, — с этими словами лицо собеседника потемнело, пытаясь скрыть панический ужас, — ты никогда не задумывался о том, как можно насолить Панталоне? Если нет, то не стоит беспокоиться – я подумал за тебя. Все что тебе нужно сделать это купить у меня вот эту вот книжечку, – Дотторе достал из своих огромных карманов шубы вчерашний подарок, и помотал им под носом, пребывающего в шоке, Тартальи, — представь себе только, ты унизишь самого банкира. Только вспомни сколько раз тебе приходилось выслушивать его неинтересные речи о всяком бреде. — Ээ, а с какой стати я вообще должен это делать?.. Мне не приносит удовольствие унижения Регратора. Так что я, пожалуй, откажусь.  Но Доктор стоял на своем до конца и насильно запихал книгу в руки Аякса. — С тебя 200 моры. Не так уж и много.  И я от тебя отстану. Выгодно не так ли? Через боль Тарталья все же отдал ему эти несчастные 200 моры. 200 моры и Дотторе отстанет – звучало и вправду сказочно выгодно. По сравнению с тем, что может сделать с ним этот чудак вся мора могла в мгновение ока стать ненужной безделушкой. Доктор быстро вышел из жилища, забыв попрощаться. Аякс остался стоять у входа не понимая спит ли он или все что происходит наяву и ему всучили глупую книжку. Дотторе припеваюче дошел до дома. Было тихо, что означало что Лоне спит. Только на руку. Он зашёл в спальную того, дабы разбудить его этим прекрасным декабрьским утром. Тот долго не мог проснуться, зевал, лежал, сидел и окончательно пробудился только после того как Дотторе его растолкал.  — Доброе утро, мой дорогой, — Дотторе улыбнулся и потрепал Лоне по густым вьющимся волосам. Регратор уставился на него с вопросительным лицом. Он всей душой ненавидел, когда его будили, тем более в заслуженный выходной день и разбудил его такой человек как Зандик, который должен был знать как никто другой почему — Ну что тебе? — Панталоне рывком отодвинул Доктора, который до этого с каждой секундой приближался к его лицу, словно дикий зверь, что нашел легкую добычу.  — Кхм, помнишь тот подарок, который ты подарил мне? — Ну и? — Лоне был раздражен. В ответ на его вопрос, Дотторе украдкой достал из кармана мору. Панталоне изогнул левую бровь, не особо понимая к чему идет дело. Он протер глаза, поднял их куда-то вверх, потом снова перевел взгляд сначала на горстку монет, потом на Доктора, после он тупо посмотрел и оценил общую картину. Дотторе все это время усердно молчал и глядел на него максимально невинно, наслаждаясь недопанием Панталоне. Все же до него дошло, в чем связь книги, вместо которой на ладони Дотторе находилась мора. Продал. Разглядя мору во всей красе эйфория от недавнего сна быстро испарилась из головы Панти.  Костливые ладони Панталоне шаловливо потянулись к руке Дотторе. Он нежно накрыл его (Дотторе) ладони своими, водя пальцами по его. Игриво улыбнулся, прикрыв свои глаза аметистого цвета. — Знаешь, — Указательный палец левой руки Лони потянулся к своей нижней обкусанной губе, — я дарил этот подарок с любовью, а ты его продал, представь как мне обидно и досадно. Я понимаю и принимаю, что ты не пылаешь желанием соблюдать моральные нормы, но хотя бы по отношению ко мне! между прочим единственному близкому тебе человеку! Может, отдашь мне эту мору, чтобы успокоить мою душевную горечь.  Дотторе решил передразнить Панталоне с его резкой детской невинностью. — М.. знаешь, — Пальцы левой руки Зандика потянулись к указательному пальцу собеседника, чтобы убрать его с губ и положить на бедро,— мне было неприятно от такого подарка. Все же я откажусь и оставлю мору у себя, а тебя наедине со своей горечью.  Дотторе ехидно улыбнулся, потрепав и прихлопнув собеседника за щеку и также быстро, как и появился, удалился из комнаты переполненной напряжением. Панталоне так и остался сидеть на кровати в недоразумении, которое вскоре перешло в злость. «Не самое лучшее начало дня» – пронеслось у него в мыслях и, издав характерный ох для его настроения, он накрылся толстым одеялом, пытаясь снова погрузиться в сон.