Искры в темноте

«Belong» — Tender

Это была… тяжелая неделя. Каждый день, как по расписанию, Дилан будил Лололошку ни свет ни заря. Затем — быстрый завтрак, а после — тренировки, тренировки, тренировки. Двадцать отжиманий, растяжка, силовые и, мать твою, пятьдесят кругов по крыше на десерт. Дилану не хватало только свистка для полного образа. «Будто в военном лагере, ей-богу», — думалось Лололошке, пробегая трусцой через белую линию, которую Дилан начертил для наглядности. И так всю неделю. Лололошка возненавидел Дилана с его тренировками в первый же день, а во второй проклинал всеми матными словами, которые только смог вспомнить. Мышцы болели адски. Такая нагрузка после продолжительного нахождения на койке не слишком способствовала хорошему самочувствию. И все же Лололошка не жаловался. Ругался, кричал и злился, но никогда не жаловался. Через «не могу» выполнял все задания, принимая правила: либо так, либо одинокая смерть на улице. И второй вариант ему отнюдь не по вкусу. В течение дня они едва ли перебрасывались словами на отвлеченные темы, концентрируясь на физической нагрузке и теории относительно окружающего пространства. Дилан рассказывал то, что хотел бы услышать сам три месяца назад. Методично вбивал в голову парня правила выживания: как двигаться бесшумно, где искать укрытие, что делать при встрече с заражёнными, их слабости и пути отступления. Лололошка в такие моменты слушал, не перебивая, на полную пользовался своеобразным перерывом, впитывая информацию. Дилан хоть и был строгим учителем, но старался не перегибать палку. По крайней мере, так думалось ему. Лололошка так считал в последнюю очередь, когда натурально валился с ног по вечерам. Засыпал без снов и каких-либо мыслей практически сразу, а на утро через силу заставлял себя открыть глаза. Их тренировки происходили преимущественно на крыше, где находился чердак Дилана. Хотя редкие вылазки за ее пределы тоже были. Дилан на практике показывал маршрут, кратко описывая местность для лучшего усвоения информации. А еще Дилан запретил Лололошке куда-либо выходить без него за пределы крыши. Даже при условии, что он уже был в городе один и даже с оружием. Лололошка противился первые пару дней. Он не хотел быть заложником, но, кажется, Дилану удалось смягчить углы, потому что больше эта тема не поднималась. А может, помог сильный испуг, когда они разорались в очередной раз. Зомби выскочил из-за угла, и если бы не Дилан, успевший ударить прикладом в зеленую черепушку, остались бы от Лололошки только глупость и отвага. Забота со стороны Дилана была, конечно, приятна, но иногда ее становилось чересчур много. Словно курица-наседка приглядывает за нерадивым цыплёнком. К удивлению Дилана, Лололошка оказался неплохим соседом. Не шумный, в меру болтливый, вроде даже не тупой, хотя на этот счет парень пока еще вел дискуссии в собственной голове. Лололошка часто летает в облаках, забывая, что на улице такое может стоить жизни, так что Дилану иногда приходилось буквально ходить по пятам, лишь бы он не натворил глупостей. Дурацкая паранойя за чужую жизнь не отпускала ни на секунду, стоило им покинуть стены чердака. И если придет тот день, когда Лололошку придется отпустить, он уверен — тревога сожрет его с потрохами. Если бы не постоянная ругань по поводу и без, можно было бы сказать, что они живут душа в душу, но, к сожалению, два совершенно противоположных характера, сталкиваясь, начинают искриться. Правда, быстро успокаиваются, понимая, что слаженной работы у них не получится, если они не придут к компромиссу. Прерогатива сбежать с острова стояла выше любых ссор. «— Может, хотя бы стул второй притащишь? — не унимался Лололошка, ковыряя завтрак. Это был первый крупный скандал за ту неделю. Причина до банальности глупа: Лололошку раздражало быть еще ниже, чем он есть на самом деле. Когда они завтракали или обедали, Дилан, на правах хозяина, занимал один-единственный стул, усаживая Лололошку на диван. Его это устраивало ровно до моментов непрекращающегося стеба. — Чет не устраивает? — парень прищурился, кладя ложку в тарелку чуть громче, чем нужно. — Рожа меня твоя не устраивает. Крики стояли до самого вечера, пока Дилан, не психанув, не ушел, а спустя пару минут вернулся с деревянным стулом. И все равно назло взял самый низкий, который нашел. — Не обкончайся от счастья.» Чем больше дней вместе они проводили, тем меньше их перепалки были наполнены реальным ядом. Раздражение уже не застилало глаза, а споры стали скорее для вида. Держали друг друга в тонусе, так сказать, не желая уступать мнимую победу. И если это можно назвать дружбой, то они дружили. Дилан настаивал, чтобы Лололошка учился не только переходить по мостикам, но и перепрыгивать с дома на дом. Лололошка ненавидел парня в такие моменты еще больше, чем в обычное время тренировок, хоть и понимал его намерения научить не бояться высоты. Проблема в том, что высоты Лололошка не боялся. Все началось с прыжков в длину на земле. Лололошка чувствовал себя последним идиотом, когда Дилан объяснял ему, как согнуть колени и с какой силой сделать выпад руками вперед, чтобы пролететь дальше. Сейчас же время настало для своеобразного экзамена. — Ты собираешься прыгать или нет? — Дилан сидит в позе лотоса, скучающе наблюдая за беспокойным юношей. Он топтался на месте уже пару минут, то подходя, то отходя от края, никак не решаясь на прыжок. — Да не могу я, Дилан, — выдыхает парень и отходит, скрещивая руки. Когда он волнуется, то начинает ходить кругами, пока не закружится голова. — Святые, да за что мне в тиме руинеры, — бормочет Дилан, вставая. Отряхивается от пыли, а затем с легкостью перепрыгивает на другую сторону, становясь рядом. Звук удара берцев о покрытие крыши заставляет Лололошку прикусить язык. Не хочется выглядеть последним трусом в глазах напротив. Дилан останавливает парня, кладя руки на плечи, немного сжимает их, чтобы Лололошка наконец обратил внимание. — Что не так? — Дилан заглядывает тому в глаза, наклоняя голову. Лололошка, опустив взгляд в пол, даже не пытается смотреть в ответ. — Ты высокого роста, хорошего телосложения. Ты прыгал на земле не один десяток раз, тут всё то же самое. Лололошка поднимает глаза, смотря в упор. Они поблескивают от влаги. Там плещется страх, неуверенность и совершенное неприятие ситуации, в которой они вынуждены находиться. У Дилана что-то больно сжимается в груди. А еще кажется, круги под глазами Лололошки приобрели нездорово большие размеры. — Ло, ну, ебаный сыр… — он тянет парня ближе, впечатывая в свою грудь, и обнимает за плечи. Его торс тут же