Искры в темноте

Дилан перескакивает через ступеньки, спеша вернуться на чердак, который обосновал себе пару недель назад. Солнце давно зашло за горизонт, из-за чего на улице становилось совсем небезопасно. Он, в отличие от зомби, в темноте ориентируется хуже. — Абилка, я дома, — кричит Дилан, стягивая ветровку и снимает ружье. Одежду он кладет возле входа на комод, а оружие вешает на недавно приколоченный к стене гвоздь. — Эй, я с кем разговариваю? Из-под одеяла показались черные ушки с кисточками, а затем и пушистая мордочка. Кошка зевнула, грациозно поднимаясь с нагретого места. Дилан присаживается на корточки перед диваном, протягивает руку и гладит животное за ушком. Абилка ластится, тихо мурлыкая. — Привет, Милая, как у тебя день прошел? — кошка ничего не ответила, лишь ближе потянулась к руке. Дилан нашел Абилку через пару часов после окончания эвакуации. Бедный котенок забился в подворотне, в которую в скором времени спрятался и сам парень, убегая от оравы монстров. Пожалев животное, он забрал ее с собой. Возможно, не самое умное решение держать лишний рот, когда еды и так не хватало, но Дилан упорно бегал по заброшенным магазинам, ища консервы себе и любимой кошке. Еще во времена, когда Дилан не обосновался на этом чердаке, Абилка будто понимала причину, почему им нужно сидеть тихо и не высовываться. Так что лежала спокойным клубочком у парня на руках, пока они не смогут выйти. А в особо тяжелый период только Абилка стала поводом бороться за свою и чужую жизнь. Упорно выходить наружу в поисках пропитания и продумывать свои дальнейшие действия. Без нее он бы давно смирился со своим положением и пошел на растерзание зомби, так что Дилан души не чает в своем питомце. — Представляешь, я сегодня спас какого-то парня, — Дилан обернулся через плечо, точно ведя настоящий диалог с кошкой. Он открывает консерву для любимой, осторожно высыпая содержимое в миску. — Мяу, — наблюдает Абилка, бегая под ногами верным хвостиком, пока хозяин поставит поздний ужин на пол. — Да, очередной чудак, сказал, что ничего не помнит и только очнулся в больнице, — усмехается Дилан. Не то чтобы он не верил в эту историю, но она казалась ему нереальной. Даже если все это правда, то больницы перестали работать в привычном понимании почти месяц назад, ещё раньше отключили электричество, так что шансы этого парня на выживание были равны нулю. Магия, не иначе. «Магия…» — Дилан зацепился за это слово в своей голове, но сразу же откинул все мысли об этом. — Мяу. — Что-что, оставил его на той будке, я рассказывал тебе о ней. Забавный он паренек, надеюсь, не помрет. Абилка, будто понимая, о чем он говорит, поднимает мордочку на хозяина, смотря в глаза, чуть прищуриваясь. Дилану не чуждо разговаривать с ней, вести выдуманные беседы и так далее. Общения совершенно не хватает, а так хотя бы создается видимость диалога. Он старается болтать с ней обо всем на свете, только бы не сойти с ума от одиночества. Хотя если бы он увидел себя со стороны, подумал бы, что крыша давно поехала. И даже беря во внимание всё это, у Дилана вопросительно приподнимается бровь. Абилка его осуждает? — Мяу. Дилан принимает решение лечь сегодня пораньше. Вести выдуманные диалоги одно, а вот когда животное и правда начинает отвечать, уже совсем другое. — Держи. Мне кажется, надо переставать разговаривать с тобой, как с человеком. Не обижайся, но я чувствую себя странно, — парень поставил миску на пол, не вставая обратно. Он ждет, что Абилка, как и