Иду за тобой

      Ёри Асанаги быстро шагала по тонкому снегу, изо всех сил сдерживаясь и стараясь не сорваться на бег. Она впервые за долгое время была так взволнована. После выпуска из школы у неё всё не было возможности повидаться с Химари. Только переписка да периодические звонки. А ведь о многом хотелось рассказать лично. О поступлении, об учёбе, о подработке, о новых друзьях. Даже о группе, в которую её взяли временным гитаристом — и, судя по всему, уже знакомая ей история грозила повториться. Как сказал один из однокурсников: «Нет ничего более постоянного, чем временное».       И теперь, в канун нового года, она решила все насущные проблемы и вырвалась из привычного круговорота жизни, чтобы провести пару дней с Химари. Погулять с ней по заснеженным улицам, пройтись по магазинам, сыграть на гитаре несколько новых песен — как своих, так и чужих. Поделиться своим миром и проникнуть в мир Химари. Как они делали это раньше, на крыше школы.       Собственно, у ворот школы они и должны были встретиться. Слишком много воспоминаний связывало с этой школой. Ворота уже виднелись впереди, и с каждым шагом они стремительно приближались, равно как и сердце начинало колотиться всё быстрее. Так хотелось снова обнять её, взять за руку, посмотреть в глаза и… да хоть стоять, крепко прижав её к себе и не говоря ни слова.       Хоть сердце и согревала мысль о Химари, погода напоминала о себе. Порыв ветра забросил за шиворот горсть снежинок, заставив чуть затянуть шарф. Последние пара дней выдались аномально холодными и снежными. То ли капризы природы, то ли кто-то плохо молился ками. Ёри усмехнулась: ками представились ей как маленькие крылатые человечки, с недовольными рожицами загребающие лопатами на облаках снег и сбрасывающие его на город.       Вот и ворота. И ни одного человека. Впрочем, неудивительно: в своём нетерпении Ёри пришла почти на полчаса раньше. Сняв перчатку, она достала телефон. На секунду она задумалась, говорить ли, что уже пришла. Открыв переписку, она поколебалась ещё немного и передумала. Зная Химари, она не сомневалась, что это добрейшей души создание почувствует укол совести из-за того, что заставляет кого-либо, тем более любимую девушку, мёрзнуть на улице в ожидании.       Разве что удивляло, что короткое «Я уже в поезде» осталось непрочитанным. Даже если Химари была занята, то всё равно бы уже заметила сообщение и отправила бы в ответ какой-нибудь милый стикер. Но… ничего.       Впрочем, сейчас такое праздничное время… Может, и впрямь завалена делами?       Губ Ёри коснулась улыбка. Безграничная доброта, ответственность и отчаянные попытки помочь друзьям покорили её сердце в школьные годы. Заставили испытать чувства, которые раньше миновали её стороной. Вспомнилось, как один из однокурсников философствовал о том, что любовь с первого взгляда долго не живёт, если не зацепиться за что-то большее, чем милое лицо. И хотя сам горе-философ и был одинок, что-то в его словах заставило задуматься.       В размышлениях о чувствах прошли полчаса и ещё немного времени. Выждав ещё десять минут, Ёри достала телефон. Что-то шло не так. Химари никогда не опаздывала без предупреждения, а сейчас никаких сообщений от неё не было. И до сих пор статус «не прочитано».       Большой палец коснулся иконки вызова. Длинный гудок. Тишина. Снова длинный гудок. Тишина. И так несколько раз…       — Химари, ответь…       Но никто не поднял трубку. Короткие гудки. Ёри заволновалась. Это всё было очень странно. Настолько, что сложно было сохранять спокойствие. Поэтому, взвесив все «за» и «против», она направилась к дому Химари. На ходу лишь написала: «Всё в порядке? Иду к тебе».       Дойдя до дома, волнение Ёри только усилилось. Когда дверь распахнута настежь, а свет выключен — это что-то ненормальное. Уже начало темнеть, и во всех окрестных домах окна светились. А подойдя ближе, она увидела нечто совсем необычное: стены едва заметно поблескивали. Весь дом покрывала очень тонкая корка льда. Осознав это, Ёри поскользнулась и упала. Ей кое-как удалось в падении повернуться и принять удар правым боком и плечом, а не чехлом с гитарой на спине.       — Да что происходит?.. Ох… — она села, осматривая тротуар рядом с собой. Рядом с домом его покрывал такой же тонкий и почти неразличимый слой льда.       Осторожно поднявшись на ноги и тщательно выверяя каждый свой шаг, Ёри медленно подошла к двери.       — Э-э-э… Здравствуйте? Есть кто-нибудь дома?       Ответил лишь вой ветра. И больше ни единого звука. Опустив взгляд, Ёри увидела, что у двери стояла только одна пара обуви, судя по размеру — принадлежавшая Химари. Сглотнув, она вошла. На секунду заколебалась, решая, разуваться или нет, но, посмотрев на покрывавший всё иней, не решилась.       — Извините за вторжение…       Внутри ледяная корка была совсем слабая и жалобно хрустела под ногами. Ёри была здесь только раз, но помнила, где искать нужную комнату. Когда она открыла дверь, посыпался иней и крохотные осколки льда. А за дверью царила всё та же изморозь, только вот…       — Химари! — закричала Ёри, подбегая к кровати.       Химари лежала спокойно, как будто спала. Только её грудь не вздымалась, не было слышно дыхания, кожа была бледна как мел, глаза закрыты и всё тело покрывал иней. Она как будто сидела и готовилась выйти из дома и вдруг заснула. Вот только спящие дышат. А рядом сидела кошка и жалобно мяукала. Ей явно было холодно.       — Просыпайся! Химари, не спи!       Ёри начала тормошить её, схватила за плечи и стала трясти. Но никакого результата это, разумеется, не имело. Приложив ухо к груди, Асанаги не услышала ничего.       — Нет, неправда… Это просто сон…       Она ущипнула себя за руку, потом отвесила себе пощёчину. Резкая боль ничего не изменила. Мир оставался таким же, каким был, в доме Химари царили снег и лёд, а под шарф норовил забраться ледяной сквозняк.       — Почему? Что случилось? Химари… — Ёри взяла руку своей девушки и прижала к своей щеке. Иней тут же растаял на её щеке, но сама рука от этого теплее не стала.       По щекам поползли слёзы. Асанаги не знала, что делать. Рядом с ней лежало безжизненное тело любимой девушки, и ничто в этом мире не могло объяснить, что случилось. Как будто некая злая сила решила посмеяться и таким экстравагантным образом отнять Химари, её дорогую Химари. Но когда она была готова закричать от сжавшей её сердце боли, Ёри услышала шаги.       — Её здесь нет, — раздался мужской голос.       Ёри вскинула голову и посмотрела на дверь. Там стоял мужчина неяпонской наружности с длинной белой бородой, одетый в старинный армяк и шапку с помпоном. На ногах красовались меховые сапоги, похожие на унты. За спиной болтался видавший виды заплечный мешок тёмно-красного цвета.       — Кто вы? О чём вы говорите? — спросила Асанаги, с опаской глядя на незнакомца.       — Кто я, не столь важно. Зато я знаю, кто эта девушка и где её искать.       Ёри заморгала, глядя то на него, то на Химари. Машинально погладила руку, которую всё ещё держала.       — Так вот же она. Лежит.       Незнакомец покачал головой.       — Здесь только тело. Сама Кино Химари сейчас не здесь. Я могу тебя проводить к ней.       Ёри вновь посмотрела на безжизненное лицо Химари. Она не понимала, что происходит, не могла поверить во всё это. Но ею уже начало завладевать отчаяние. Нельзя было отрицать реальность, какой ненормальной бы она ни была.       — Это ведь… не сон, правда? Химари действительно…       — Похитили. Более подходящее слово трудно подобрать, — сказал бородатый. — Скажи, Асанаги Ёри, насколько она тебе дорога?       — Очень дорога, — Ёри смахнула с глаз подступившие слёзы. — Что… Как её спасти? Я не понимаю, что происходит, но я не хочу, чтобы Химари…       Белобородый жестом остановил её.       — Тогда следуй за мной. Я отведу тебя туда, где находится эта девушка. Но выручать её тебе придётся самой.       Асанаги больше не колебалась. Когда-то она слышала, что сумасшедшим нужно поддакивать, пока не передашь их специалистам, иначе их реакцию будет невозможно предсказать. Сейчас же сумасшествие поразило окружающую действительность, и можно было лишь следовать её правилам.       