обнимают в ответ. Да, он бывает требовательным, но он не может вымолвить и слова, когда на него смотрят с такой печалью в глазах. Он правда боится, и Дилан ничего не может с этим поделать. Пока что. За эту неделю они неплохо друг друга изучили. Не заметить тактильность Лололошки было… сложно. Он всё время ненавязчиво прижимался, часто хлопал по плечу. Смотрел прямо в глаза, не стесняясь контакта, а также с охотой обхватывал руки Дилана, когда тот их подавал, каждый раз смягчаясь от этого жеста. Он всё время находился ближе, чем должен был. Ближе, чем обычно находятся люди, познакомившиеся чуть больше недели назад. Возможно, Дилан преувеличивает, но то, что Лололошке нравятся прикосновения, было ясно как день. Даже при ссорах это были не крики с разных концов комнаты, а шипение совсем рядом. Тычки в грудь, слабые удары в плечи и прищур с ядом глаза в глаза. Дилан еще не привык, но, кажется, начал принимать эту черту. Он успокаивающе обнимает, гладит ладонью вдоль позвоночника. Перемещается на затылок, запутываясь пальцами в волосах, нежно массируя. Прижимает голову Лололошки ближе к себе, утыкая его в ключицы, и, словно ребенка, треплет по макушке. Касания скажут больше слов, чем он может произнести сейчас. — Чего ты боишься? — Дилан шепчет в самое ухо. — Я не знаю, — тихий выдох. Страшно видеть воспоминания, каждый раз подходя к краю. Еще более страшно чувствовать фантомные боли от удара после. Ужасно слышать крики и не понимать, кому они принадлежат. — Как представлю, что оступлюсь или не допрыгну, меня аж передергивает. Я не хочу умирать. По крайней мере не так, — говорит Лололошка вместо реальных переживаний. Он сможет побороть этот нерациональный страх, просто ему нужно больше времени. — Ты не сорвешься. Больше веры в себя, Милах, — Дилан отстраняет парня от себя, смотря в глаза напротив. Лололошка быстро моргает. Он переводит взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на Дилана. Его смущает такой внезапный прилив нежности. Это как-то… необычно? Шутки, колкие фразы — это привычно, но такой Дилан заставляет его краснеть. — Пойдем, прыгнем вместе. — Парное самоубийство? — неловко спрашивает Лололошка, стараясь разбавить напряжение. — Чуши не неси, — фыркает Дилан. — И в следующий раз почитай что-нибудь позитивнее Дазая, пожалуйста. Слуха касается легкий смешок. Дилан протягивает в излюбленном жесте руку. Лололошка мнется секунду, понимая, что от него вряд ли отстанут, поэтому вкладывает свою ладонь. — План такой: мы разбегаемся и по моей команде перепрыгиваем, хорошо? — Дилан старается ободряюще улыбнуться. Старается, даже когда от такого вида Лололошки у него больно сдавливает сердце. — И по моей команде перепрыгиваем, — передразнивает Лололошка, коверкая серьезную интонацию Дилана. Хочется съязвить что-нибудь еще, но он боится получить подзатыльник за такие выходки. — Ребёнок, — не удерживается Дилан, закатывая глаза. — А если я не смогу и остановлюсь в последний момент? — парень кусает губы, рефлекторно прижимаясь ближе. Сейчас почти не стыдно за свое поведение, но вечером ему обязательно станет до скрежета зубов плохо от такой слабости. Хуже только, что Дилан не комментирует его действия в излюбленной манере, а терпеливо успокаивает. Однажды ему надоест возиться с ним, и тогда Лололошке будет тяжело. «Должен быть сильнее», — крутится на подкорке. Он закусывает губы и судорожно выдыхает. Успокоиться. Ему нужно успокоиться. Взгляд блуждает по краям зданий, пропасти между ними и смешной вороне, что наблюдала за этим представлением не первый час. Глаза мечутся от одной детали пейзажа к другой, останавливаются на солнце и облаках, заполнивших небосвод, а затем Лололошка сдается, переводя всё внимание на Дилана. — Значит, сам будешь отдирать свои останки от асфальта, — тяжело выдыхает парень, неодобрительно качая головой. — Ло, прекрати так пессимистично думать, я серьёзно. Всё будет в порядке. Просто доверься мне. Лололошка опускает голову и утвердительно кивает. Он доверяет. Он старается. Дилан усмехается этому действию. Перед собой он видит реального маленького ребенка, который боится высоты. Его хочется оберегать, прижать к себе и не отпускать, но он уже взрослый, так что Дилану приходится только направлять его. Маленькими шажочками приближать к суровой жизни, учить и помогать. Они отходят на приличное расстояние, чтобы взять разбег. — Готов? — Ты же всё равно не отъебешься. — Угадал, — усмехается Дилан. И они срываются с места. Дилан тянет Лололошку за руку, крепко сжимая холодные пальцы. Чувствует, как хватка усиливается в ответ. Не боязно и осторожно, а с полной отдачей, до красных следов. Улыбка прорезывается сквозь сомкнутые губы, обнажая десны. Дилан обожает адреналин в чистом его виде. Такой, от которого сердце заходится в быстром ударе не по причине страха, а из-за переполняющих его эмоций. Тот, от которого кислород хлыщет из всех щелей, дурманя голову. Он любит это. Он продолжает жить для того, чтобы почувствовать ещё хотя бы на миг эту свободу. Время будто замедляется. Дилан оборачивается на Лололошку, перехватывая перепуганные синие глаза. Заглядывает в них так далеко, насколько может, и усмехается, когда чужие брови выгибаются домиком. Вибрация от бега медленным эхом раздается по всей поверхности крыши. Ворона встрепенулась, наконец отрываясь от забора, и в одно движение крыла взмыла куда-то ввысь, оставляя после себя несколько перьев на поверхности шифера. Лололошка коротко улыбается. Радоваться правда долго не приходится. Ему до усрачки страшно оступиться, подвести Дилана или себя, сделать неверный шаг и полететь кубарем вниз. Но он бежит, невзирая на страх. Бежит, чувствуя поддержку каждой клеточкой тела. Они бегут, не расцепляя рук, крепче цепляясь друг за друга, как за спасательные круги. Бегут навстречу страху, смотря лишь на лазурное небо впереди. Ветер дует в лицо, треплет по волосам, убирая те с глаз и щек и путает локоны, заворачивая их в причудливые формы. Разносит тихий мелодичный смех, смешивая его с кислородом. Лололошка готов дышать им, упиваться каждой секундой, когда Дилан перед ним такой. Раз. Искренний, добрый, без масок и теней прошлого. Секунды превратились в часы, застывая в этом моменте. Два. Адреналин. Он заполняет сознание, вытесняя ненужный страх. Свобода. Он чувствует её как никогда раньше. Три. Лололошка бежит, забывая, что топтался на месте столько времени. Он доверяет Дилану свою жизнь буквально. Отдает всего себя, бережно вкладывая в руки, не прося ничего взамен. — Прыгай. И он прыгает, зная, что на той стороне он будет не один.

