Между нашими душами крепкая нить

      Какой Новый год они справляют вместе? Плевать. Это уже так неважно, сколько, как они? Лишь едкие комментарии, что она не с тем, пару ехидств в сторону Макса, что Олесе за него пиздецки и по-детски обидно, хоть она и не маленькая девочка и это её волновать не должно.       — Олесь, прости, я не смогу.       Макс задерживался в Москве и не мог прилететь в теплый уголок мира. Где уже собирались их друзья. Загайский вызвался быть волонтером поздравляя детей у которых нет родителей вообще, в роли деда мороза. За что Олеся была горда.       — Да, ладно, зай, не парься.       — Олесь… — Макс смущено протягивает не желая усугублять ещё хуже.       — Макс, всё, встретимся в новом году.       — Олесь, ты обиделась?       — Бусь, нет, давай потом. — Олеся сбросила FaceTime, зажмурилась ещё раз, переводя на пластмассу, где вырисовывалось две полоски.       Олеся глубоко вздохнула, сжимая в руке тест на беременность. Две яркие полоски, словно два маленьких, но невероятно важных мира, сияли под неярким светом. Олеся почувствовала прилив слез. Они были не от горечи, а от переполнявшего ее чувства. Это была смесь ужаса и невероятной радости, отчаяния и надежды. Его реакция была непредсказуема. Он любил ее, она в этом не сомневалась, но готов ли он к такой ответственности? Готов ли? Вспомнились слова Загайского, его весёлая и в то же время чуть грустная улыбка, когда он рассказывал о детях в детских домах.       Ужас от неожиданности постепенно сменялся тревогой, а потом — волной нежной, всепоглощающей любви к еще не родившемуся малышу. Она представляла крохотные пальчики, пухлые щечки, первый крик… И одновременно с этим — пустота рядом. Пустота, которую должно было заполнить Макс.       На руке красовалось обручальное и помолвочное кольцо мягко напоминая о том, что она не одна.

***

      Несколько часов полета показались вечностью. Антон, встретив её в аэропорту, был как всегда полон энергии. Его широкая улыбка, вечно взъерошенные волосы — всё это было таким родным и успокаивающе знакомым. Он помог Олесе с багажом и посадил в такси, шутя про «экзотические» балийские пробки. Дорога к дому казалась Олесе бесконечно длинной. Она всё ещё не могла поверить в то, что её Макс не приехал.       Внутри нарастало чувство обиды, смешанное с необъяснимым беспокойством. Она представляла себе, как вокруг веселье, как Загайский, в костюме Деда Мороза, радует детей, а она… она сидит и переваривает новость о своей беременности. Высокие пальмы, склоняющиеся под лёгким бризом, окружали небольшую виллу, скрытую за каменной оградой, увитой плющом.       Внутри царила атмосфера непринуждённой богемности: плетёная мебель, яркие подушки, расставленные повсюду, картины с изображениями балийских пейзажей. Олеся почувствовала, как напряжение, скопившееся за время перелёта и переживаний, начинает отступать. Антон, заметив её усталость, предложил чаю с имбирём и мёдом, традиционным балийским напитком, который согревал изнутри. Пока Антон заваривал чай, Олеся медленно огляделась. Новогодняя ёлка, действительно, была необычной: вместо традиционных шаров её украшали высушенные кокосы, расписываемые вручную в яркие цвета, нежные орхидеи, закреплённые на ветках с помощью тонких лент, и миниатюрные фигурки из дерева, изображающие балийских персонажей.       Воздух был наполнен ароматом специй — корицы, гвоздики, мускатного ореха, — смешанным с запахом цветущих жасмина и франжипани. Всё это создавало атмосферу сказочного, волшебного, совершенно непохожего на то, к которому она привыкла. Чувство обиды на Макса всё ещё оставалось, но оно уже не было таким острым.

***

      — Да, Антон, я уже лечу. Минут тридцать.       — Уже станция Бали, заяц? — Антон не терял энтузиазма, затягиваясь новой порцией никотина, слегка улыбаясь, когда видел Иру сквозь стекло, отделявшее веранду от дома. — Давай в темпе.       — Ага, сэнк ю вери мач.       — Твой инглиш из вери гуд. — Шастун усмехается       — Я уже в такси.       — Жду, мой хороший.       Он быстро расплатился с водителем, сгреб свой увесистый рюкзак и, придерживая его одной рукой, поспешил к стеклянным дверям. Антон, как всегда, ждал его у входа, окутанный дымкой сигаретного дыма и неизменной улыбкой. На Максиме был одет костюм Деда Мороза, правда, несколько небрежно — шуба немного мялась, а шапка сползала на глаза.       — Дед Мороз, ты опоздал! — протянул Антон, приобнимая Максима.       — Наши уже всё подготовили. Ёлка сверкает, мандарины ждут…       — Пробки, знаешь ли, — ответил Макс, улыбаясь, снимая зимнюю куртку. — Зато я подарки привёз! — Он подмигнул, показывая на свой рюкзак. Внутри царила атмосфера тёплого, уютного хаоса.       — Вот ты козёл такой, иногда, а я тебя всё равно люблю. А вот ты козёл.       — А ты уже накатил без меня. И я люблю, Антош.       — Ты бы ещё дольше ехал.       — Не гунди, дедушка. Олеся здесь? — он лихорадочно осмотрелся.       — Здесь.