Сняв с шеи шарф, Ёри обмотала его вокруг притихшей кошки и встала. Подойдя к двери, она услышала стук и, оглянувшись, увидела саму себя, лежавшую на полу. Округлившимися глазами она посмотрела на собеседника.       — Что… что случилось?       — Туда, куда мы пойдём, живым нет места. Поэтому твоё тело останется здесь, — произнёс старик, поправляя на голове шапку.       Они вдвоём вышли на улицу, где стоял мотоцикл. Асанаги была готова поклясться чем угодно, что не слышала звук двигателя, хотя должна была.       — Садись, — сказал незнакомец, седлая мотоцикл.       Ёри не разбиралась в мотоциклах, но этот тяжеловесный монстр впечатлил даже её. Причём у владельца было странное чувство юмора: руль украшали роскошные оленьи рога. Сам владелец, надев ветрозащитные очки, теперь напоминал пожилого байкера. Не хватало только нашивки с надписью «1%». Асанаги села сзади. Она приняла правила игры.       — Держись крепче! — посоветовал незнакомец, заводя мотоцикл.       Мотор громко взревел, аппарат мелко задрожал. Ему как будто не терпелось рвануть вперёд, по дороге неизвестно куда.       — А куда мы едем? — спросила Ёри, держась за своего спутника.       — Туда, куда нет дорог.       Стальной монстр сорвался с места и понёсся по дороге. Асанаги едва не вылетела, но всё же удержалась и покрепче прижалась к незнакомцу. Было страшновато гонять невесть с кем невесть на чём, в такую погоду и без какой-либо защиты. Её мысли были настолько поглощены Химари, что о технике безопасности она вспомнила только сейчас. Оставалось лишь надеяться на попутчика.       Куда они ехали, Ёри не имела понятия. Она прятала лицо от ветра и не смотрела по сторонам. Её обуревали тысячи вопросов, на которые никто бы сейчас не дал ответа.       Угасающий дневной свет сменился темнотой. К рёву мотора добавилось эхо. Вскоре мотоцикл остановился. Асанаги и Старик — иначе она и не знала как назвать своего проводника — слезли. Они были в какой-то большой пещере. Единственным источником света было темнеющее небо да огонёк впереди.       — Дальше пешком, — сказал незнакомец.       Путеводный огонёк мерцал где-то впереди и внизу, куда вела крутая мраморная лестница. В последний раз оглянувшись на выход, Ёри начала спускаться по ступенькам, вслед за спутником. Старик шёл уверенно, не глядя под ноги: он явно не в первый раз шёл по этой лестнице. Асанаги же пыталась понять, где они оказались. Она не слышала ни о каких пещерах поблизости от города, да ещё и с такими мраморными лестницами.       Теперь её окружала почти непроницаемая тьма. Приходилось смотреть себе под ноги: оступившись, придётся катиться по этим высоким ступенькам до самого конца, а как глубоко ведёт эта лестница, было сложно сказать. Ещё и лестница не шла прямо, а как-то неравномерно петляла, огибая торчащие из пола пещеры камни и сталагмиты. И по огоньку вдали невозможно было сказать, сколько ещё придётся идти. Можно было точно сказать только одно: спуск по крутым ступенькам утомлял.       Как будто спускаюсь в Ёми но Куни…       — А… как вас звать? — спросила Ёри, пытаясь хоть немного отвлечься от размышлений, вызывавших лишь головную боль и ещё больше вопросов.       — Зови меня Нильс, так меня иногда называют, — произнёс проводник. — Пожалуй, стоило представиться сразу.       — Для иностранца вы хорошо говорите по-японски.       — Положение обязывает. Приходится говорить на всех живых и мёртвых языках, — ответил Нильс. — Mi konas eĉ tiujn lingvojn, kiuj nur estas destinitaj iĝi oftaj.       — Положение? Кто же вы?       Несколько секунд неторопливых шагов. Стук подошв о гладкий мрамор, капель где-то вдалеке и больше никаких звуков.       — Сложно описать это парой слов. Меня называли покровителем, чудотворцем… — Нильс задумался. — Даже святым. Но это преувеличение. Я могу помочь человеку, предложить небольшой дар, но остальное зависит лишь от того, как он воспользуется моей помощью.       Ёри мало что поняла, да и не пыталась. Она осознала, что с той самой секунды, когда она перешагнула порог дома Химари, понятная ей действительность осталась позади и на всё, что происходит и произойдёт, нельзя смотреть через призму восприятия той, правильной реальности.       Наконец лестница закончилась. Под ногами зашуршала трава. До ушей донёсся лёгкий плеск воды, как на берегу реки. Теперь стало видно, что источник света — старомодный уличный фонарь на столбе. Рядом со столбом начинался деревянный причал с парой скамеек на нём. И подойдя к причалу, Ёри увидела воду. Тут протекала подземная река. Наклонившись, она пощупала траву. Здесь, под землёй, вдали от солнечного света росла настоящая трава!       Удивлённая этим открытием, Асанаги не сразу заметила, что они с Нильсом тут не одни. На скамейках сидели… люди? Вернее, едва уловимые прозрачные силуэты, похожие на обретшие объём тени. Каждая тень крепко сжимала что-то в кулаке. Они иногда переговаривались между собой, но их голоса напоминали шелест травы под ногами.       — Кто это? — спросила Ёри, держась поближе к своему проводнику.       — Тени. Им в ту же сторону, что и нам.       Несколько теней обступили Ёри, о чём-то переговариваясь. Хоть ей и стало не по себе, но что-то подсказывало: эти сущности не хотят ничего дурного, просто любопытствуют.       — П… привет, — неуверенно произнесла она, позволяя себя разглядывать. Из интереса Асанаги посмотрела вверх, но, несмотря на довольно яркий свет уличного фонаря, не увидела потолка.       Вдали раздалось тарахтение мотора. А вместе с ним — свист. Кто-то, безбожно фальшивя, насвистывал «Оду к радости». Тени тут же встрепенулись и собрались на причале. Ёри встала у фонарного столба, вглядываясь в тьму, где виднелся огонёк, постепенно приближавшийся.       Через пару минут к причалу подошла старинная деревянная лодка, в корме которой тарахтел и пыхтел старый мотор. Легонько ткнувшись бортом в причал, лодка остановилась. Из неё выбрался старец в чём-то, похожем та тогу, и накинул на кнехт канат с петлёй на конце.       — Поднимайтесь на борт, — произнёс он.       Тени по очереди начали забираться в лодку. И каждая отдавала старцу то, что держала в руке. Подойдя ближе, Ёри увидела, что это монеты. По одной от каждого пассажира. Лодочник прятал деньги в кошель на поясе и пропускал каждого заплатившего. Наконец он обратил внимание и на людей.       — Тебя я знаю… — его взгляд лениво скользнул по Нильсу и остановился на Ёри. — А ты что тут забыла?       Сглотнув, Асанаги поклонилась ему.       — Меня зовут Асанаги Ёри. Я… ищу одну девушку. Её зовут Кино Химари. Она на голову ниже меня, у неё рыжие волосы и… добрые глаза.       Лодочник равнодушно взглянул на неё.       — Да, я помню такую. Я недавно переправлял её на ту сторону.       Сердце Ёри пропустило удар. Дыхание сбилось. Проводник не обманул её — Химари действительно где-то здесь! Но, судя по всему, нужно было пересечь реку…       — Я должна попасть на ту сторону, — произнесла она. — Как она там оказалась? Мне нужно её найти!       Старый лодочник скрестил руки на груди и обернулся к Нильсу.       — Ты же знаешь, что этой девушке там не место. Ты — единственное исключение, и то потому что мне так повелели.       — Но ту девушку ты перевёз, — парировал Нильс. — Кто тебе повелел? Я знаю, что мы не первые… нарушители.       — Я не обязан ничего тебе рассказывать. Да и ей тоже. Хотя… — взгляд лодочника смягчился, когда он посмотрел на Ёри. — Когда-то давно сюда спустился музыкант. Он тоже хотел на ту сторону…       Асанаги сглотнула.       — Что он сделал? Что я должна сделать? — она склонила голову. — Умоляю, мне нужно на ту сторону. Я не уйду отсюда, пока не найду Химари.       Лодочник указал на чехол с гитарой за её спиной.       — Тот музыкант спел песню. Он был мастером своего дела, и я до сих пор помню, о чём была песня, хоть и забыл слова, — он усмехнулся. — Сможешь так же?       Неуверенно кивнув, Ёри достала из чехла гитару. Проверила натяжение струн, погладила гриф, немного покрутила колки. Она подумала, чем могла бы порадовать старого лодочника в этом чуждом царстве. Наконец, выбрала песню, услышанную пару месяцев назад. Помедлила, вспоминая аккорды, и заиграла.             