***

— Да пошел ты нахер с такими приключениями. Дилан не может перестать смеяться, крепче прижимая юношу к себе. Еще немного — и из глаз натурально пойдут слезы. Лололошка бубнит под нос всю дорогу до их убежища, сильнее наваливаясь на Дилана. Проклинает всё, на чем свет стоит, в особенности под раздачу попадают чужие методы тренировок. А Дилану смешно, да. У него перед глазами только то, как Лололошка, словно в мультике, падает, размахивая руками. Ужасно. Ужасно смешно. — Да откуда я знал, что ты не умеешь даже приземляться нормально, — не переставал он. Лололошка оказался на другой стороне вместе с Диланом. Почувствовал под ногами твердую поверхность и вздохнул с облегчением. Повернулся к Дилану с широкой улыбкой. «Получилось», — читалось в его глазах отчетливыми буквами. Правда, счастье быстро сменилось на гримасу боли, стоило опустить весь вес на правую ногу. Она так не вовремя подвернулась, из-за чего Лололошка полетел вниз, врезаясь ладонями в жесткое покрытие крыши. Глубокие царапины саднили, но это было меньшее из зол, а вот подвернутая лодыжка взрывалась искрами боли, стоило ее задеть или напрячь. А сразу после ослепительного фиаско, когда Лололошке только птичек да звездочек не хватало над головой, послышался оглушительный смех Дилана. Громкий, совершенно не похожий на его голос. Бурчание и не умолкающие ни на секунду смешки Дилана сопровождали обоих на протяжении всего пути назад. Если бы не ноющая боль, Лололошка не постеснялся бы высказать ему пару ласковых. — Ты такая проблема, Ло, — тише хихикает Дилан. Лололошка мало находит в этом смешного. Скорее всего, он потянул связку. Не критично, но здесь нет больниц или травмпунктов, и, если это окажется перелом, им двоим придется несладко. Лололошке кажется, будто только его это заботит. Чужое равнодушие злит даже сильнее, чем собственная неуклюжесть. Он не хочет становиться обузой. — Так оставь меня, — тяжело вздыхает Лололошка, пытаясь отпихнуть Дилана. — Перестань, — Дилан закатывает глаза, удерживая перекинутую руку и крепче прижимает брыкающегося парня за талию. — Ты доставляешь некоторые неудобства, когда противишься моей помощи. — А ты перестань говорить, что я для тебя проблема, — выплевывает Лололошка, затем тихо добавляет: — Я и сам прекрасно это знаю, не нужно мне об этом напоминать. Лололошке только пара из ушей не хватает. У Дилана удивительная суперспособность приводить его в ярость одной колкой фразой. Ну просто мастер своего дела. — Какие мы злые, когда беспомощные, — не подумав, бросает он и в ту же секунду морщится и шипит, зло уставившись на виновника. По затылку прилетает несильный, но весомый удар, ставящий своеобразную точку. — Да пошел ты. — Ну, я в отличие от тебя могу это сде… — Ради всего святого, Дилан, закройся. Дилан усмехается. Дерзко. Давно его так бесцеремонно не затыкали. Ну хорошо. Если Лололошка хочет поиграть в молчанку, он ему подыграет. Недолго, и так скорее чтобы Лололошка остыл и перестал распускать руки, потому что еще одна такая выходка и у него рука не дрогнет оставить его прямо тут, посреди крыши. И никакая совесть его не остановит. Они молчат всё оставшееся время.