обычно, подойдет и начнет кушать, но кошка лишь спрыгивает с дивана и усаживается напротив парня, наклонив голову, будто хочет услышать продолжение этой истории. — Так. Ты меня начинаешь по-настоящему пугать, — выдохнул парень. — И что ты хочешь от меня услышать? — Мяу. — Перестань, я не буду помогать всем встречным-поперечным. Да и куда я пойду? Ночь на дворе. — Мяу. — Абилка! — Дилан беспокойно поднялся. Может перегрелся на солнце? Он так долго сидел на трансформаторной будке, так что этот вариант не стоит отметать. — Так, во-первых, я не сумасшедший, — парень выставил указательный палец вперед. — А во вторых, какой смысл мне его спасать, посуди сама. Голодный рот, который нужно кормить, так и еще, если судить по его рассказам, то он ничего не умеет и не помнит. А если его завтра сожрут? Какой мне смысл спасать ходячую проблему? — он что, на полном серьёзе объясняет своей кошке, почему он поступил так, как поступил? Точно, головой тронулся. Абилка на этот монолог прищурила глаза, злобно виляя хвостом из стороны в сторону. — Ешь. И прекрати на меня так осуждающе смотреть, — Дилан скрестил руки на груди. Кошка, вильнув последний раз хвостом, поднялась и запрыгнула на диван, укладываясь спиной к парню, так и не притронувшись к еде. «Здорово. Я окончательно поехал кукушкой!»

***

Сердце колотится с неистовой силой. Лололошка забегает в пустующий магазин и со всей силы тянет ручку двери на себя. Несколько зомби пытаются пробраться к нему, царапая стеклянную дверь. Их лица изуродованы, местами виднелся череп, а из глаз сочилась жидкость неизвестного происхождения. Лололошка не может сделать и вдоха. Все тело болит от нагрузки, а его силы, кажется, на исходе. Глаза мечутся из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Бита. Он с яростью тянет дверь на себя, вставляя рукоятку, как засов. Только пальцы отпустили ручку, как Лололошка по инерции откидывается назад, с грохотом ударяясь об плиточный пол. Он даже не пытался смягчить падение — руки все равно онемели и не слушались. И только лежа на холодном полу, он дает волю эмоциям. Одинокая слеза скатывается по щеке, падая на плитку. Что там говорил Дилан? Начинать молиться? Видимо, пришло время, потому что надежда, что он переживет эту ночь, осталась еще там, на трансформаторной будке. И, кажется, только его молитвами бита выдерживает такой напор. Только благодаря его молитвам ближайший магазин оказывается открытым и пустым. И только благодаря чуду, он был наполнен разным старым хламом, включая одежду и обувь. Молитвы и чудо. Лололошка истерично засмеялся, грубо проводя руками по испачканному лицу. Он не знает, сколько прошло времени с момента его падения, но кажется, не меньше часа. Лололошка старался не двигаться, пока дыхание полностью не восстановится и тело не начнет хотя бы немного функционировать. Уродливые рожи уже не пытались так яростно пробраться внутрь, будто забыли, зачем бежали. Парень проходит вглубь. Темнота не давала разглядеть пространство, поэтому пришлось ориентироваться на ощупь, перебирая пальцами многочисленные стеллажи, пока они не почувствовали мягкую ткань. И, кажется, в это мгновение он увидел слегка заметное сияние. Голубое свечение обрамляло клетчатый шарф. Махнув головой из стороны в сторону, Лололошка зажмурил глаза. А когда открыл, не увидел ничего, как и прежде. Только голова снова начала пульсировать. Маленькие молоточки так и норовили раздавить его черепную коробку. У него точно галлюцинации. Ему точно конец.