I marched ahead and I thought that it wasn't in vain

I planned my route charting course by gaining the day

But step by step it was taking my soul away

It seems that I can't return the same way

      

Am I awake? Am I dreaming? I can't figure it out

There wasn't light around, and my traits were destroyed

The only way is going down; I went under the ground

To know myself at the edge of the void

             Остановившись, она посмотрела на лодочника. Тот едва заметно улыбался.       — Да, тот человек пел что-то похожее, — он наконец опустил руки.       — Мне можно на ту сторону? — с надеждой спросила Ёри.       Лодочник кивнул.       — Я сделаю для тебя исключение. Но правила такие же, как для всех, — он протянул руку. — За проезд положена плата.       Порывшись в карманах, Асанаги нашла монету в пять йен и положила в протянутую ладонь. Ощупав монету, лодочник спрятал её в кошель на поясе и кивнул в сторону лодки.       Ступив на борт, Ёри нашла свободное место у кормы, где должен был располагаться рулевой. Нильс же фамильярно хлопнул по подставленной ладони лодочника и запрыгнул в лодку следом за ней. Лодочник, даже не посмотрев на него, снял канат с кнехта, оттолкнул лодку от причала и занял место рулевого. Затарахтел двигатель, и лодка неторопливо двинулась. Развернулась, осветив своём фонарём бескрайние водные просторы, и пошла по течению.       — Как Химари оказалась здесь? Нильс сказал, что её похитили, — сказала Ёри.       — Нильс? — Лодочник посмотрел на её спутника. — Ты не представился более известным именем? Ну чудак… чудотворец.       — Ты не ответил на вопрос, — возразил Нильс. — Как Кино Химари оказалась в твоей лодке?       Лодочник вздохнул и пригладил свою бороду.       — Её притащила эта баба… Новая посыльная. В белом платье, ледяной короне и с таким холодным взглядом, что замерзаешь на месте, — он сплюнул за борт. — И характер отвратительный.       — С каких пор она посыльная? Кто её вообще выпустил? — удивился Нильс.       — Хозяин, кто ж ещё, лодочник нервно дёрнул румпель, отчего лодка резко вильнула влево, а тени испуганно зашелестели. — Тихо там, приедем вовремя! За эту снежную бабу кто-то очень сильно просил, так что хозяина попросили устроить ей что-то вроде испытательного срока. А потом пропал посыльный, вот она теперь заместо него и работает. И она же пришла с той девчонкой.       Ёри внимательно слушала его слова, глядя на тёмную воду. Подземное царство, тени, плата за перевозку по реке. Некий хозяин, чей посыльный приводит сюда людей. Место, куда нет места живым, поэтому пришлось оставить тело позади…       — Кто она? Где её найти? — спросила Асанаги. — Почему эта женщина забрала Химари?       — Не знаю. Но она была чертовски довольна. Говорила, что нашла настоящий бриллиант, — в голосе лодочника послышалась досада. — А знаешь, что самое главное? Она не заплатила за девчонку!       Глаза Ёри расширились от удивления. Горло сдавило осознание. Все фрагменты сложились воедино.       Сандзу но Кава… Река, которую не пересечь живым и откуда нет возврата…       Гулкий удар разнёсся над рекой, отвлекая от раздумий. Подняв голову, Ёри увидела причал, похожий на тот, с которого она и попала на борт. Но здесь не было скамеек, а у края стояли двое. Когда лодка подошла ближе, Асанаги ахнула от изумления.       Встречали лодку две женщины неописуемой красоты. У них были светлые волосы и голубые глаза, одеты они были в доспехи и крылатые шлемы и у каждой в руках были копьё и щит.       — Подсоби старику, девочка, — попросил лодочник, усаживаясь на борт.       Кивнув, Ёри взяла канат и набросила на кнехт, не решаясь ступить на причал. Хоть женщины и не обращали внимания, что-то внутри кричало, что нельзя покидать лодку. Это не её остановка. Большая часть теней осталась сидеть на своих местах, но каждого, кто покидал лодку, девы-воительницы приветствовали, ударяя копьями в щиты. К причалу подошла ещё одна дева и проводила новоприбывших… куда-то. Одна из охранниц подцепила копьём петлю на канате и забросила его обратно в лодку. Мотор вновь затарахтел, оставляя причал позади.       Река начала сужаться. Теперь были видны оба берега… только это были не берега. Ёри ахнула: река протекала через огромный пиршественный зал. Насколько хватало глаз, простирался деревянный пол, а над рекой пролегали несколько мостов. Повсюду стояли резные столы и стулья. На стульях сидели мужчины и женщины в кольчугах, на столах стояли рогатые шлемы. У мужчин были роскошные заплетённые бороды, женщины могли похвастаться роскошными косами. Столы ломились от яств и напитков, которыми активно угощались все присутствующие. Асанаги сглотнула слюну, не веря своим глазам. Такое зрелище мигом сломило бы даже самого стойкого любителя посидеть на диете.       На лодку же почти не обращали внимания. Впрочем, кто-то заметил Ёри и толкнул соседа локтем. Потом ещё кто-то. Пирующие начали оглядываться, махать руками и что-то говорить на незнакомом языке. Асанаги смутилась. Она не понимала, что происходит, и чувствовала себя не в своей тарелке.       — Кажется, они хотят песню, — усмехнувшись, объяснил Нильс. — Не только паромщик любит хорошую музыку.       Только теперь Ёри поняла, что все эти люди смотрят не на неё, а на гитару. На сердце немного потеплело. Даже если самые страшные предположения оправданы и она действительно оказалась в царстве мёртвых, хоть что-то оставалось приличным.       Наверное, они хотят услышать что-нибудь боевое. Но что?.. Знаю!       Улыбнувшись, она перебрала пальцами струны и заиграла, вспоминая слова.             

You gave life in combat,

It’s your sacrifice!

Your proven worth will be counted;

I will exalt you to heights!

You will defeat the great ones!

Come with me,

Battler, come with me!

The day will come:

I will raise up the faceless;

They’ll go with might.

With no light

There will be the last fight!

The greatest fight!

Your major fight!

The best your fight!

      Песня была встречена одобрительным гулом и аплодисментами. Ёри и сама почувствовала себя увереннее, как будто адресовала её самой себе, а не тем, кто слушал. Вспомнились слова лодочника о музыканте, который тоже спустился сюда и просил перебраться на другую сторону. Об этом Ёри и спросила, когда пиршество осталось позади, река вновь расширилась, а яркие огни сменились непроглядной темнотой.       — Это случилось очень давно. Я уже и не вспомню, когда именно. Тогда я ещё грёб вёслами… — старик задумался, вспоминая былое. — Отважный молодой человек, отчаянный… И музыкант великолепный. Его музыке подчинялись даже деревья и камни, не то что людские сердца. Он хотел вернуть свою погибшую жену. Я перевёз его на ту сторону.       — И что случилось дальше? — полюбопытствовала Ёри.       — Я расскажу, если ты пообещаешь допеть ту песню, которую начала на берегу, — лодочник помолчал, дожидаясь её кивка. — Он говорил с хозяином. Не знаю, о чём они договорились, но музыкант должен был пройти испытание.       Асанаги сглотнула. Ей хотелось задать вопрос, но было страшно услышать ответ. Однако, пересилив себя, она решилась:       — У него получилось?       Лодочник покачал головой.       — Не справился и ушёл ни с чем. Но потом вернулся. Уже насовсем…       Сердце Ёри сжалось. Ей было жаль незнакомого человека, прошедшего тот путь, по которому теперь следовала она. Но поворачивать назад уже поздно, да и не хотелось. Лучше жалеть о том, что не получилось, чем о не сделанном вовсе.       — Понятно. Ладно, я же обещала…       Её пальцы вновь начали перебирать струны.             