***

— И как тебя только угораздило? — задаёт скорее риторический вопрос Дилан, усаживая обиженного парня на диван. — У меня был херовый учитель. Дилан цокает, идя за аптечкой. У него были припасены бинты и разные мази на такой случай. Он тоже не отличался аккуратностью, так что парень всегда запасался такими вещами. Он подтащил стул, чтобы Лололошка положил на него ногу. Дилан осторожно присаживается рядом на корточки, начиная расшнуровывать кеды, чтобы впоследствии снять обувь. Лололошка морщится, но не противится. — Ох, мать… — кривится Дилан, разглядывая чуть опухшую ногу. — Ты как всегда не даёшь разочароваться в твоих способностях влипать в неприятности. — Думаешь, она сломана? — грустно спрашивает Лололошка, выгибая бровки. — Не знаю, будем надеяться, что нет, — вздыхает парень, начиная намазывать охлаждающую мазь. Сверху он накладывает бинт в пару слоёв. Не находя ножниц, Дилан разрывает его посередине, завязывая марлю в небольшой бантик. Лололошка не может отвести печальный взгляд от действий Дилана. Ему так искренне хотелось начать приносить пользу, помогать и оправдать своё нахождение здесь. Но они снова тут: Лололошке нужна помощь, Дилан её оказывает. Злость на себя скребёт ложкой по мозгам. Парень наверняка несколько раз пожалел о том, что вообще решил вмешаться в естественный отбор. Сильные выживают, слабые умирают. Его здесь не должно быть. Сидеть в тепле, сытый, на диване и чувствовать, как по сути незнакомый человек заботливо перебинтовывает его ногу. Видно, что он волнуется, хоть и не говорит это словами. Пытается задеть, но действиями показывает, что ему не всё равно. «Почему тебе не плевать?» — Я отсюда чувствую твой мыслительный процесс, и он мне не нравится, — Дилан щёлкает пальцами перед чужим носом, привлекая внимание. — Выкладывай. Лололошка усмехается. Ну конечно. Дилан-я-читаю-тебя-как-открытую-книгу решил залезть под кожу и помочь ему даже с собственными тараканами. Слишком много великодушия в человеке, который оставил его одного в городе, наполненном зомби. — Просто не знаю, как сказать тебе спасибо, — неловко врёт Лололошка, под конец фразы переходя на шепот. — Поэтому… Ну, спасибо. Извини, что без фанфар и так просто, но я правда благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня. Дилан выгибает бровь. И всё? На нём лица нет, а он просто не знает, как поблагодарить за базовую человечность? — Почему я тебе не верю? «Потому что я тебе напиздел», — Лололошка пожимает плечами, отводя взгляд. — Не знаю, может, у тебя проблемы с доверием… Дилан хмурится, никак не комментируя реплику. Проблемы с доверием, ага. Он отворачивает голову, разглядывая аккуратный бантик на ноге, и поджимает губы. В голове засела мысль, и она не даёт ему покоя. — Ты же не всерьёз это? — Лололошка вопросительно смотрит на задумчивое лицо. — Ну, про то, что доставляешь мне проблем? На крыше ты сказал, что и так прекрасно об этом знаешь… — чем дальше он продолжает свою мысль, тем сильнее Лололошка сжимается. Взгляд прикован лишь к рукам на коленях. — Погоди, ты реально так думаешь? Он не может поверить, что такой человек, как Лололошка, правда может так считать. Он же весь из себя такой… такой? Лололошка издаёт смешок, будто услышал самую очевидную вещь в мире. — Да? — скорее спрашивает, чем утверждает Лололошка, сгибая здоровую ногу ближе к себе, обнимая её. — Я свалился буквально из ниоткуда на твои плечи. Живу у тебя, готовишь ты, выходишь на улицу ты, учишь меня ты, мне продолжить? — Не нужно, — кто-то снова перегнул палку. Чёрт. — А сейчас я даже не могу ходить. Какая от меня польза? Я знаю, что не смогу долго пользоваться твоей добротой, поэтому хочу сделать всё, чтобы не разочаровать тебя. Лололошка говорит это шёпотом, раздражённо фыркая. Не хочет, чтобы Дилан жалел о том, что пригласил его сюда. — А теперь послушай-ка меня, Милах, — Дилан кладёт руку на чужую коленку, слегка поглаживая. — Я тот ещё гондон, не умеющий держать язык за зубами, с дерьмовым характером и далее по списку. Я не умею, не могу и не хочу общаться как нормальные люди. Я говорю то, что считаю нужным, но это не значит, что это какая-то аксиома, которую нужно принять за истину. Смотри на меня через призму: «я тебя услышал, но ты всё равно мудак». — Лололошка усмехнулся, качая головой. — Короче, дели мои слова на два и не принимай близко к сердцу. Весь монолог был к этому. — Ему тяжело даются эти слова. Снова причиняет близким боль. Снова. Но в отличие от прошлого, сейчас он может принять собственные проебы. — Если это твой способ извиниться, то всё ещё хуже, чем я предполагал, — несмотря на свои слова, Лололошку правда тронуло, что Дилан пытается объясниться. Довольно своеобразно, но попытка засчитана. — Да, — шипит Дилан, еле размыкая зубы. Он тут себя поносил не для того, чтобы Лололошка продолжил это делать. — Я так пытался сказать «прости». — Приятно, конечно, но не стоит, — нежно улыбается Лололошка, наконец заглядывая в глаза напротив. Дилан перед ним открытый, словно оголённый провод. — Я так считаю не из-за тебя. Знаю, что ты на самом деле так не думаешь. Точнее, вижу по твоим действиям. Проблема в том, что я так думаю, поэтому хочу наконец помогать тебе, а не просто быть грузом. — Дилан фыркает, не соглашаясь. — А ещё я уже говорил, что ты не настолько страшный человек, каким хочешь казаться. — Я не хочу никем каза… — И в любом случае, у тебя есть определённые паттерны поведения, — перебивает Лололошка, прекрасно зная: если Дилан сейчас начнёт препираться, они ни к чему не придут. — Ты не хочешь со мной сближаться, да? Вопрос застывает между ними, становясь материальным. Дилан медленно моргает, отводя взгляд. Он… Не хочет? Не хочет или боится? — Это ты так после одной книжки поумнел? Похвально. Сколько таланта пропадает зря. — Он даже не замечает, когда с силой сжимает чужую коленку, комкая ткань в пальцах. — Видишь? — Лололошка морщится и накрывает ладонь Дилана своей. — Как только я попадаю, ты начинаешь раздражаться и уходить от темы. Дилан с силой сжимает жевательные мышцы. Только бы не спиздануть ещё что-то. Лололошка у нас неожиданно заделался в великого психолога, и ситуация начинает уходить из-под его контроля. И это бесит. — Значит, хочешь помогать мне? — Лололошка несмело кивает. — Хорошо, — легко соглашается он, выдыхая. Дилан умеет отодвинуть эмоции. — Хорошо, как только поправишься, я покажу тебе одно место, где мне нужна будет твоя помощь. Такой вариант тебе подходит? — Я уж думал, не предложишь, — Лололошка натянуто улыбается, стараясь разрядить обстановку. Они сидят пару минут в тишине, не двигаясь, обдумывая чужие слова. Молчание затянулось, а чувство неловкости только нарастало, так что Дилан убирает руку. Его уши слегка краснеют. — Ну и че ты нос повесил? — Дилан старается сделать вид, будто ничего не произошло. Он легонько приподнимает чужой подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Не кисни, Милах, через пару дней будешь как новенький. И через дом перепрыгнешь, и от зомби побегаешь. Давай, не думай, что тебя это спасёт от моих уроков. Чего ты там хотел? Сблизиться? Поздравляю, у нас будет минимум неделя на это, пока ты не сможешь ходить. — Он щёлкает его по носу и, улыбаясь, уходит убрать аптечку на место под раковиной. «Не человек, а загадка. Вот бы хоть раз узнать, что у тебя на уме». Дилан. Странный парень, с которым он познакомился чуть больше недели назад. Сосед и по совместительству товарищ по несчастью, запертый на острове с зомби. Человек, с которым он ругается каждую секунду и всё равно доверяет ему. Саркастичный и такой осторожный, когда дело касается безопасности. Парень, с которым они редко, но всё же разговаривают вечерами перед сном. Каждый диалог с ним запоминается с детальной точностью, не покидая мысли долгое время. Чудак, что говорит цитатами из множества книг, и тот, кто их советует. А ещё он сильный и ловкий. У него красивое лицо с видимыми родинками, тёмные отросшие волосы, которые, несмотря ни на что, выглядят мягкими. Иногда так и хочется коснуться их, провести по голове и пригладить выбившиеся пряди, или с силой сжать и оттянуть назад, открыв вид на длинную шею и острый кадык… Лололошка быстро моргает и крутит головой, смахивая странные мысли. Что-то его повело не туда. Видимо, из-за невозможности поговорить ещё хоть с кем-то кроме Дилана, мозг начинает подсылать не самые адекватные мысли. Абилка запрыгивает рядом, крутясь возле рук, требуя, чтобы на неё тоже обратили внимание. Она всё это время наблюдала за парнями, свесив лапки со столешницы. Лололошка улыбается, поглаживая кошку по голове. Она будто выступает в роли терапевтического питомца, забирая все невзгоды. Дилан ловит каждое действие Лололошки. Следит сквозь ресницы за этими двумя, облокотившись на кухонную тумбу, слегка улыбаясь. Он медленно мешает сахар в чае. Две ложки. Как они выяснили недавно, ровно столько нравится Лололошке. Нравится Лололошке.