***

«Kind» — Lauren Aguilina

За эту ночь Дилан ни разу не сомкнул веки. Он переворачивается на другую сторону, нервно поправляя скомканное одеяло. Абилка уже после третьего такого маневра перестала обращать на это внимание, мирно сопела рядом. Беспокойные мысли крутились волчком, вытесняя весь сон. У парня никак не выходил вечерний монолог из головы. Почему его резко замучила совесть? Он не в первый раз видел людей после начала эпидемии, также помогал (или не помогал), затем уходил, оставляя их на произвол судьбы, но из-за них его не мучала бессонница. Чертов парень никак не покидал его мысли. Такой странный. Будто не от мира сего. Вопросы крутились один за другим. Как он смог выжить? Магия или хорошо скрываемый пиздеж? Но почему-то Дилан ему верил, хотя очень надеялся на вымысел этой ситуации. Хватит с него магии. И все же. Дилан увидел его впервые и сразу поверил. Слишком зажатый, испуганный и искренний ребёнок. Хотя насчет ребёнка Дилан не уверен. По виду он был его ровесником, может быть, на год-два младше. Смог ли он пережить эту ночь? Совершенно один, без памяти и каких-либо навыков, только вышедший из комы или какого-то глубоко сна — Дилан не знал. Внутренний голос твердил, что он редкостный мудак, раз поступил с ним так, а голос разума утверждал, что он никому ничего не должен. Кроме Абилки. Единственное живое существо, за которое он несет полную ответственность. А за… Лололошку? Такое необычное имя, Дилана это удивляло до сих пор, он не отвечает. Они встретились при странных обстоятельствах. Дилан просто оказался в нужном месте в нужное время. И все же что-то мешало отпустить эту ситуацию. Дурацкая совесть. Как только первые лучи рассветного солнца коснулись земли, Дилан, накинув ветровку и схватив ружье, захлопнул дверь чердака, выходя на прохладную улицу. Абилка проводила его взглядом, ложась обратно, засыпая.

***

Летний ветерок остужает его мысли, когда он перепрыгивает через несколько ступенек. Он нашел это место случайно и сразу же обосновался. Раньше это было что-то вроде небольшого чердака, на который можно было вылезти через подъезд. Дилан почти не пользовался этим люком, предпочитая выходить через крышу. Спускался по железным ступеням, которые тянулись вниз на несколько этажей, а затем переходили в обычную пожарную лестницу, практически до самой земли. Пятиэтажное здание так удачно располагалось вблизи других домов, что, если приноровиться, можно было перепрыгивать через переулки. Чем Дилан поначалу не пользовался, боясь сломать себе что-то, но позже привык бегать по крышам, как по тротуарам. Что может быть лучше в такой ситуации? Зомби никак не могли зайти даже в переулок, а уж тем более залезть по лестнице наверх. Странно, что он первый, кто нашел это место. Дилан ловко спрыгивает с лестницы, приземляясь на контейнер для мусора, который он подтащил сюда. И, прикрыв железные ворота, выходит из переулка. Время было около четырех утра, солнце только-только показалось из-за горизонта, волшебно освещая узкие улочки. Если бы не монстры, снующие туда сюда, парень бы наслаждался этой атмосферой. Но, к сожалению, ему приходилось только быстрым шагом идти к тому месту, где он был вчерашним днем, иногда отбиваясь прикладом от зеленых увальней. Найти патроны было задачкой со звездочкой, так что парень тратил их только в случае экстренной необходимости. И он все же выстрелил тогда в зомби, чтобы отвлечь его и помочь Лололошке. Чёрт, опять он. Дилан крутит головой, переходя на бег. Добравшись до трансформаторной будки, он ловко запрыгивает наверх, кроссовком отталкиваясь от выступов на стене, а потом и от черепа подошедшего зомби. Поначалу они и правда вызывали