I used to sing to awaken the light in one's heart

I used to sing about all-conquering love

But where's the love when it seems there is not a way out?

And I can't see any light above

So we don't want to wake up to stay in our dreams

Despite they leave behind only essence unmasked

Is this the only way? And we're the ones who have means

To show us the new light being in dusk?

      Стоило допеть последнюю строку, как впереди замерцали огни. Очередной причал. Но теперь берег был хоть и неярко, но полностью освещён. Только от фонарей исходил не тёплый жёлтый свет, как положено старомодным масляным лампам, а тускло-серебристый. Весь берег, насколько удавалось рассмотреть, порос травой и дикими тюльпанами. Это было по-своему красиво, но одновременно и жутковато. Возможно, виной были многочисленные тени, бродившие между фонарей и издававшие тихий шелест, как будто жалуясь на судьбу.       Когда лодка пристала, лодочник заглушил мотор. Тени стали выбираться на причал и брести по единственной тропинке вдаль, где многочисленные огни очерчивали какое-то здание.       — Вот и остановка. Спасибо за песню, девочка. Музыкант пел что-то похожее, — произнёс он. — Может, и зря ты сюда пришла, но кто знает… Вдруг у тебя получится? К тому же онбыл один, а с тобой этот чудесник…       — Нильс? — Ёри оглянулась на своего спутника. — А что с ним?       — Ты даже не знаешь, с кем сюда пришла? А ты всё такой же скромный, чудотворец… — лодочник засмеялся, его смех напоминал скрип старого кресла-качалки. — Спроси у него про трёх дочерей. Может, тогда поймёшь, с кем имеешь дело.       — Пойдём, мы почти пришли, — нетерпеливо сказал Нильс, прерывая беседу. — Сейчас будет самое важное.       Поклонившись лодочнику, Ёри пошла вслед за проводником. Теперь у неё не осталось ни малейших сомнений о том, где она оказалось. Правда, она представляла себе Ёми но Куни иначе. Впрочем, разве можно представить себе правильно то, о чём рассказывают лишь легенды, нередко противоречащие друг другу и много раз искажённые за сотни и тысячи лет?       Тропинку всё так же окружали луга с многочисленными тюльпанами. На секунду захотелось осторожно сорвать цветок и забрать с собой — настолько красивы они были. Но Ёри лишь покачала головой, крепче прижимая к себе чехол с гитарой. Как бы ни противоречили друг другу мифы и легенды, они сходились в одном: нельзя есть или забирать что-либо в царстве мёртвых, иначе пути назад уже не будет. Тем более что её тело сейчас лежит в доме Химари, а лодочник уже получил свою плату.       Тропинка петляла среди холмов. Трава выглядела ухоженной, как будто её тщательно подстригали каждый день. Столбы стояли через равные интервалы, светили одинаково и ровно, даже у тропинки не было ни единого изъяна. Всё это выглядело настолько искусственно, что Ёри почувствовала себя не в своей тарелке.       — А что за история с тремя дочерьми? — спросила она у Нильса, желая хоть чем-то разбавить шелест бесчисленных теней.       — Ничего особенного. Один бедный человек хотел продать дочь в бордель, чтобы собрать приданное для оставшихся, — неохотно рассказал проводник. — Я подбросил в печную трубу немного денег, чтобы он сохранил честь дочерей, да и свою собственную. Ничего особенного, но люди это до сих пор помнят.       — Думаю, Химари бы это оценила, — Ёри улыбнулась. — Она поступила бы так же.       — А что насчёт тебя?       Асанаги задумалась. Первым порывом было сказать, что она тоже не стала бы раздумывать, но голову атаковали разные «А если?». А если бы у неё было мало денег? А если бы она не знала, кто этот человек и каковы его дочери? А если бы её приняли за дуру, которой больше нечем заняться?       — Я… Наверное, тоже. Скорее всего, я бы подумала, могу ли помочь и стоит ли, но помогла бы, если бы были деньги, — честно ответила она. — А Химари даже думать бы не стала. Она добрая. Может, даже слишком. Особенно к друзьям. Из кожи вон лезет, когда кому-то плохо. А если помочь не выходит, то во всём винит себя.       Нильс хмыкнул.       — Такие люди — большая редкость. Береги её.       — Для этого надо её спасти… Ого!       Восклицание предназначалось огромному чертогу, к которому привела тропинка. Массивные ворота сторожил пёс размером с носорога, чья пасть была полна громадных острых зубов. Ёри, предпочитавшая котов, замерла, с ужасом глядя на это чудовище, которое нависло над ней и недовольно зарычало.       — Успокойся, она никому тут не навредит, — Нильс невозмутимо погладил чудовищную собаку. — Бди дальше.       Гавкнув для приличия, пёс уступил дорогу. Асанаги судорожно вдохнула, поняв, что последнюю минуту даже не дышала.       Чертог встретил их невероятно просторным залом. Здесь мельтешили разные… существа. Разглядеть их не удавалось, но Ёри не была уверена, что это люди. Но и теней здесь почти не было: они держались в стороне, по очереди подходя к столу, за которым восседали трое бородачей. Глядя на каждую тень, они какое-то время молчали, а потом говорили «виновен» или «невиновен».       — Судьи. Смотрят, что натворил новоприбывший и что с ним делать, — объяснил проводник, поглаживая бороду. — Для особо ужасных людей есть отдельные наказания. Взгляни.       Посмотрев, куда указывал его палец, Асанаги присвистнула. Она увидела человека, катившего камень на невесть откуда взявшуюся посреди чертога скалу. Скала была довольно крутая и отполированная, да и камень почти идеальной круглой формы. Рельефные мышцы трудяги напрягались, по телу катил пот, но человек не сдавался, медленно, но верно вкатывая камень наверх. Но когда до вершины осталось совсем немного, рука дрогнула, и камень с грохотом покатился вниз.       — Один из первых обманщиков, умудрившихся обмануть даже хозяина подземного царства, — объяснил Нильс. — Его простят только когда он сможет закатить камень наверх. Но этого никогда не случится. Он ещё легко отделался. У хозяина богатая фантазия, и некоторым досталось ещё больше. Взгляни       Он подвёл Ёри к окну, за которым находилась небольшая пещера. Она была заполнена водой по колено, а с потолка почти до пола свисали гроздья виноградов и ветви фруктовых деревьев, усыпанные плодами. А посередине сидел мужчина и держался за голову, раскачиваясь вперёд-назад.       — У него же есть еда и вода… — удивлённо проговорила Асанаги.       — Смотри внимательно.       Мужчина раскачивался некоторое время, а потом резко рванулся к ближайшей ветви. Это было настолько быстро, что достаточно было моргнуть, чтобы не заметить это движение. Однако ветви отклонились и поднялись к потолку ещё быстрее, и мужчина упал лицом в воду… но и вода мигом впиталась в каменный пол, будто это был песок. Горестно закричав, бедолага снова сел и схватился за голову. Снова поднялась вода и опустились ветви.       — И так… всегда? — спросила Ёри, чувствуя приступ жалости.       — Так было и так будет, — вздохнул Нильс. — Но он решил, что попытка провести богов стоит того, чтобы убить и приготовить собственного сына, чтобы попытаться скормить его богам. Впрочем, это было последней каплей. Вседозволенность — самое лёгкое и одновременно тяжёлое испытание для человека. Он его провалил. Поверь, самые сложные проверки на вшивость, через которые тебе придётся пройти, ничто по сравнению с этим. Сначала тебе кажется, что легко поступать хорошо и не поступать плохо. Но чем дальше заходит твоё понимание, что можно всё, тем сложнее удержаться от того, что раньше казалось недопустимым. И если есть хоть малейшая гнильца, то она легко разрастётся, и в тебе очень быстро умрёт человек.       Асанаги отвернулась от окна, не в силах смотреть на страдальца. На миг она испугалась… саму себя. Того, что однажды сама может сделать что-то неправильное, если узнает, что за это ничего не будет.       Думаю, Химари справилась бы с таким испытанием.       Они продолжили путь вглубь чертога. Ёри старалась не смотреть по сторонам: не хотелось знать, кого, за какие преступления и как тут карают. Страшно было и то, что жертвы почти не кричали: видимо, они настолько поддались отчаянию, что даже истошный вопль не мог принести мимолетного облегчения.       — Кто это? В чём виновна? — раздались пронзительные голоса.       К ней подбежали три женщины с жёлтыми светящимися глазами. Пряди их волос шевелились и шипели, будто змеи.       — Признавайся, легче будет! Мы и так всё узнаем! И накажем, накажем, накажем! — каждое слово они произносили поочерёдно, их голоса были подобны скрежету пенопласта по стеклу, а от их взглядов хотелось упасть на колени и признаться. Признаться в каждом своём проступке, даже самом ничтожном, молить о прощении и пощаде…       — Прочь! — крикнул Нильс.       Ёри вздрогнула. Она ещё не слышала в голосе своего спутника такой силы, мощи, натиска. Наседавшие на неё женщины тут же замолчали.       — А, это ты… — проговорили они с разочарованием, удаляясь.       Асанаги глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, и стёрла с лица холодный пот.       — В порядке? — спросил её проводник.       — Не совсем, но идти могу.       Идти пришлось недалеко. Они остановились перед резным троном, на котором восседал очередной бородатый мужчина с пронзительным взглядом. Левая рука покоилась на подлокотнике, правая сжимала изящный скипетр. Рядом с троном стояла женщина неземной красоты, одарившая Ёри по-матерински тёплым взглядом, от которого она почувствовала себя лучше. Волосы её украшали соколиные перья, а по сравнению с ней девы-воительницы в крылатых шлемах выглядели как обычная девушка на фоне айдола.       — Нехорошо кричать на чужих подчинённых, Клаус. Равно как и приводить сюда посторонних, — произнёс он. Его голос, гулкий баритон, эхом отражался от колонн и стен. И Асанаги поняла: вот он — хозяин подземного царства. Тот, по чьему слову тут всё и происходит.       — Ты знаешь, я просто так только раздаю подарки, — усмехнулся Нильс. — Этой девушке есть что сказать тебе. Твой выход, Ёри.       Ёри открыла было рот, но тут же закрыла. Слова застыли в горле, не находя себе выхода. Она сглотнула и глубоко вздохнула, собираясь с силами и мыслями.       — Меня зовут Асанаги Ёри, — она поклонилась. — Я… Я…       Все слова вновь вылетели из головы под пронизывающим насквозь взглядом подземного мира.       — Ты что? Пришла, чтобы похитить моего стража? Или мой скипетр? А может… — он подался вперёд. — Мою жену? Ко мне порой приходят разные… герои. Думают, что можно похитить кого-то или что-то у меня!       — Нет… — Ёри замотала головой. — Я не желаю вам зла.       — Никто не желает. Зато многие пытаются сделать, — ответил властелин царства мёртвых, вставая с трона. — Как мало нужно сделать, чтобы тебя ненавидели больше, чем твоих братьев, творивших зло, чтобы потешить своё самолюбие. Достаточно просто сидеть на этом троне. И никто и слова дурного не скажет тому, кто посмеет что-то у меня отнять.       Сейчас он казался громадным. Асанаги чувствовала себя крохотной песчинкой, недостойной даже внимания того, кто сейчас разговаривал с ней. Но, собрав волю в кулак, она снова поклонилась.       — Я не хочу ничего у вас отнимать или вредить вам, — она подняла голову. — Я только хочу вернуть похищенное. Кино Химари.       Хозяин подземного мира склонил голову набок.       — Ты хочешь сказать, что я кого-то у тебя похитил? Нужна немалая смелость, чтобы обвинить меня в таком.       Ёри замотала головой.       — Нет. Дом проморозили насквозь. Нильс сказал, что Химари унесли сюда, а лодочник — что её привела женщина в снежном платье.       Властитель медленно сел обратно на свой трон, о чём-то размышляя.       — Моя новая посланница? Не думаю, что она бы рискнула головой, — он переглянулся со стоявшей рядом женщиной и дождался её кивка. — Твой проводник знает, где найти её. Спроси сама. Я тоже проверю, всё ли в порядке. И если ты мне лжёшь, то пожалеешь.       В лицо Ёри ударил невесть откуда взявшийся порыв ветра, заставив прикрыть лицо рукой. А когда ветер стих, она обнаружила себя и Нильса у входа в чертог.       — Если я действительно знаю, где она находится… — проговорил проводник, приглаживая бороду. — Кто и как просил за неё? И куда делся старый посыльный? Пойдём.       Они обогнули чертог и пошли дальше, прочь от реки и огней. Теперь фонари встречались реже и стояли только у тропинки. И тут царила абсолютно мёртвая тишина. Даже шелест теней остался позади. Но впереди что-то блестело и переливалось. И чем ближе становился этот объект, тем меньше Ёри верила своим глазам. Это было что-то вроде особняка, сделанного из чистейшего льда и снега. Свет развешанных на здании фонарей отражался от снежинок и ледяных граней, отчего те сверкали всеми цветами радуги не хуже любой новогодней гирлянды.       Подойдя к двери, Нильс постучался в неё. Помедлив, дверь со скрипом отворилась. Сама. Этому Ёри даже не удивилась, войдя вслед за своим спутником. За дверью начинался зал, обставленный всё такой же снежной мебелью. Сделана она была с таким же тщанием, как и всё остальное, вплоть до узоров и мелких деталей.       — Надо же, какие люди… — навстречу им вышла женщина в белоснежном платье, покрытом узором, напоминающем множество снежинок под увеличительным стеклом, и в ледяной короне. — Зачем же ты пришёл сюда, чудотворец? Неужели с подарком? И кто эта девушка?       Как будто настоящая Юки-онна…       Нильс усмехнулся.       — Она лишь составляет мне компанию. А я не знал, что срок твоего наказания вышел, — произнёс он. — Решил зайти и поздравить тебя с повышением…       — ЛОЖЬ! — от этого вопля ледяные стены задрожали, а по дому прокатилась снежная буря.       Неведомая сила подняла Ёри в воздух, встряхнула и… бережно поставила на пол. Вот только теперь дома вокруг не было — лишь бескрайняя снежная равнина. Остались лишь Асанаги и Юки-онна. Тут было холодно: даже сквозь тёплую куртку чувствовалось, что температура куда ниже, чем была в городе. Ёри поспешно спрятала руки в карманы.       — Давай не будем притворяться дураками, — произнесла последняя. — Я знаю, зачем ты пришла. Предлагаю сделку.       — Сделку? — брови Ёри приподнялись. — Ты о чём?       — Видишь ли, я столько раз бегала от смерти, но в итоге попалась, — объяснила Юки-онна. — Даже нам она не подвластна. Но жизнь научила меня не отчаиваться, благо нашёлся дурак, который просил за меня. Молился, приносил пожертвования — не знаю, как, но боги решили смягчить наказание. И тут очень кстати пропал прошлый посланник. Удачное совпадение, не находишь?       — Я всё ещё не понимаю… — проговорила Ёри.       — Потому что я ещё не закончила, — собеседница слегка повысила голос, намекая, что её лучше не перебивать. — Этот негодяй думал, что моё смягчённое наказание станет ещё большей пыткой. Он-то знает, что я ни о чём не жалею, но если буду видеть, как дела у живых, то это причинит мне боль. Вот только я увидела возможность. Милую добродушную девочку, которую все любят. Под этим образом можно будет столько всего сделать… Нужно лишь поменяться с ней местами. Я становлюсь рыжей милашкой, а рыжая милашка делает грязную работу для хозяина этого подземелья. У него-то нет власти над миром живых. Не появись ты, всё прошло бы отлично. Ты бы даже не заметила разницы.       Асанаги шагнула ей навстречу.       — Думаешь, я бы не отличила Химари от тебя?       — Какая самоуверенность… но ближе к делу! — Юки-онна провела пальцем по носу Ёри, отчего тот покрылся инеем. — Давай договоримся. Ты возвращаешься наверх и никого не беспокоишь, а я дам тебе всё, что ты пожелаешь. Просто назови человека, и он будет твоим.       На секунду Юки-онну окутало снегом, а через миг на её месте стояла девушка в деловом костюме, красивая, излучающая уверенность.       — Как насчёт дочери премьер-министра? Умна, за словом в карман не лезет, не жалуется на жизнь. Правда, пол-Японии впридачу я тебе обещать не могу. Но только скажи — и её сердце будет принадлежать тебе.       Ёри покачала головой. Она была растеряна, но не собиралась соглашаться на всё подряд. Юки-онна сменила ещё несколько обличий. Разные звёзды, айдолы, известные личности — кого только не было!       — Выбирай кого хочешь, Асанаги Ёри. Все они твои, нужен лишь твой кивок.       — Я люблю Химари, — проговорила Ёри. — Мне не нужен никто другой.       Через секунду перед ней стояла Химари. Совсем как настоящая, один в один! Только глаза у неё были другие: пронзительно-синие, от одного взгляда в них становилось зябко.       — Я стану твоей Химари. Ты не заметишь никакой разницы. Держись рядом, и получишь всё, что захочешь. А ещё я дам это. Посмотри.       Ладонь Асанаги ощутила невероятный холод. Подняв руку, она увидела, что сживает сердце. Идеальную копию человеческого сердца, вырезанную изо льда. Лёд был настолько чист, прозрачен, идеален, что напоминал отполированный алмаз.       — Что это? — спросила Ёри.       — Ледяное сердце. Замени свою жалкую плоть на него — и получишь то, что сильнее всего на свете. Власть. Власть над собой и над окружающими. Ты не будешь спотыкаться, не будешь сомневаться, не будешь оглядываться ни назад, ни на других, не будешь терзать себя ненужными мыслями — просто пойдёшь вперёд и сметёшь в сторону любого, кто встанет на твоём пути, — хоть Юки-онна и говорила голосом Химари, но в её словах слышались вкрадчиво-властные нотки. — Разве это не стоит того, чтобы оставить девочку в покое? Поверь, она не заскучает, работы мало не бывает. Даже сейчас, разговаривая с тобой, я привожу людей к причалу.       Ёри провела пальцами по ледяному сердцу. Она сможет добиться чего угодно. Возможно, даже подобрать момент, чтобы вернуть Химари на место и оставить Юки-онну с носом. Но… если с ледяным сердцем она не будет сомневаться, оглядываться и задумываться, то захочет ли такая Ёри спасать Химари? Или она станет верной сообщницей Юки-онны? Вспомнились слова Нильса об испытании вседозволенностью. Вспомнилась его история о деньгах, заброшенных в печную трубу. Ёри колебалась с ответом, смогла ли бы она поступить так же. Но чувствовала, что с этим куском льда ей не было бы интересно, какие у кого проблемы.       И всё же… хотелось рискнуть. Попробовать. Проверить, удастся ли выйти победителем из игры, предложенной Юки-онной. Принять дар, а потом просто выждать момент… Ёри ударила себя кулаком по пальцам, выбивая из руки ледяное сердце. Великолепное творение упало на землю и раскололось.       — Я люблю Химари. Настоящую Химари, которую ты никогда не заменишь, потому что ты — не она и никогда не захочешь быть ею, — она посмотрела на собеседницу. — Сделки не будет.       — Значит, тебе придётся встретиться с моим предшественником.       Юки-онна исчезла. Только бескрайние снежные просторы.       — Вот ты где! — раздался уже знакомый голос.       Обернувшись, Ёри увидела Нильса. Шагнула было к нему навстречу, но врезалась носом в стену. Абсолютно прозрачную и холодную как лёд.       — Где мы? — спросила она.       — Там же, куда она упрятала посланца местного хозяина, — проводник указал ей за спину.       Развернувшись, Асанаги заметила человеческий силуэт. Чёрный балахон с капюшоном скрывал его лицо, за спиной находились чёрные как ночь крылья, а в опущенной руке сверкал прямой меч.       — Значит, не я один оказался у неё на пути, — речь его была медленной и глухой.       Ёри ощупала стену. Это была не клетка, но коридор. Через пару метров он резко сворачивал и вёл куда-то ещё.       — Это лабиринт, — произнёс Нильс. — Стены настолько прозрачные, что их даже не видно. И этот лёд даже не поцарапать, наш приятель уже пробовал.       — Лабиринт постоянно меняется, — добавил крылатый. — Ты не сможешь пройти одним путём дважды. Перелететь тоже нельзя: эта бестия сделала даже потолок. Мы здесь заперты.       Не веря своим ушам, Асанаги села на снег. Оставалась надежда, что хозяин подземного царства найдёт их, но… станет ли искать? И не поздно ли будет? И в его ли власти невидимый лабиринт? Можно попробовать найти выход, но если тут бессильны даже те, кто знают и могут больше неё самой… Да и холод никуда не делся, и к нему Ёри совсем не была готова. К тому же у неё не было шарфа.       Она расчехлила гитару и стала перебирать струны. Вспомнилась песня, которую она так и не поняла до конца, но которая каждый раз вызывала какую-то лёгкую тоску. Всё равно больше ничего не оставалось.             