***

Кошмар. Липкий, туманный кошмар. Он куда-то бежал… Нет, было другое действие. Танец? Да, какой-то не слишком энергичный танец. Было солнце. Жар по всему телу. Липкое чувство прикосновений. А ещё песок. Везде. На одежде, в волосах, в обуви и даже в воздухе. Мелкие пылинки. А потом всё это исчезло, погружая в темноту. Две ярких вспышки света несутся на него. Крик и… Лололошка тяжело дышит. Глаза широко распахнуты, а сердце стучит, норовя выпрыгнуть из тесной грудной клетки. Темнота. Он в постели. Всё хорошо. Дилан оборачивается на шум. Прищуривает глаза, пытаясь разглядеть тёмный силуэт Лололошки на раскладушке. Дилан снова не спал. Правда, пытался заснуть, но, пролежав с закрытыми глазами несколько часов, понял, что смысла уже не особо много. Горячий чай грел пальцы, а вид на пустующий тёмный город успокаивал. Лололошка осторожно пытается подняться. Нога всё ещё приносила дискомфорт, но хотя бы он мог ходить без помощи Дилана. Правда, сам парень так не считал, порываясь каждый раз помочь. Оглядев диван, Лололошка заметил лишь пустующую постель, на которой развалилась Абилка. Сам же Дилан сидел на единственном подоконнике над раковиной. Лололошка ума не приложит, как он смог туда залезть, не разбудив его. — Не спится? — собственный хриплый голос звучит чужеродно в тишине ночи. — Есть такое, — Дилан отворачивается, делая глоток. Хочется надавать по ушам, что тот напрягает ногу, но решает промолчать на этот раз. Вроде она начала проходить, а значит стоит перестать беспокоиться по поводу и без. Лололошка подходит ближе и наливает воду. Слава всему живому, что в темноте не видно, с какой силой трясутся его руки. От вопросов бы не отвёртывался. А зная Дилана, вопросы бы точно возникли. Когда стакан был опустошён, он запрыгивает на столешницу, отодвигая маленькую уточку, которую нашёл ещё до его травмы, в сторону. Здоровая нога сама собой закидывается следом, прижимаясь к телу. — Вот же невежа, — фыркает Дилан. — Я вообще-то готовлю здесь, не для того чтобы ты свою задницу грел. Лололошка ничего не отвечает. Молчание затягивается, но, кажется, его это не тревожит. Все мысли вертятся только вокруг кошмара. Буквально минуту назад он бы в красках описал каждую деталь, каждую мелочь, которая происходила с ним во сне. Но вот он сидит и пытается вспомнить хотя бы в общих чертах то, что ему привиделось. А был ли это сон? Может, воспоминания пытаются таким образом о себе напомнить? Лололошка не может сказать точно. Дилан мельком поглядывает на него. Не хочется признавать этого, но он волнуется. Не в стиле Лололошки молчать на подколы. А ещё не похоже, что парень часто просыпается среди ночи в таком состоянии. Дилан знает, о чём говорит, потому что ни разу не видел, чтобы Лололошка не спал ночью. Дилан-то со сном давно не в ладах. Каждая ночь словно пытка. Игра в рулетку: повезёт – не повезёт. И чаще выпадает второе. А если получается вымотать себя достаточно сильно за день, сны у него, мягко говоря, неприятные. Так что иногда он даже рад просто не спать. Видеть её лицо больно. И больно понимать, что увидишь её только во снах. Дилан отмахивается. Только не сейчас. — Ло, — зовёт парень, намереваясь подняться. — Подъём, деткам пора баиньки. Лололошка закатывает глаза. Дилан действует на него слишком терапевтически. Посидеть с ним в тишине сродни снотворному. Руки практически не дрожат, а остатки кошмара растворяются в памяти. — А наседке спать не пора? — прищуривается он, слезая. — Ты че, меня сейчас курицей назвал? — Дилан аж застывает от такой наглости, протягивая руки, чтобы помочь дойти до раскладушки. — Нихуя себе, спасибо. И это вся твоя благодарность? Лололошка веселится, а ещё искренне благодарит Дилана за то, что он такой… дурной. Этот напускной обиженный тон заставляет забыться. Всё будет хорошо. У них точно будет хорошо. — Заметь, не я это сказал, — произносит он и закатывает глаза. Он проходит мимо гордой походкой, показательно не обращая внимание на протянутые руки, и укладывается обратно. Сон снова зовёт его в свои объятия. Дилан ухмыляется уголком губ, ставя грязную кружку в раковину.

***

— Шах, — Лололошка кидает сначала одну, затем вторую, последнюю, карту, — и мат. Дилан закатывает глаза, забирая в руки брошенные вальты, и швыряет всю свою стопку в биту. — Мы не в шахматы играем, кретин, — бурчит он под нос, формируя из сброса аккуратную колоду. — Ты не можешь говорить «шах и мат» в картах. Лололошка пожимает плечами, весело усмехаясь. Ему без разницы, как это называть, если он выигрывает. Дилан так смешно злится из-за проигрышей, что, кажется, скоро пошлёт его. Стоит хотя бы дать ему шанс отыграться. Лололошка порывается привстать с неудобного положения и заодно сходить за чаем, что стоял на столе уже какое-то время. Нога постоянно напоминала о себе, отдаваясь импульсом разряда, стоило только неправильно положить её. — Сидеть. — Я тебе не собака, — бурчит Лололошка, закатывая глаза. Снова заделался в няньки и думает, что он беспомощный. Блеск. Дилан будто не слышит его, вставая с дивана и идя за кружкой. У него даже нет сомнений, что он собирался пойти за чаем. — Правильно, потому что ты бестолочь, что не может сидеть на жопе ровно, — он протягивает чай и смотрит на развалившегося Лололошку. — Ты всегда такой злобный, когда проигрываешь? — парень благодарно кивает. Методы заботы у Дилана своеобразные, но он и сам по себе человек странный. — Или кто-то просто встал не с той ноги? Лололошка тихо хихикает с собственного каламбура. Видеть Дилана таким хмурым, зная причину всего недовольства, до безумия весело. — Ещё разок, или ты уже сдаёшься? — Лололошка подмигивает и подзывает к себе Абилку. Та, не раздумывая, бежит к нему, подставляя голову. — Я поддавался. — Ой, рассказывай. Дилан злобно фыркает, раздавая карты. Лололошка так упрашивал развлечь его, что парень не придумал ничего лучше, чем отыскать карты и научить играть. А перед этим были шахматы и шашки и такое же сплошное унижение его навыков. Знал бы — специально рассказывал бы несуществующие правила, на ходу меняя их. Но теперь, к сожалению, ничего не поделать. Приходится смириться с неизбежным, развлекая Лололошку на больничном. Дилан берёт свои карты. Снова говно какое-то. Стоит поменять тактику и немного разболтать юношу. — Ты часто просыпаешься по ночам? — неожиданно спрашивает Дилан, покрывая карту. Лололошка поднимает брови, быстро хлопая ресницами. Он уже и забыл, как прошлой ночью его застукали с поличным. Но вообще-то вчера не только Лололошка не спал. — А ты? Дилан хмыкает. «Не хочешь, значит, отвечать, окей.» — Временами. — Ты помнишь, что тебе снится? — туманно спрашивает Лололошка, не поднимая глаз. — Почти всегда, — Дилан наблюдает за мимикой на чужом лице. Тактика рушится прямо на глазах. Он хотел отвлечь, а не загнать парня в меланхолию. — Видимо, мне везёт просыпаться в быструю фазу сна. Кошмары чёткие, яркие и неимоверно запоминающиеся. Лололошка удивлённо поднимает взгляд. — А если всё наоборот? — Медленная фаза, всё же логично, — Дилан, видя заминку, отбивается случайной мелкой картой. Лололошка, не опуская взгляд, убирает в сброс. — Откуда ты это знаешь? Дилан прищуривается, смотря только в глаза напротив. Они поблёскивают от солнечного света, что пробивается через окно. Абилка заинтересованно топорщит ушки. — Моя подруга училась на психолога, — медленно проговаривает он, вытягивая карту. — Она задрачивала меня подобной херью весь прошлый год. Волей-неволей запомнил. Лололошка тихонько кивает и заглядывает в собственные карты. Удивительно, как много Дилан всего знает. Уже не в первый раз демонстрируя отличную память и смекалку. Парирует цитатами из книг или другими матерными поговорками — там, смотря по обстоятельствам, — будто это будничные фразы, по типу «доброе утро» или «спасибо». Да, конечно, в нём проскакивают нотки, мягко говоря, скверного характера, но всё же. Едкие замечания и насмешливость в голосе, когда Лололошка откровенно тупит, были просто его неотъемлемой частью. Он как ходячая энциклопедия, которая презирает тех, кто не знает её содержания. Серьёзный, расчётливый, правда, временами дурной, но это мы опустим. Ну, не может человек с таким умом просто пропустить эвакуацию. Это был бы абсурд, противоречащий его сути. Вот что не давало ему покоя всё это время. У него совершенно не складывалась картинка со сказанными тогда словами. Лололошка готов поставить что угодно на то, что Дилан ему наврал. «Что же он скрывает?» — Шах и мат. Дилан вспыхивает, словно спичка в керосине. — В пизду. — он кидает свой веер и хмурится. — Я же мухлевал, какого черта? Лололошка пожимает плечами. Просто везение. — Я с тобой больше не буду играть, — звучит напускной обиженный тон. Дилан собирает карты из сброса и, вопреки своим словам, начинает мешать карты заново, намереваясь хотя бы раз выиграть. — Жаль, мне понравилось, — ухмыляется Лололошка, проводя пальцами между ушей Абилки, приглаживая шёрстку.