страх, из-за которого не можешь даже пошевелиться, но сейчас они лишь небольшая помеха, неприятные создания, готовые откусить ему голову при любом удобном случае. Они были слишком медлительны и тупы, чтобы доставлять проблемы, уже набравшемуся опыта Дилану. А реальную угрозу представляли только толпой и в ночное время, когда дальше своего носа не видишь. Откровенно говоря, они его раздражали своей никчемностью. В детстве, когда он смотрел фильмы про восставших мертвецов, они представляли большую угрозу, чем он видит сейчас. Лишь постоянное рычание, шум и скитание вдоль одних и тех же мест. Бестолковые создания. Но Дилан не жалуется. Так у него есть шанс выжить и, наконец, сбежать с проклятого острова. Оглядев поверхность будки, он никого не увидел, что было довольно логично, но парень правда надеялся на благоразумие Лололошки и на то, что тот не попрется ночью прямо в хищные лапы. Как же он ошибался. — Придурок, зачем я вообще сюда пришел. Знал же, что никого не найду, но слепо решил поиграть в героя, — Дилан прикрывает глаза рукой, чутка надавливая на веки. Он садится на крышу и смотрит на покидающий горизонт рассвет. Красивое зрелище, можно сказать, вдохновляющее, но сейчас такое ненужное. Ему паршиво. От самого себя, поступка и ситуации в целом. Еще одна смерть на его совести. Снова хочется закурить. Вытащив пачку из кармана, он быстрым движением выуживает сигарету и зажигалку. Первая затяжка всегда самая желанная, будто дышать становится легче, когда легкие заполняются дымом. Свесив ноги, он курит в тишине, которую изредка прерывает рык зомби с другой стороны. Чтож ему неймется. Дилан фыркает, поднося фильтр к губам. Затушив сигарету спустя пару минут о крышу, Дилан тряхнул головой. Никотин разливается по всему телу приятной негой, притупляет сознание и кружит голову. Нужно немного времени, чтобы собраться с силами и вернуться назад. Ему нечего тут делать. Не в такую рань. Он снял ружье со спины, проходя подушечками пальцев по затвору. Это действие успокаивает его и собирает мысли в кучу. «Днём нужно будет сбегать в магазин, взять еще парочку консерв и, может, открутить пару деталей для радио…»

«We Want War» — These New Puritans

Кивнув своим мыслям, он спрыгивает на контейнер, а затем с него спускается на землю. Дилан готов поспорить, что может делать это даже с закрытыми глазами и с завязанными руками. Так привык за столько месяцев перемещаться по возвышенностям, что уже не может вспомнить, как тяжело было в начале. Пересекаться с зомби, на которого он наступил минутами ранее, отчего-то совсем не хотелось, поэтому он решает не задерживаться, лишь в быстром движении поправляет лямку с ружьем и ветровку, чтобы не задиралась. И всё же этого хватает, чтобы вышеупомянутая тварь, с довольным, Дилан уверен, видом вышла из-за угла, направляясь к нему. Дилана это не сильно волнует, он лениво сбрасывает лямку ружья с себя и ставит приклад на плечо. Патроны тратить не хочется, но слишком уж наглая морда у зомби сегодня. А может, просто раздраженный мозг Дилана дорисовывает ему поводы пострелять. Кто знает. Щелчок предохранителя оповещает о скором выстреле. Зомби не реагирует, лишь щурит глаз, переставляя ноги. Ухмылка на губах Дилана расцветает с новой силой, намекая: все-таки да. Дайте ему только повод. И повод был отличный. Дилан нажимает на спусковой крючок. И… ничего? Дилан удивленно уставился на ружье в собственных руках, прокручивает корпус из стороны в сторону, как в дешевой комедии. Щелкает еще пару раз, стучит по стволу, будто это могло помочь. «Ну, конечно, Дилан, патроны же просто застряли, потряси, авось выпадут!» Хотелось натурально ударить себя по лицу от такой глупости. Как