Спешл. Ненадолго ближе.

      Хлопок двери раздался достаточно громкий, чтобы Минна вздрогнула. Под сбившееся дыхание она метала взгляд то на Сефирота, то ему за спину. Только когда тот приблизился, сосредоточилась на его лице. Неподвижно он стоял всего пару секунд, загородив девушку от света одной из двух горящих лампочек, включившихся автоматически после входа.       Минна выглядела напряжённой, но никак не испуганной. Знала ли она в тот момент, почему её бывший пациент завёл её сюда?       Сефирот обхватил девушку вокруг бёдер и поднял, крепко прижав к себе. Она машинально вцепилась в его плечи, но не удержала торс, перевесивший и наклонивший её вперёд. Правая рука мужчины загудела от напряжения, поэтому он поторопился повернуться к проходу сбоку от них и устремиться к матрацам. Минна оказалась очень лёгкой и не сопротивлялась, будь он сейчас совершенно здоров, смог бы донести её без каких-либо трудностей. Только стоило сделать шаг, как ноги солдата ослабли. Сефирот приложил усилия, чтобы ускорить шаг и побыстрее добраться до мягкой стопки у стены меж стеллажей.       Он практически добежал до цели, когда силы оставили его на последнем шаге. Вместе с Минной они свалились на матрацы. Она и тогда не издала ни звука. А может, он просто не услышал из-за пульсации собственного сердца в ушах и тяжёлого шумного дыхания.       Не смотря на поразившую плечо боль, разрядом прошедшую через всю руку, на которую он опёрся, Сефирот сумел повиснуть над девушкой, уберегая её от риска быть раздавленной его телом.       Рука продолжала гудеть от боли, но Сефирот, удерживая себя над Минной, не двигался. Прямо перед его глазами её грудь, обтянутая тканью водолазки, качалась от глубокого дыхания. Мужчина неспешно поднял взгляд на её лицо. Она смотрела на него, приоткрыв рот. Только сейчас он услышал шум её вздохов.       Сефирот двинулся вперёд, чтобы посмотреть девушке в глаза и тут же зажмурился от того, что лишний раз потревожил ещё не оправившуюся руку. - Я говорила тебе уже несколько раз: не делай резких движений, - сказала Минна, понизив голос, столь приятный и мягкий, будто шёлк для слуха. - Беспокоишься обо мне в такой ситуации? – прохрипел солдат. Минна на это лишь нахмурилась.       «Верно. Почему ты так делаешь? Почему, если наши чувства не взаимны? Если вы с Энджилом не вместе? Почему?»       Он приблизил своё лицо к ней. Правая рука затряслась. - Теперь мы точно одни. Ты можешь честно сказать мне, почему тебе не нужны настоящие отношения?       Минна сжала губы в тонкую линию. - Лучше отпусти меня, - процедила она. - Почему ты так себя ведёшь?       В ответ на его повышающийся тон Минна дёрнула рукой. Что она хотела сделать, мужчина не узнал, так как тут же схватил за запястье. - Как же мне надоело, что от меня все всё скрывают.       Эти слова вырвались сами, Сефирот даже подумать не успел. Однако Минна вдруг поменялась в лице. Что-то вроде удивления и сожаления отразилось в глазах. И Сефирот продолжил: - Я толком не знаю о своём рождении. О своих родителях. О том, почему так отличалось моё детство… Почему я такой… не такой, как все… Почему у меня нет фамилии… Почему даже Энджил и Генезис, мои единственные друзья, относятся друг к другу иначе, чем ко мне.       Минна расслабила плечи. И кисть в руке солдата перестала сжиматься в кулак. Она смотрела на него с необычным пониманием.       У Сефирота кольнуло в груди. - Почему ты появилась в моей жизни и заставила меня всё это чувствовать… И говорить тебе об этом?       Она молчала. Впрочем, её взгляда было достаточно. Взгляда её синих глаз.       Могли ли они поглотить его так, чтобы он перестал задаваться всеми этими вопросами?       Руки почти перестали справляться с его весом, но Сефирот всё равно опустился и прижал губы к губам девушки, прикрыв глаза. Липкий блеск стёрся ещё при первом поцелуе, осталась только мягкость. Он впивался в эту мягкость, горя от желания почувствовать её сполна.       «Хочу утонуть в ней».       Правой рукой он подлез к ней за спину, подтолкнул и сел, неловко пытаясь усадить к себе на колени. Когда Минна села боком, он положил свою длань ей на скулу, большим пальцем вжавшись в подбородок, вторая рука обняла девушку вокруг талии. Её руки упёрлись ему в грудь, но не отталкивали.       Он целовал её. Целовал так, что скрип сталкивавшихся зубов не отвлекал. Она не отвечала, но и не противилась.       Сефирот разорвал поцелуй и отстранился. Он хотел видеть её. Видеть, какая красота находилась в его руках. В его! И не в чьих больше. Волнистые русые волосы легли на половину лица Минны, прикрывая глаз и щёку, будто тюлем, пряча ото всех. Губы распухли, заалели. Лёгкий румянец покрыл и худые щёки.       Она была прекраснее, чем он раньше думал. Он просто не хотел этого замечать.       Сефирот огладил её губы, большим пальцем оттопырив нижнюю. Минна позволила, не шелохнувшись. Она вдруг сделалась такой покорной.       Сердце заколотилось.       «Мне можно».       Сефирот крепче впился в её губы своими, обхватив лицо девушки. Ощущение того, как их губы скользнули друг по другу, изгоняли мысли и здравый рассудок. Казалось, кровь забурлила, так что недавно обессиленным ногам вдруг стало несносно оставаться неподвижными.       Ладони Сефирота соскочили и упали на плечи Минны, вцепляясь в ворот её докторского халата и срывая его с её рук. А после рывком ушли под водолазку, вцепившись в талию.       Минна мыкнула ему в рот и своим носом выпустила струю воздуха, пощекотавшую ложбинку под его.       Сефирот вновь разорвал поцелуй, но не осмелился открыть глаза, и тут же прильнул к коже девушки под ухом. Она послушно наклонила голову, подставляя шею губам, а потом и зубам, покусывавшим её.       Одна ладонь стала подниматься по спине, оглаживая линию позвоночника. Другая, наоборот, устремилась вниз, пальцами забираясь за край брюк и проводя по приподнявшимся ягодицам поверх хлопковой ткани трусов.       Сефирот глубоко вздохнул, впитывая запах кофе и ванили. За время, пока мужчина восстанавливался под присмотром своего врача, этот запах стал для него родным. Он был готов им дышать. Сефирот снова и снова водил кончиком носа по шее возлюбленной, не смотря на то, как мелкие волосики у уха щекотали.       Однако ворот водолазки сильно мешал.       Рука вынырнула из брюк и поскользила вверх, вместе со второй поднимая кофту к голове. Когда Минна оторвала свои ладошки от его груди, Сефирот поднял её руки, а после потянул на них водолазку, кое-как освободив голову.       Ткань слетела, и у Сефирота перехватило дыхание. Чашечки белого бюстгальтера приподнимали округлые груди, не особо пышные и всё же довольно упругие. Заворожённый он огладил кожу над тонкой талией девушки, прижимая большой палец к выступающим рёбрам.       «Как ты красива», - ему не хватало воздуха, чтобы сказать это вслух.       Теперь он жаждал увидеть их, прикоснуться, смять в своих руках.       Рот наполнился слюной, и следом возникло небывалое отвращение к себе. Но он завёл свои руки ей за спину и взялся за застёжку, не отрывая взгляда от предмета своего желания. Зато предмет нижнего белья не захотел поддаваться, и как бы мужчина не дёргал крючки, те не выходили из петель. Сефирот нахмурился и подвигал застёжку из стороны в сторону, что тоже не помогло.       «Проклятье!»       Эта задержка и предполагаемый глупый вид вызвали столько злости, что Сефирот резко развёл руки. Минна испуганно вздохнула от неожиданного звука оторвавшейся и отлетевшей стальной петельки и от рывка мужчины. Его действие оказалось настолько внезапным, что девушка качнулась вперёд и припала щекой к груди Сефирота. Бюстгальтер скатился на бретельках по её рукам, которыми она опёрлась о солдата.       