***

— Ты уверен, что готов? — Дилан приподнимает бровь, наблюдая за чересчур бодрым другом, который зашнуровывал обувь. — Если я ещё день проведу лёжа, я просто взорвусь, — честно делится парень. Оказывается, валяться прикованным к кровати, когда за тобой ухаживают и бегут по первому чиху, — сомнительное удовольствие. Точнее, оно было приятным первые два дня. Дилан шикал на него каждый раз, как Лололошка пытался встать с дивана. Мило, но неимоверно раздражает. — Из-за тебя, кстати. Дилан фыркает. Ну, конечно. — Да-да, спасибо, Дилан, что ты такой заботливый, — пародирует он голос Лололошки, рукой показывая щебечущую птичку. — В любом случае, если начнёт болеть, мы сразу идём обратно… — Лололошка слышит это, кажется, в третий раз, он закатывает глаза и подходит к Дилану, становясь напротив. — Я понял, мам, — он кладёт руки на чужие плечи, водя вниз-вверх по предплечьям. — И спасибо, Дилан, что ты такой заботливый. Всё будет в порядке. Ты сам сказал, что там безопасно, почему волнуешься? Дилан выдыхает, понимая, что Лололошка прав. С появления парня в его жизни он стал слишком мнительным. — Потому что до гипермаркета ещё нужно дойти, бестолочь. Лололошка улыбается краешком губ, заряжая своим настроением и Дилана. Стоит успокоиться. Он бывал там множество раз, путь почти всегда был открыт, так что беспокоиться не о чем. Почему этот ребёнок заставляет его волноваться каждый раз? Что-то ему это напоминает. — Пошли уже, — звучит знакомый голос, единственный, что он слышит на протяжении многих дней, а перед глазами — совсем не Лололошка. В излюбленной манере девушка трясёт его за руку, привлекая внимание. И улыбается так широко, что глаза невольно закрываются. — Дилан? Парень крутит головой, смахивая образ Шэрон. Её здесь нет. Только Лололошка. Он ждёт его ответа. — Да, прости, задумался, — он смотрит в обеспокоенные голубые глаза. — Потопали. Лололошка кивает, цепляя пальцами биту, и выходит из комнаты. Дилан пару раз моргает, забирает ружьё с крючка и захлопывает дверь.

***

— Вау. Дилан топит очередной смешок. Он слышит это, кажется, раз пятый за последние десять минут. — Тебя так легко удивить, — он самодовольно улыбается, закидывая руки за голову. Они практически подошли к гипермаркету. На улице и правда никого, что удивляет Лололошку, но Дилан сказал, что тут всегда так. Это почти окраина города, все зомби каким-то образом ушли отсюда ближе к центру. И всё же не стоит расслабляться. — Кстати, почему Ло? — Лололошка хлопает глазами, вышагивая рядом. — Лололошка слишком длинно и много чести, так что Ло. Тебе не нравится? Парень смеётся, широко улыбаясь. День сегодня явно лучше, чем предыдущие. А возможность прогуляться на своих двоих превращает его в праздник. — Нравится, — он легко соглашается, пожимая плечами. — Да и будто ты перестанешь меня так называть. — Что правда, то правда, Милаха. Они подходят к большому зданию. Вывеска раньше светилась ярким красным светом, а теперь же некоторые буквы лежат на крыше, покрываясь пылью. Удручающая картина. Вход, как и говорил Дилан, был заколочен. Гвозди были согнуты под углом, чтобы создать некий засов, в который входила доска. Несколько ловких движений — и дверь поддается, открывая взору огромное помещение, забитое разным хламом, начиная от продуктов питания, заканчивая газовыми баллонами, за которыми парни и пришли. Гипермаркет делился на секции и больше походил на лабиринт своими многочисленными стеллажами. Дилан пропускает Лололошку вперёд, тот, проходя, не может не раскрыть рот от удивления. Пустой и безжизненный магазин выглядит намного тревожней, чем толпа зомби. Это всё… неправильно? Здесь должен быть шум от касс, люди, снующие туда-сюда, детский смех и звук тележек. Но не мёртвая тишина. — Лови. Лололошка вовремя оборачивается, прижимая маленький предмет к груди. — Это фонарик? — Ну, конечно же. Он почему-то не задумался о том, что им нужно не только стоять возле окон, откуда пробивалось солнце, но и пройти вглубь. — Капитан очевидность, адмирал ясен-хуй, — усмехается парень. — Чего стоим? Или ты темноты тоже боишься? — Дилан подталкивает его со спины, направляя парня пройти вперёд. — А? — Лололошка хлопает ресницами. — Нет-нет, я просто задумался. Тут так… — он делает паузу, подбирая слово. — Пусто? Дилан усмехается. — У меня тоже мурашки от этого места, — признаётся честно Дилан, похлопав по чужому плечу. Он обходит юношу и направляется к кассам. Возле них стояли тележки. Некоторые из них были совсем поломаны, будто кто-то отбивался ими, но были и вполне сносные. Выкатив одну из ряда, он пару раз толкает её вперёд и назад, убеждаясь, что колёса исправны и легко крутятся. Дилан улыбается своим мыслям. В голову пришла маленькая шалость. Лололошка включает фонарик, пару раз бьёт им по ладони, чтобы батарейки встали на место, и светит на Дилана. Улыбка того сверкает под тусклым светом. Он идёт к нему. — Запрыгивай. — В тележку? Зачем? — Лололошка изумлённо улыбается, заглядывая в глаза. В них он видит озорные искорки. — Прокачу, — подмигивает Дилан. Сердце Лололошки пропускает пару ударов. Что за человек. Скрывая смущение, парень медленно проводит по железным прутьям тележки, а затем кидает биту внутрь. Поддавшись чужому веселью, он перекидывает пострадавшую ногу и легко запрыгивает в тележку. Усевшись, он поднимает голову вверх, сталкиваясь с Диланом взглядом, и кивает. Дилан тихо фыркнул и легко толкнул тележку, начиная катить её вперёд.