он мог вообще забыть об единственном ритуале, который совершал каждый раз, выходя из своего логова, на протяжении уже нескольких недель: проверить патроны. Какой же он придурок. Все мысли были забиты Лололошкой, из-за чего он тупо рванул на улицу. «Кому нужна эта безопасность, действительно!» Дилан не успевает выплеснуть руками, зомби оказывается рядом быстрее, прерывая саркастичный поток мыслей в голове. Глаза сами собой округляются: такой подставы он точно не ожидал. Его ступор горит для монстра зеленым флагом, приглашая на званный завтрак — отведать руки, ноги, тупую башку, да всё, до чего дотянется. Был бы Дилан менее самоуверенным, отдался бы на растерзание, не задумываясь. Так сглупить, выживая на острове третий месяц, это нужно постараться. И всё же умирать он сегодня не планировал. Уворачивается от удара, нагибаясь вниз. Приклад летит твари в грудную клетку, выбивая хрип с черной жижой из пасти. Чёрт, промахнулся. Он целился в голову, желая снести её с плеч, чтоб не рыпался. Парня грубо хватают за грудки. Зубы монстра находятся в нескольких сантиметрах от лица Дилана. Руки сами собой вытягиваются вперед, упираясь корпусом ружья поперек горла твари. А спустя мгновение Дилан перемещает ствол вверх, попадая зомби точно в пасть. Как кляп для пленника. Слюни текут по его начищенному ружью, отчего Дилан непроизвольно морщится. Плевать. Если выживет, то отмоет до блеска. Скрежет зубов по металлу неприятно режет уши. Кажется, еще немного, и что-то точно сломается. Либо ружье, либо зубы зомби, либо терпение Дилана. А может быть, и все вместе. Монстр пытается вырваться из плена, отодвигая голову. Рычит, хрипит что-то себе под нос, а затем начинает махать руками, стараясь зацепиться за что-нибудь. Под раздачу попадают волосы и кисти рук Дилана, на которых точно останутся глубокие царапины. Силы эта тварь явно не жалела. Дилан старается удержаться на ногах, понимая: если упадет, он наверняка не жилец. Жевалки под скулами заходили ходуном, так сильно он сжимает челюсть. Волосы растрепались, падая прямо на глаза и закрывая обзор. Спасибо мертвому парикмахеру, постарался на славу, даже клок вырвать не постеснялся. Тупая тварь. Зомби наваливается всей тушей, путаясь в собственных ногах, и прижимает Дилана к асфальту. Локоть пронзает резкая судорога, до звездочек перед глазами, от которой парень натурально скулит. Зомби щелкает зубами в считанных сантиметрах от руки, и только чудом Дилан дергается, не давая укусить себя. Зомби, будто от отчаяния, взревел в пустоту, и в эту секунду Дилан бьёт слабым ударом. Приклад приходится в область уха, затем ещё раз и ещё. Монстр кричит от каждого натиска, а кости в черепной коробке хрустят. Еще немного, и черная жидкость плеснет прямо на Дилана. Он изо всех сил отпихивает монстра, давит на ружье, пытаясь отцепить тварь от себя. И вцепилась же еще в него мертвой хваткой. Дилану бы посмеяться с каламбуров, которые только так и успевают мельтешить в его голове, но он немного занят. Наконец скинув с себя зомби, Дилан пихает его ногой в рёбра, окончательно выползая из-под чужого тела. Сердце стучит с такой силой, будто пытается пробить дыру в груди и уйти, отсалютовав на прощание. Пусть сам разбирается с этим дерьмом. Оно устало, оно уходит. Всё, включая ружье, одежду и руки, было в черной субстанции. То ли кровь, то ли еще какой продукт мертво-деятельности, да Дилан сегодня в ударе, стекает тонкой струей, пачкая асфальт. Он рывком поднимается, уворачивается от чужой руки, что хотела напоследок стиснуть ногу парня, но была вовремя прижата дулом к земле. Отойдя на пару метров, Дилан морщится, брезгливо стряхивая жидкость с пальцев. Хотелось помыться целиком