Big cities standing tall

Empty trains, you’re alone

No bottom and no shore

Start everything all over

The cold war’s going on

And time runs like water

He didn't go insane

You didn’t know a thing

      Хотелось спеть эту песню Химари. Разделить с ней странное чувство, которое эти слова вызывали у неё. А вместо этого приходилось сидеть в ледяном лабиринте без надежды на выход. Ёри даже не знала, сможет ли замёрзнуть тут насмерть, если она и так была отделена от своего тела.             

Right in the line of fire

Those empty cities stand

Where you have never been

And probably never will

And the trains are ripped

Into thin empty words

He didn't go insane

You didn’t know a thing…

             Отложив гитару, Асанаги прислонилась спиной к ледяной стене и запрокинула голову. У неё ничего не получилось. В отличие от того музыканта, она не сможет даже вернуться с пустыми руками. Только бесконечно мёрзнуть в ледяном лабиринте. Хотя… Кто знает, вдруг Химари станет новым посланцем властителя царства мёртвых и случайно забредёт сюда, а потом вытащит её?       — А ведь это может быть решением… — вдруг сказал Нильс.       — Что? — Ёри обернулась к нему.       — Ты когда-нибудь слышала об оперных певцах, которые разбивали бокалы голосом?       Асанаги неуверенно пожала плечами. Краем уха, конечно, она слышала, но никогда не интересовалась этой темой.       — Я умею петь, но не так.       Проводник усмехнулся.       — А тебе и не придётся, — сказал он. — Используй музыку. Ты, конечно, не тот музыкант, которому подчинялись даже камни, но ломать, как известно, не строить.       Ёри вскочила на ноги, услышав это предложение, но тут же поникла.       — Как я это сделаю? У меня нет усилителя, — сказала она. — Только если чудо…       Нильс задорно усмехнулся.       — Вспомни, какой сегодня день. Самое время для чудес, в этом я понимаю. Просто попробуй сыграть самое тяжёлое, что сможешь. Хуже точно не станет.       Его голос эхом разнёсся по лабиринту. Коснувшись ледяной стены, Ёри почувствовала, как та едва вибрирует. Да и внешне старик как будто изменился: он больше не казался просто странным дедом: осанка, взгляд, поза — как будто сказочный волшебник, бесконечно мудрый и могущественный.       Была не была…       Ёри ни разу не играла тяжёлый металл по-настоящему. Только пару раз экспериментировала, но её сердце не лежало к такой музыке. Однако сейчас…       — Действуй, смертное создание, — голос крылатого посланца за спиной напоминал надвигающуюся бурю.       — Хорошо…       Закрыть глаза. Глубокий вдох. Спокойный выдох. Открыть глаза. Подышать на замёрзшие пальцы и достать из кармана медиатор.       Асанаги постаралась выжать из своих навыков всё. Она была готова поклясться, что никогда в жизни не сможет повторить то, что играла прямо сейчас. Всё своё отчаяние, всё своё желание выбраться отсюда, вызволить Химари она вложила в тот звук, который сейчас выживала из гитары. Окружающая действительность перестала существовать. Были только она, гитара, медиатор и музыка, отражавшаяся от ледяных стен, резонировавшая, превращавшаяся в грохот, подобный тому, с которым рушились иерихонские стены.       Ледяные стены вибрировали, отражая звук друг в друга, резонируя. Они начали терять прозрачность, еле слышно задребезжали. Прямо перед лицом Ёри пробежала трещина, а потом с оглушительным звоном лёд лопнул. Вслед за этой стеной начали рассыпаться все остальные, вместе с ними — потолок. Ёри с криком пригнулась, спасая лицо от падающих осколков.       Распрямившись, Асанаги осмотрелась по сторонам. На пару десятков метров во все стороны заснеженную землю покрывали льдинки. Этими же льдинками была осыпана она сама, а ещё Нильс и крылатый посланник.       — Ты справилась, поздравляю, — проводник похлопал её по плечу, снова становясь обычным странным стариком.       Ёри кивнула, тяжело дыша. Она чувствовала себя абсолютно опустошённой. Она не знала, сколько времени играла, но казалось, будто целый день. Пальцы дрожали, и пришлось постараться, чтобы убрать гитару в чехол.       — Как нам отсюда выбраться? — спросила она.       Ответил ей крылатый:       — Так, — он щёлкнул пальцами.       Ослепительная белизна сменилась уже знакомой серостью каменного чертога. Снова тени, стоящие в очереди к трём судьям. Снова три старухи, с интересом глядящие на Ёри. И снова сидящий на троне хозяин подземного царства, подле которого стоит прекрасная женщина с соколиными перьями в волосах. И Юки-онна, которая стояла перед троном и что-то рассказывала.       Хоть перемещение и произошло без шума и вспышек, женщина в снежном платье всё равно обернулась. В её взгляде смешались страх, гнев и удивление.       — Как вы… — пробормотала она.       — Мой старый посланник… — властитель посмотрел на крылатого прямо сквозь Юки-онну. — Изволь рассказать, где ты пропадал всё это время.       — Пусть она ответит! — воскликнул посланник, вскидывая меч.       Юки-онна среагировала мгновенно. Ёри даже не успела уйти с дороги — её буквально за шиворот оттащил Нильс. Юки-онна с невероятной скоростью извлекла из воздуха ледяную катану и с неуловимой скоростью бросилась на крылатого. Тот же лишь неуловимо шагнул в сторону, взмахивая своим мечом. Это было так быстро, что Ёри даже не поняла, попал ли кто-нибудь из них по противнику и был ли вообще удар.       Оказавшись за спиной противника, Юки-онна тут же встала в боевую стойку.       — Ты будешь сражаться или только танцевать? — спросила она.       — Мне незачем, — крылатый медленно развернулся, направляя в её сторону меч. С лезвия свисала прядь волос. Мгновение — и посланник снял волосы с клинка. — Мёртвое должно оставаться мёртвым.       Ледяная катана упала на пол и разбилась. Следом за ней рассыпалась ледяная корона, а платье потеряло снежный узор. Юки-онна упала на колени и с ужасом посмотрела… нет, не на своего противника, а на хозяина подземного царства.       — Я… я могу всё объяснить, правда…       — ДОВОЛЬНО! — голос властителя прокатился по чертогу. Даже кативший камень и страдавший от голода забыли о своих карах, глядя на него. — Видят мои братья, что я был против смягчения твоего наказания. У тебя был шанс заслужить освобождение. Но ты сама выбрала свою судьбу.       Он медленно поднялся с трона, Ёри вжалась спиной в ближайшую колонну, обнимая чехол с гитарой. Ей стало страшно. Само подсознание требовало срочно бежать куда угодно, хоть попытаться переплыть проклятую реку.       — У меня ведь почти получилось… почти получилось… — Юки-онну пробрал истерический смех. — Если бы не девчонка, ты бы ничего не понял, пока не стало бы слишком поздно!       Она зашлась безумным хохотом, стоя на коленях и глядя божеству прямо в глаза. Так, как может смотреть только тот, кто понимает неотвратимость своей судьбы.       — Больше никогда и ни под каким предлогом тебе не смягчат наказание. Ты отправишься в горячий источник навечно. Уведи её.       Крылатый схватил Юки-онну за локоть и потащил прочь. Та не сопротивлялась, и эхо ещё долго разносило её безумный хохот.       — Из всех юки-онн, что я видела, эта самая ужасная, — произнесла стоявшая рядом с ним женщина. Впервые с момента прибытия Ёри она заговорила. И голос её был приятным, мелодичным, но при этом в нём чувствовалась сила. — А что насчёт неё?       Асанаги сглотнула, поняв, что настал её черёд. Она поклонилась хозяину подземного царства.       — Вы видели, что случилось. Юки-онна заперла вашего посланника, чтобы занять его место. Она хотела забрать тело Химари, а её заставить работать вместо себя, — произнесла она, не смея разогнуться. — Нильс-сан свидетель моим словам.       Тишина. Абсолютная. Гробовая.       — Я признателен тебе, Асанаги Ёри, — произнёс повелитель царства мёртвых. — Ты можешь вернуться в мир живых. Не пришло твоё время.       Ёри сглотнула и распрямилась.       — Я не уйду без Химари.       Властитель сурово сдвинул брови, глядя на неё. Ёри снова почувствовала приступ страха, но даже не шелохнулась. Она так далеко зашла не для того, чтобы просто уйти. Она устала, прошла через отчаяние, беспокоилась не для того, чтобы просто бросить всё.       — Почему ради тебя я должен нарушать порядок? Из моего царства нет обратной дороги. Ты пришла сама, причём раньше времени, поэтому тебя можно отпустить. А вот та девушка…       — А её время пришло? — возразила Ёри. — Её похитила Юки-онна! Да, она была вашей посланницей, но… разве вы её посылали. К тому же лодочнику не заплатили за Химари. Значит, даже у меня больше прав находиться здесь, чем у неё.       Властитель тяжело вздохнул, садясь на трон. Его лицо уже меньше внушало ужас, но и проблесков доброты Асанаги не замечала.       — Это потребует времени. Есть вещи, которые нельзя делать по щелчку пальцев, — он перевёл взгляд на Нильса. — И я знаю, какой сегодня день. Даже твоё присутствие — не закон для меня. Равно как и я тебе не указ.       На его плечо вдруг легла изящная ладонь стоявшей рядом женщины.       — Всем известно твоё величие. Даже эта девушка понимает, хоть и не может осознать в полной мере. Она прошла через то, на что большинство смертных даже не решатся, — она тепло улыбнулась. — Дай этой девушке то, чего она просит. Величие кроется не только в карах для преступников, но и в благородно протянутой руке.       — Не люблю, когда ты мне перечишь… — хозяин подземного мира накрыл её ладонь своей. — Но пусть будет по-твоему.       Он гулко ударил скипетром по полу.       — Найдите и приведите сюда Кино Химари!       По залу прокатился ветер, и перед троном появилась Химари. Она удивлённо осмотрелась по сторонам, заметила Ёри и неуверенно улыбнулась.       — Химари! — Асанаги бросилась к ней и попыталась обнять… но руки схватили лишь воздух.       — Ты обнимаешь лишь бесплотную душу, — объяснила женщина с соколиными перьями. — Она не может ни говорить, ни касаться тебя, пока не покинет подземное царство. Но… это не будет просто.       — О чём вы? — удивлённо спросила Ёри. — Почему я не могу просто забрать её и уйти?!       — Один музыкант уже задавал этот вопрос, — произнёс властитель. — Ты покинешь мой чертог и вернёшься тем же путём, которым пришла. Кино Химари будет следовать за тобой. Но ты не сможешь услышать её, потому как она лишь тень. А ещё ты не сможешь увидеть её. Как только ты выйдешь из чертога, тебе нельзя будет оглядываться. Обернёшься хоть на миг — и она останется здесь навечно.       Ёри склонила голову. Не оглядываться… это звучало просто, но явно был какой-то подвох.       — Тому музыканту пришлось проходить такое же испытание?       — Да, — кивнул повелитель царства мёртвых. — А теперь идите.       Асанаги только моргнула, как оказалась снаружи. Первым порывом было обернуться, дабы убедиться, что Химари рядом, но в последний миг она удержала себя.       Не оглядываться. Просто идти вперёд.       — Если ты со мной, то… пойдём домой, Химари.       — Я задержусь тут ненадолго, — сказал Нильс, тоже стоявший тут. — Когда окажешься наверху, то найдёшь дорогу. Там гораздо ближе, чем кажется. Только вспоминай иногда старого Нильса. Глядишь, найдёшь что-нибудь под ёлкой.       — Спасибо большое, — Ёри поклонилась ему. — Без вас я бы ни за что не справилась.       Тропинка вывела её к причалу. Некоторое тени останавливались и смотрели на неё: не каждый день кто-то идёт к причалу с этой стороны. Старая лодка как раз выпустила из себя пассажиров.       — Вижу, ты почти справилась. Осталось самое сложное, да? — лодочник усмехнулся. — Стой рядом и не оборачивайся.       Ёри послушалась. Затарахтел двигатель, и лодка отчалила. Снова чернота и бесконечно широкая река. Казалось, будто с прошлой «поездки» прошло не полчаса, а как минимум полгода. Даже не верилось, что Химари здесь, прямо за спиной. Искушение обернуться только усилилось. Даже не обернуться, а так, почесаться и как будто невзначай глянуть за спину. Но Асанаги прикусила губу: она понимала, что за ней наблюдают могущественные и отнюдь не глупые силы.       Лодка снова проплыла мимо пиршественного зала. Пирующие снова помахали ей и прокричали что-то ободрительное, отчего сердце забилось чаще. Ёри достала гитару и, вспомнив прибытие лодки, заиграла «Оду к радости». Это отвлекло от искушения, от опасений, от лишних мыслей. Она была совсем близка к своей цели. Она возвращалась оттуда, где живым не место.       Впереди показался огонёк. Причал, старомодный фонарный столб, трава, которой не место в глубокой пещере. Тени на скамейках.       — Вот мы и на месте. Спасибо за музыку, уважила старика, — проговорил лодочник. — Возьми.       Он протянул монету. Ёри, спрятав гитару в чехол, неуверенно приняла её.       — Это… мои пять йен?       Старик кивнул.       — Раз ты возвращаешься, то и платить не за что. А чужих денег мне не надо, да ещё потом выслушивать старину Клауса… Знаешь, последний шаг всегда самый трудный. Но ты уж постарайся справиться. А то когда история повторяется, это слишком скучно.       Ёри поклонилась ему.       — Хорошо, я постараюсь. Прощайте.       Сойдя с лодки, она направилась к лестнице. Тени удивлённо перешёптывались, глядя ей вслед.       Подниматься по крутым ступенькам было ещё труднее, чем спускаться. Ёри подтянула лямки, чтобы чехол не болтался за спиной. Она не прошла и полпути, как начала выдыхаться. А отсутствие звуков, в том числе шагов Химари, было невыносимым. Не отстала ли она? Не потерялась ли? А может, она и не покидала чертог? С каждым шагом одолевали сомнения и страхи. Хотелось бросить хотя бы самый короткий взгляд за спину, хотя бы вон на том повороте лестницы. На миг даже показалось, что лучше обернуться и пожалеть, чем подняться и обнаружить, что Химари потерялась.       Она до крови прокусила губу, подавляя опасные мысли. Ёри не для того прошла такой долгий путь, чтобы сдаться и предать Химари и саму себя, обесценить все усилия. К тому же лестницу уже освещал выход, а значит, осталось совсем немного. После кромешной темноты выход казался ярко-белым пятном.       На последнем пролёте Асанаги побежала по ступенькам. Она тяжело дышала, спотыкалась, больно билась руками и коленями, но поднималась и продолжала бежать — подальше от жуткого подземного царства, подальше от одолевающего желания оглянуться. И, оттолкнувшись от последней ступеньки, она с воплем прыгнула в белый свет…       