***

      Навязчивый стук в дверь заставил Иванченко отстраняться от подготовки. За дверью стоял Максим, в потрепанном, но явно праздничном костюме Деда Мороза. На его лице играла усталость, но глаза сияли необычным светом. Максим, не медля ни секунды, обнял её крепко-крепко.       — Олесь, прости, что опоздал, — прошептал он, чувствуя её дрожь. — Я… Прости, что не смог быть с тобой. Ну как только что… где-то, когда уезжал. Я знаю.       Он немного отстранился, его взгляд скользнул по её лицу, остановившись на слегка покрасневших глазах. В этот момент Олеся увидела в его руках небольшой пакет, перевязанный красной ленточкой. Он протянул его ей, и Олеся, неуверенно взяв, развернула. Тонкая бумага приятно шуршала под её пальцами. Внутри, укутанный в шелк, лежала брендовая сумка, та которую она невероятно хотела.       — Бусь… — прошептала она, голос задрожал. Слезы навернулись на глаза, но она старалась их сдержать, не желая портить этот неожиданный, волшебный момент. Она подняла голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах она увидела не только усталость от долгой поездки, но и глубокую любовь, искреннее раскаяние и что-то ещё… что-то, что заставило её сердце биться ещё быстрее.       — Я… — пробормотал Макс, неуверенно проводя рукой по волосам, словно пытаясь привести в порядок не только прическу, но и собственные мысли. Его взгляд, полный раскаяния, зацепился за блеск слёз на Олесиных щеках. Он нежно вытер их большим пальцем, оставляя на нежной коже едва заметный след. Олеся прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах       Олеся держала в руках дорогую сумку, но сейчас она казалась ей совершенно незначительной, бледной тенью по сравнению с тем букетом эмоций, который переполнял её. Она не могла поверить, что Макс приехал, что он узнал, что она ждёт ребёнка. Все эти дни ожидания казались бесконечными, наполненными сомнениями и страхом. А теперь, когда он здесь, рядом, все страхи рассеялись, словно дым, оставляя после себя только нежное, трепетное счастье.       — Мне жаль, что я не был рядом, — прошептал Макс, крепче прижимая Олесю к себе. — Всё это… Прости меня, Олеся. Я пиздец соскучился по тебе… по вам.       Олеся отстранилась, чтобы       посмотреть ему в глаза. В них она увидела не просто любовь, а глубокое понимание, принятие и ответственность. Это было то, чего она так жаждала, то, что ей было так необходимо.       — Я тоже скучала, — тихо прошептала она, её голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Очень скучала. И боялась… боялась, что ты не… не захочешь.       Макс улыбнулся, нежная улыбка тронула его губы, сгладив усталость, которая всё ещё проглядывала в его глазах.       — Лосёнок, — сказал он, его голос был полон нежности. — Это наш ребёнок, Олеся. Наша общая… часть. И я буду рядом. Всегда. Я обещаю.       Он поцеловал её, долгий, нежный, полный любви и обещаний. Поцелуй, который растворил все сомнения, все страхи, все тревоги. В этот момент Олеся поняла, что всё будет хорошо. Что у них всё будет хорошо. Сумка, лежащая на тумбочке, уже не имела значения.       Главное — это он, здесь, рядом с ней, держащий её за руку, глядящий в её глаза с такой безграничной любовью и нежностью.

Я, грею счастье внутри

Смотри, оно с тобою связано

Мне всё про всё рассказано

И я всё помню!

      — Я… я не верила, что ты приедешь, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Билеты… расстояние…       — Я бы проехал через всю страну, через океан, через космос, если бы нужно было. Для тебя, для … — он погладил её по животу, осторожно, словно боясь повредить хрупкую жизнь внутри.

Я – рядом!

Между нашими душами крепкая нить

Что угодно на свете возможно простить

Как только ты сердцем захочешь

Это будет очень тёплый день

И ты не забывай, что я с тобой

      — Всё будет хорошо. Мы справимся. — Олеся, наконец, улыбнулась, её глаза блестели от слёз счастья. Она протянула руку и коснулась его щеки, чувствуя лёгкую щетину под пальцами. У них будет ещё много времени побыть наедине.       — Пойдем, дедушка. — Олеся подает ему руку он охотно её принимает. Иванченко отмечает, что он не снимает обручальное. Связаны.       — Конечно, снегурочка. Вперед, только оленей надо поискать. — пока в это время Пухля наблюдал за увеличением их семейной ячейки.

Я, грею счастье внутри. Смотри!