в эту секунду. Чужой крик пронизывает до мозга костей. Монстр себя проигравшим явно не считает, кричит что есть силы, медленно поднимаясь на ноги. Ещё и вызвал себе подмогу, что огромной толпой уже виднеется в начале улицы. Дело дрянь. Дилан обдумывает все пути отступления, судорожно отмахиваясь от самых дурацких, а когда слышит рычание возле уха, плюет на всё, тупо срываясь с места. Потом что-нибудь придумает. План Б, всегда работал на сто процентов. Бежать, что есть мочи, не оглядываясь. Не важно, куда и как долго он потом будет возвращаться. Главное — подальше от сюда. Дилан уже и забыл, какого это — чувствовать себя не в безопасности. Оружие стало его оберегом на случай таких ситуаций, а сейчас он будто снова вернулся на три месяца назад. Страх — ужасное чувство. Липкое и неприятное. Как кровь. Сердце заходится в быстром ритме, дыхалка начинает подводить в самый неподходящий момент, вырывая судорожные выдохи из легких. Если выживет, точно бросит курить. Дилан бежит и молится, надеясь найти любую возвышенность, чтобы забраться туда, но, по закону подлости, он пробегает мимо всех своих безопасных точек, напрочь забывая про них. Он оказывается посередине перекрестка. Сзади его почти догоняют, спереди виднеется толпа зевак, еще не знающих о Дилане, справа трое зомби заинтересованно наклоняют головы, готовясь пуститься в погоню. Дилан чувствует себя красной тряпкой в загоне для быком или пушечным мясом, за которым все так охотно носятся. Твою ж мать. Времени раздумывать было немного. Он матерится сквозь зубы, следом произнося, что-то похожее на «Отче наш», и, кажется, какие-то слова слезной мольбы и искупления всех грехов. Дилан резко бросается влево, перепрыгивает открытый люк, который он чудом замечает боковым зрением, вовремя сгибает корпус вперед, приземляясь на ноги. Для совсем пафоса не хватало только сальто крутануть, но Дилан решает приберечь выебоны на другой случай. Получается немного оторваться только через несколько переулков, когда силы начали постепенно покидать его тело. Забежав за очередной дом, он останавливается к нему спиной, сгибаясь пополам. Судорожные выдохи вырывались из горла, а от недостатка кислорода начинала кружиться голова. Легкие горели будто он вдохнул керосина и зажженную спичку. А ещё пульсация в ногах и локте. Но, по ощущениям, это были цветочки, на которые Дилан не обращает внимания в данный момент, пытаясь выровнять дыхание. «Чёртова совесть, чёртов героизм, чёртов Лололошка…» Чужие руки хватают парня за рукава ветровки и резко тянут в переулок. Они давят на голову, припечатывая её ниже к земле. Ещё немного и его точно стошнит на своего спасителя, если он не будет чуть аккуратней с ним. Дилан больно падает на землю за мусорным контейнером, жестко приземляясь на задницу. Все так быстро произошло, что он не успел даже подставить руки для смягчения падения. «Что за нахуй?» Он почти вскрикивает, когда его грубо затыкают ладонью, не давая даже сделать вдох. Лололошка? — Тише, — парень выглядит уже не таким потерянным, как вчера. В глазах решимость, и только подрагивающие ресницы выдают его с потрохами. «Ночь с зомби пошла ему на пользу,» — думается Дилану. «Или нет,» — бежит следующей строкой, когда замечает, как тот жмется к Дилану, в ужасе, прикрывая глаза. Его губы заходят в немом быстром танце, и Дилан даже не будет пытаться разобрать слова. Мольба о пощаде? Слова благодарности? Оскорбления? Совершенно поебать. Страх. Единственное, что пульсирует сейчас в голове красными кровавыми буквами. Зомби плохо видят при свете, ориентируясь на шум, — то что выяснил Дилан практически сразу. Видимо, как и Лололошка. Первая толпа зомби бежит туда, куда