***

      Химари с трудом разлепила глаза. Она лежала на боку на своей кровати. Свет был включен, так что она смогла разглядеть свою комнату. Да, она была дома, собиралась пойти на встречу с Ёри, а потом…       Из омута памяиь всплыли невнятные отрывки. Мороз, женщина в белом, спуск под землю, лодка, луг, поросший дикими тюльпанами, ледяной дом… и Ёри.       Попытавшись пошевелиться, Химари заметила, что её кто-то обнимает сзади. Она осторожно оглянулась и увидела Ёри. Та спала, крепко прижимая Кино к себе. Лицо Асанаги было напряжённым, словно она о чём-то беспокоилась.       Осторожно, стараясь не разбудить её, Химари выбралась из объятий. Всё выглядело как обычно. Разве что в углу стоял чехол с гитарой, а на полу сидела Марота и игралась с шарфом. Погладив её, Химари подошла к окну. На улице уже стемнело и включилось освещение. Напротив окна на краю дороги стоял мотоцикл, украшенный оленьими рогами, на котором восседал седобородый старик в тёмно-красном армяке и с заплечным мешком на спине. И он смотрел прямо на Химари. Приветливо помахал ей и тут же тронулся с места. Кино удивлённо помахала ему вслед. Почему-то старик показался ей знакомым.       Наверное, я просто заснула. Ёри не дождалась меня, пришла и… Нет, что-то не сходится. Как она вошла, если дверь закрыта, а родители придут только завтра?       — Химари?! — испуганный возглас за спиной заставил её подпрыгнуть на месте.       Развернувшись, она увидела Ёри, которая сидела на кровати и с ужасом смотрела по сторонам.       — Я здесь, — сказала Кино, возвращаясь и усаживаясь рядом.       Ёри стиснула её в объятиях, облегчённо вздыхая.       — Ты здесь… — она заулыбалась. — Да, ты здесь…       Кино погладила её по щеке, улыбаясь в ответ.       — Всё в порядке. Всё хорошо. Мне снился сон…       — Сон? — Асанаги осмотрелась по сторонам. — Какой сон? Я же… ты же…       Химари погладила её голову.       — Значит, это был не сон? Ты же… как-то попала сюда. Расскажи.       Не выпуская её из объятий, Ёри кивнула.       — Я ждала тебя у ворот школы, как мы договаривались. Но тебя не было. На звонки и сообщения ты не отвечала. Вот я и решила зайти к тебе. Но когда я пришла…       Она рассказала про своё путешествие. От её слов в памяти всплывали другие фрагменты, сцепляясь воедино и рисуя общую картину. Химари крепко сжала её ладонь, слушая, через что прошла Ёри. От рассказа её разрывали противоречивые чувства: ей было грустно из-за того, через что прошла девушка, которую она любила, но при этом где-то внутри всё теплело от мысли, что ради неё Ёри отправилась в такое безнадёжное и безумное путешествие.       — Я поднялась по лестнице и вышла из пещеры, а дальше не помню… — закончила Асанаги. — Уже проснулась здесь и испугалась.       — Ёри-сэмпай… — прошептала Химари. — Я так тебя люблю, ты просто удивительная!       Подавшись вперёд, она поцеловала Ёри. Осторожно, нежно, бережно. И ответный поцелуй был точно таким же.       — Я тебя тоже… — ответила Ёри.       — Я… не знаю, как сказать… — Химари отвела взгляд. — Я немного боялась, что ты… не приедешь ко мне. Что у тебя в универе более важные дела, новые друзья… может, даже новая любовь. Но ты пришла. Причём забралась так далеко!       — Я никогда не променяю тебя ни на кого другого, — с улыбкой ответила Ёри. — Прости, что не могла приехать раньше. Я люблю тебя за то, кто ты есть. И никто мне тебя не сможет заменить, да хоть дочь премьер-министра.       Химари крепко прижалась к ней.       — Знаешь, тот старик, про которого ты говорила… Я видела его в окно. Он проезжал мимо на мотоцикле с рогами, — прошептала она. — У меня такое чувство, будто я его где-то видела, но не могу вспомнить, где.       — Кажется, я знаю, кто он… — Ёри погладила её по голове. — Но… нет, это точно не может быть правдой.       За окном уже не падал снег, а уже выпавший потихоньку таял. То ли погоде надоело издеваться над не привыкшими к такой погоде людьми, то ли исчезновение новой посланницы подземного властителя сыграло свою роль. Впрочем, теперь Ёри было тепло. А до остального ей не было дела.