«Can't sleep» — Vanic X feat. K.Flay.

Ритмичные звуки стука колёс по плитке раздавались эхом в огромном помещении. Лололошка улыбается, держа фонарик и освещая путь впереди, словно фарами. Вдруг стук становится интенсивнее, а стеллажи начали пролетать один за другим. Дилан набирает скорость. Его уха касается задористый смех Лололошки. Парень откидывается назад, сгибая коленки впереди себя. Его волосы почти касаются рук Дилана, что крепче держит тележку, сильнее разгоняясь. Сейчас он находится будто не здесь. Там, где нет опасности, нет зомби и вечного страха за себя. Он находится во времени, где они с Шэрон так же веселились, бегая по магазину. Там, где охранники бегали за детьми под несмолкаемый хохот обоих. Там, где Шэрон держала его за руку, чтобы помочь выпрыгнуть из тележки и убежать из магазина, пока их не догнали. Там, где их внесли в чёрный список в тот же день. Но на лице нет никаких признаков грусти, лишь светлая ностальгия по былым временам. Сейчас он здесь с Лололошкой. С добрым и весёлым парнем, что боится высоты, но который храбро отбивается от монстров, снося головы. Он здесь с ним. Дилан отталкивается, запрыгивая на выступ внизу тележки, становясь на неё, как на самокат. Он наклоняется вперёд, чтобы не упасть. Лололошка поднимает голову. Их лица находятся так близко друг к другу. Дилан смотрит вперёд, не замечая пристального взгляда. Он улыбается. Его волосы развиваются маленькими прядками от потока ветра. Лололошка не может отвести взгляд от изящного профиля. Линия скул так хорошо подчёркивает худое лицо, а мешки под глазами, которые вечно преследовали парня, будто разглаживаются в эту секунду. Дилан переводит на мгновение взгляд вниз на Лололошку, усмехнувшись своим мыслям, и возвращает внимание на дорогу. Его глаза округляются, и он чуть не теряет равновесие, когда спрыгивает с выступа. Он резко разворачивает тележку направо, чудом не задевая стеллаж. Тележку заносит, из-за чего Лололошка хватается за стенки, роняя фонарик на живот. Они чуть не врезались. Испуг моментально проходит, стоит Дилану начать смеяться. Его смех был рождён музыкой. — Аккуратней! — весело кричит Лололошка, закидывая голову. — Не мешок с картошкой везешь. — Не боись, Милаха, — с губ не сходит улыбка, обнажающая дёсны. Они не сбавляют скорости, даже когда добегают до нужного отдела, забывая причину, по которой находятся здесь. Пусть дела подождут. Им обоим нужно отвлечься от всего происходящего. Забыть хотя бы на мгновенье, кто они и где находятся. Побыть двумя друзьями, что нарушают правила приличия, катаясь в старой тележке по огромному гипермаркету. Если бы здесь были люди, они бы сто процентов навели переполох. Дилан даже представляет, как бы кричали бабушки, когда они проезжали мимо них. Представляет суровый взгляд охранника, передающего по рации о двух подростках. Думает, как бы они выбегали из супермаркета, держась за руки. Смеялись, а потом целовались под фонарём в переулке. Мысль неожиданно прерывается, когда Лололошка хватает его за руку, чтобы он обратил внимание. — Дилан, погоди! — кричит парень уже несколько секунд, не слыша никакой реакции сверху. Дилан моргает, резко тормозя тележку, из-за чего она чуть не перевернулась, пугая этим Лололошку. Парень рвано выдохнул, переводя дыхание. Голос напротив будто в толще воды. Он только что думал о том, чтобы поцеловать Ло? — Ты чего? — Лололошка выпрыгивает из тележки, вопросительно смотря на парня. Он выглядит как олень в свете фар. — Я напугал тебя? Прости, я просто там увидел… — Нет, нет, всё норм, — обрывает его Дилан, зачёсывая волосы назад. Он точно сходит с ума. Ему нравится Лололошка? Он никогда не думал об отношениях с парнями, даже мысли сомнения насчёт ориентации никогда не проскакивали. Это всё стресс и долгое одиночество? — Да что с тобой? — не выдерживает Лололошка, подходя ближе и забывая об очках, из-за которых он и попросил остановить. Его руки осторожно касаются чужих плеч, заставляя посмотреть на себя. Лололошка выглядит очаровательно. — Всё нормально, — отмахивается Дилан, уходя от касаний. Его щёки покраснели. — Пойдём, мы отвлеклись. Он старается вернуть голосу непринуждённость. Лололошка хмурится, от него опять что-то скрывают. Это… неприятно. — Я сейчас, — говорит он, понимая, что не дождётся внятного ответа в резкой смене настроения. Лололошка идёт к стенду с очками, одни из которых привлекли его внимание. Голубая оправа с тёмными стёклами покрыта пылью. Он берёт её, протирая футболкой линзы. Они кажутся ему знакомыми. Дилан заглядывает из-за спины. Одна бровь вопросительно поднимается. — Хочешь их взять? — Это странно, что мне кажется, будто у меня были такие же? Лололошка поворачивается к парню. Руки слегка подрагивают, хотя Дилан пытается это скрыть, перекрещивая их на груди. — Не думаю? У тебя же амнезия, так что это нормально, что ты понемногу вспоминаешь своё прошлое. Лололошка слегка кивает, складывая очки в карман. Он подумает об этом вечером, когда они вернутся. — Идём, — Лололошка протягивает руку. Они всегда так делали. Это стало обыденностью. Их ритуалом. Дилан смотрит на протянутую ладонь, будто впервые. — Ага, — он берёт его за руку, несмело переплетая пальцы. Уши Лололошки слегка покраснели. Это… неожиданно. Его тянут в сторону тележки. Лололошка невольной куклой идёт следом, не переставая смотреть на сцепленные запястья. Что на него нашло? Дилан отпускает чужую ладонь почти сразу, когда они доходят до тележки. Он толкает её для разворота, ждёт секунду, пока парень запрыгнет обратно, и снова начинает катить, но уже не так быстро, как минутами ранее, до нужного отдела. Не нужно забывать, зачем они здесь. Дилан обещает подумать обо всём позже.