секундами ранее должен был сорваться с места Дилан. И, насколько он помнит, маршрут у него в этом случае был бы не самый радужный. Пустырь без единого здания или дерева. Вообще ничего, кроме жухлой травы и редких лавочек. Спрятаться в такой местности просто невозможно. Следом шла более подбитая кучка монстров; у половины из них отсутствовали ступни или ноги. Дилан не знает, в бою ли с людьми они потеряли конечности или с другими зомби, но выглядел этот парад опущенных и униженных жалко. И всё же они прошли вдоль по улице, игнорируя переулок. «Хвала всем Святым.» Они не разговаривают. Сидят рядом на холодном асфальте, поджав ноги. Дилан боится. Он так боится умереть. Ему стоило больших усилий выживать все это время, чтобы из-за какого-то парня так тупо все проебать. Нужно быть осмотрительней, нельзя надеяться на удачу. Спустя долгих пару минут, рык совсем затихает, оставляя звенящую тишину. Лололошка переводит взгляд на парня. Помятый и явно не в том настроении, что было вчера. — Ты… как? — Ты чертов придурок и имбецил, — Дилан шипит и хватает его за грудки, наваливаясь сверху на Лололошку. Тот падает под тяжестью чужого тела на асфальт. Весь страх, копившийся весь марафон до сюда, испаряется, превращаясь в жгучую ярость, которая закипает с каждой секундой все сильнее. А Лололошка так некстати попался под горячую руку, выводя из себя одним своим видом. Если бы не он, спал бы сейчас спокойно в своей кровати с Абилкой в обнимку, но мы тут… прячемся. Дилану проще обвинить другого, чем признать, что оплошал. — Да, я из-за тебя, блять, чуть не сдох! — Прекрати орать! — Лололошка толкает парня от себя, резко сбрасывая его на землю. Дилан так устал, что это не составило большого труда, его ноги трясутся от напряжения, а рука аккурат подворачивается под тяжестью собственного тела. Жесткое приземление, словно выстрел, пронзило голову и кисть. Не сильно, но внушительно, оставляя после себя послевкусие звездочек перед глазами. Лололошка садится сверху, прижимая Дилана к земле. Старается заломить чужие руки, за что получает коленом в спину. Лололошка всерьез начинает кипятиться из-за этого придурка, который не может держать свои эмоции при себе. — Я тебя спас, если ты не заметил, дебил, — рычит парень, резко поднимаясь, оставляя Дилана лежать на земле в одиночестве. Он отряхивает белую ветровку от пыли, больше не желая участвовать в этом цирке. — Ох, спасибо, нахуй, — парень театрально вскидывает руки. Несмотря на слабость, появившуюся после удара, он встает следом, не желая показывать, что тот нехило приложил его об асфальт. — Спасибо, что я из-за тебя вообще сюда пришел, чудила. Им категорически нельзя кричать, монстры в любой момент могут вернуться, и тогда спасать их туши уже будет некому, но Дилан уверяет себя: ещё секунда — и он взорвется. — Я тебя не просил возвращаться, ты сам меня оставил, — выплевывает парень, глуша обиду в едкой правде. Дилан видит, как чужие ладони смыкаются в кулаки. И он уверен если не заткнется, второй потасовки не миновать. — Если не забыл. Между ними можно взрывать лампочки, столько напряжения повисло в воздухе. Дилан тяжело вздыхает. Его косяк, не Лололошки. Прекрасно понимает, что парень перед ним не виновен в совершённой ошибке. Виноват только он сам — тогда, потому что оставил на произвол судьбы, и сейчас, выливая очередную порцию помоев. Так себе благодарность за спасение. Он прикрывает рукой глаза, надавливая на веки. Дыхание сбито, все тело будто на иголках, еще и голова с локтем пульсируют напоминая о жестком приземлении. Эмоции бьют через край. Руки так и чешутся что-нибудь ударить, но он стойко игнорирует это желание. Не здесь и не сейчас. — Ну, простите, — злобно