***

Летний дождь разыгрался не на шутку. Стучит крупными каплями по черепице, отбиваясь гулким стуком. Дилан принёс две кружки вкусно пахнущей жидкости, всучивая одну из них в протянутые руки. Лололошка с благодарностью принимает кружку, оплетая замерзшими пальцами горячий напиток, посильнее заматываясь в плед. К сожалению, на обратном пути с погодой им не повезло, поэтому пришлось буквально бежать от навеса к навесу, что не сильно спасло их от летней прохлады. — Что это такое? — сипло спрашивает парень, вмиг отстраняясь от кружки и высовывая язык. Горячо. — Какао, дурень, — присаживается рядом Дилан, накидывая своё одеяло на ноги. — Пей и не морщись. Для счастья мне ещё платочки тебе носить не хватает. Лололошка закатывает глаза. Погода сильно подпортила планы на вечер. Им ещё нужно наверстать уроки за небольшой больничный Лололошки. Видимо, придётся начинать с завтрашнего дня, потому что дождь только усиливался с каждым часом. «Ничего страшного, повод получше узнать друг друга», — пробегает в мыслях у Лололошки. — Давай поиграем в вопросы и честные ответы, — говорит Лололошка спустя пару минут, когда кружка была отпита наполовину и отставлена на пол. Абилка, не церемонясь, запрыгивает на диван и вольной походкой идёт к Лололошке. Хвост машет по раскрытой ладони, намекая наконец погладить её. — С тобой не интересно играть, ты же не помнишь ни черта, — комментирует Дилан, провожая предательницу взглядом. Он ставит пустую кружку рядом на пол и откидывается на подушки, которые своевременно отобрал у Лололошки. Слишком много чести валяться на его диване, ещё и с удобствами. Лололошка фыркает, проводя вдоль шерсти Абилки. Он тянет другую руку куда-то за спину, вытаскивая огромную плюшевую игрушку, которую случайно увидел в гипермаркете, и кладёт её на скрещенные ноги. Какао помогло чуток согреться, но ступни всё ещё ледяные по сравнению со всем телом. — Хорошо, я могу задавать вопросы, а ты будешь отвечать, — не унимается юноша. — Да хера с два, — возмущённо бросает Дилан, закидывая руки за голову. — Мой первый вопрос: что ты успел вспомнить за всё это время? — Ты будешь смеяться. — Ой, да брось, — Дилан закатывает глаза. — Ты сидишь в обнимку с гусём в тапках с зайцами, и, заметь, — он наставляет указательный палец на Лололошку, — я не смеюсь. Лололошка поднимает одну бровь. — Ну, в данный момент не смеюсь. Тишина. — Ну, не всё время, — выражение лица Лололошки не меняется. — Короче, скажи спасибо, что я не вслух. Парень фыркает. — Почему-то чаще всего мне вспоминаются запахи, — тихо проговаривает Лололошка, боясь, что Дилан и правда может рассмеяться. Прошло больше двух недель, а это всё, что мозг смог подкинуть ему. — Я помню, как пахнут блинчики, но вот так ирония, не помню их вкуса. Он прикусывает губу, замолкая. Не знает, стоит ли поделиться ещё одной волнующей его вещью. Лололошка молчит пару секунд, взвешивая все за и против. — Ещё иногда меня посещают странные сны, — он делает паузу. — Сон, точнее. Один конкретный. В моменте я точно могу сказать, что вижу одно и то же, но всё такое размытое, что я даже не скажу, о чём он конкретно. — Может, это и не сон вовсе? — предполагает Дилан, поудобнее укладываясь. — Не думал об этом? — Я… — Лололошка переводит взгляд на Дилана, сталкиваясь с то ли беспокойством в глазах, то ли поддержкой. — Не знаю. Там мелькают люди, песок и… — он прикрывает глаза, пытаясь вспомнить все ощущения во сне. — Фонарики, что ли, или звёзды. Просто какие-то огоньки перед глазами. И почему-то я всегда просыпаюсь в тревоге из-за этого. «Огоньки, значит», — проносится в мыслях напротив. — Интересно. Лололошка отводит взгляд, посильнее сжимая игрушку в руках. Отчего-то рассказывать это Дилану неловко и… Это просто неловко. Как будто он открывает Дилану душу, впуская его в свои переживания. — Теперь мой вопрос: от кого та коробка? — Чего же она тебе покоя не даёт, — нехотя говорит Дилан, кладя одну из рук себе на живот. Абилка вовремя поняла, что Лололошка выбрал вместо неё игрушку, направляясь к Дилану гордой походкой. Тот осторожно касается её уха, несильно потянув за него. Отвечать не очень хотелось, но правила есть правила. — От близкой подруги, — выдавил парень, следя за недовольством кошки. То, как она бьёт его лапой, вытаскивая своё ушко из цепкой хватки. — Последний подарок от неё, и я не очень хочу говорить об этом. Воспоминания неприятно покалывали между рёбрами. Последний подарок от Шэрон. Прощальный, как он понял только спустя долгое время. Он машет головой из стороны в сторону, встряхивая все мысли. Не здесь и не сейчас. Лололошка понимающе кивает. — Спасибо. Дилан медленно выгибает бровь, наконец отрывая взгляд от кошки. — Это за что такая честь? Парень смущённо мнёт плюшевую игрушку. Кажется, его щёки слегка покрылись румянцем. — Ну… — он поджимает губы, задумываясь над ответом. — За доверие…? За окном полыхнула яркая вспышка света, и следом, раскалывая небо, грянул гром. Ливень не заглушал его грохот — напротив, яростные капли лишь усиливали шум, оглушая город. И в тот же миг вся комната погрузилась в темноту. Следом затих и генератор. Тишина. И только тяжёлые капли долбили по крыше и окну. — Похоже, генератор перегрелся, — выдыхает Дилан, скидывая Абилку с живота. Он поднимается, осторожно перескакивая кружки. В темноте чуть не натыкается на стол, но вовремя вытягивает руки, обходя мебель. Дотронувшись до генератора, он резко одёргивает руку, шипя. — У тебя получится его включить? — глухо звучит из другого конца комнаты. Голос Лололошки приглушённый и словно неестественный. Лололошка не боялся темноты или грозы, но они определённо его настораживали. Хорошо, что это случилось поздно вечером, когда до сна осталось не так много времени. Плюшевый гусь был плотно прижат к груди. Так, на всякий случай. — Сейчас нет, — Дилан машет обожжёнными пальцами. Зараза и правда оказалась дико горячей. — Утром разберёмся. — Хорошо, — пискнул Лололошка, подтягивая коленки к себе. Дилан шаркнул носками по полу и плюхнулся обратно на диван. Кажется, внезапная тьма его не сильно беспокоит. Или он просто отлично притворяется. — Продолжим? — Получив несмелое «да», он заговорил далее. — Оке-е-ей… Дилан прикладывает палец к лицу, задумываясь. Он может попробовать расспросить Лололошку поподробнее про сон или что-нибудь ещё. Про его переживания и страхи, например. Но он не хочет этого делать. Почему-то в мыслях проскакивает, что Лололошка не захочет отвечать на более личные вопросы. Да и как будто он не имеет на это права после того, как Лололошка не стал давить несколькими минутами ранее. — Хорошо, мой вопрос такой: обязательно надо было тащить этот пылесборник? Лололошка прищуривается, посильнее прижимая игрушку к груди, ребячески фыркает, отворачивая названный пылесборник подальше от Дилана. Вот же гадёныш. — Обязательно, — язвит парень, пародируя голос Дилана. — Не слушай его, Плюша. Тихий хриплый смешок донёсся до ушей Лололошки.