выплевывает Дилан и отворачивается, скрестив руки на груди. Вышло чуть более саркастично, чем он планировал, но он не будет извиняться ещё и за это. Лололошка выдыхает, разжимая кулаки. Он наклоняется, поднимая биту, чтобы затем провести рукой вдоль рукоятки. — Ого, это что, извинения? Вот это да. Я думал, ты только с кулаками умеешь накидываться, — сухо комментирует он, даже не пытаясь скрыть своего презрения, вытирая грязь со своего лица рукавом. — Ты сейчас допиздишься, полетишь на легком катере к ебёной матери отсюда, — в нем закипает желчь. Еще одно слово из этого глупого рта и Дилан за себя не отвечает. — Тебе напомнить, кто только что на земле валялся? Дилан ухмыльнулся, поворачиваясь к Лололошке. Приподнимает вопросительно бровь, оценивая смертника. На голову ниже, щуплый, как котенок. Все-таки ему показалось. Все тот же зажатый ребёнок с детской обидой в глазах. — Кстати, замах на двоечку, удар на однёрочку, — кривится Дилан, качая раскрытой ладонью на уровне груди, показывая, что все вышесказанное было средним. Лололошка от возмущение приоткрыл рот. Он своими глазами видел, как тот корчился от боли. Самоуверенный кретин. — Да что ты о себе возомнил, блять? — у Лололошки только пар из ушей не шел. Он сжимает биту покрепче, стараясь заглушить рвущуюся наружу злость. — Ладно, всё, успокойся ты, сам же сказал не орать. Парень, на всеобщее удивление, спокойно поднимает бесполезное ружье, будто они не ругались секундой ранее. Дилан даже не заметил, как нес оружие все это время, прижимая его к груди, словно ребенка. Он тупит взгляд в пол, о чём-то задумавшись, а затем перекидывает лямку через плечо, покрепче сжимая её посередине. Лололошка, прищуриваясь, наблюдает за ним, откидываясь на стену. Разговаривать с Диланом нет ни желания, ни сил больше. У него есть проблемы посерьёзнее этого утырка. — Так и будешь стоять? — Не твое дело, — он имеет право язвить, бегущей строкой светится в мыслях Дилана. И ему стоит больших усилий не рявкнуть что-нибудь в ответ. — Зачем ты вообще пришел? Совесть замучила? — «Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью.», слышал когда-нибудь эту цитату? Лололошка прищурил глаза, ища в его словах издевку. — Не знаю, — рвано выдохнул он, отворачивая голову от собеседника. — Я ничего не помню. Дилан прикрывает глаза, понимая, что немного облажался. Снова. — Считай вчерашний остаток альтруизма. Жалко мне тебя стало. Правда, понемногу начинаю жалеть уже и об этом. Лололошка фыркнул, закатывая глаза. Ну, естественно. Стараясь отвлечься, он наблюдает за улицей вне их укрытия, украдкой поглядывая на чужую спину. Дилан усмехнулся этой глупой попытке показать свое безразличие к его словам и, несмело выглянув из переулка и никого не заметив, выходит, вдыхая полной грудью. — Ну и куда ты? Опять даешь надежду и уходишь? Лололошка отталкивается ногой от стены, вмиг оказываясь рядом с Диланом, заглядывая тому в глаза. Почему он второй раз видит его в жизни, а ситуации никак не меняются. Что у него за игры? Какой мотив? Что, чёрт возьми, в голове у этого парня? Дилан выгибает бровь. Переменчивое же у его нового знакомого настроение. Только что чуть глотку ему не разгрыз, а уже смотрит взглядом побитого щенка, которого выкинули, когда дети наигрались. — Пошли, — одно слово. Дилан отворачивается и идет в сторону своего убежища. Парень стоит как в копанный, не смея шелохнуться. — Я два раза предлагать не буду. «И почему-то чудик все еще я» — Кретин, — зло фыркает парень, принимая свое поражение. У него нет идей, что делать дальше, так что, видимо, Дилан — последняя его надежда. Совершенно тупая, нахальная, но все ещё надежда. И Лололошка идёт.