Секундное замешательство, а после Сефирот осторожно обнял её голые плечи. Минна неуверенно отстранилась от него, удивительно, но она не смутилась от своей оголённости. Мужчина опустил глаза, и долгожданный вид завладел его сознательным и бессознательным. Пришлось признать, что ранее, когда его доктор перебинтовывала ему голову, он неугомонно желал этого вида, но скрывал свой порыв даже от себя.       Сефирот ещё немного отстранил её от себя, чтобы в полной мере полюбоваться достоинством девушки. От взгляда на розовые отвердевшие соски в нём заговорил неведомый инстинкт, что-то из давнего, младенческого. Следуя этому дикому зову, Сефирот положил руку девушке на поясницу, прижал её живот к себе, чтобы она изогнулась, и обволок её сосок своими губами.       Позвоночник заныл от непривычного положения, но солдат не обращал на это внимание, с закрытыми глазами посасывая и языком перекатывая выпиравшую бусину. Второй рукой он обхватил другую грудь, сминая и наслаждаясь мягкостью. От удовольствия и поднимавшегося из глубин возбуждения из горла вырвался утробный стон.       Однако Минну он так и не слышал, она и не двигалась, ничего не делала.       «Дотронься до меня, - про себя попросил герой. – Не веди себя так, будто ничего не происходит! Я хочу ощутить твою руку».       Но Минна не услышала его мыслей, оставаясь неподвижной. Тогда Сефирот оторвался от её груди и взял её руки. На одной из них до сих пор была надета ненавистная перчатка. Мужчина недовольно тсыкнул и содрал латексную вещицу так, что та раз хлестнула Минну резинкой, и девушка вздрогнула, но опять не издала ни звука. На ребре ладони понемногу проявлялась красная линия, которую Сефирот не увидел. Он с чувством замахнулся и выбросил перчатку, а после снова взял руки девушки, положил их себе на плечи и вернулся к её груди.       «Можно ты будешь моей? – спрашивал он, занятый тем, чтобы провести дорожку поцелуев к её шее. – Только моей… Могу я быть любимым тобой? Я… так этого хочу».       Солдат рывком притянул Минну к себе и крепко прижал. Этого оказалось мало. Чего-то не доставало. В поисках того самого не достававшего он принялся целовать её везде, куда мог дотянуться. А когда не целованных мест не осталось, Сефирот перевернул девушку, снова уложив на матрац. Минна брякнулась так, что воздух выбился из её лёгких через рот. Он же продолжил ставить метки, спускаясь по животу, вцепившись в её бёдра. Дойдя до резинки брюк, он оттянул её и вдруг провёл языком по линии под подвздошной костью. А после взялся снимать и брюки, сначала стягивая, а следом срывая резким дёрганым движением вниз. Скинул её туфли, отправив куда-то за спину, туда же полетела и верхняя одежда.       Осталось последнее. Минна прикрыла пах ладонью, защищая единственную часть гардероба на ней. - Подожди! – только успела она сказать и тут же ахнула от того, как Сефирот откинул её руку.       Чего-чего, а ждать он больше не намеревался, готовый содрать с девушки её трусы. Солдат с таким порывом старался их снять, что ткань чуть не разошлась по швам. Почувствовав такой риск, Минна поддалась сильным мужским рукам и приподняла таз, внимательно следя за тем, как под пальцами мужчины скатывалось в тонкий жгут её нижнее бельё, а после упало на пол.       Сефирот, убедившись, что больше ничего лишнее ему не препятствовало, начал подниматься с корточек, пока пальцы скользили вперёд него по женским напряжённым бёдрам. Теперь от давления задрожали его собственные ноги, и мужчина почти упал на Минну, когда, опершись о её ноги, попытался встать на свои.       Серебристые пряди ссыпались на лицо девушки, а те, что скатились со спины, пощекотали живот. Она усмехнулась от ощущений, и её смешок показался Сефироту кратким колокольным звоночком. Он улыбнулся и опустился на неё, прильнув своей грудью к её. Он прижался к ней так плотно, что почувствовал каждый изгиб, каждый удар её сердца пропуская через себя.       Близость. Вот чего он искал.       Но прижавшись так крепко, Сефирот осознал, насколько отвердел его член. Он упирался в низ живота девушки и пульсировал, будто теперь именно этот орган качал кровь по телу. И именно через него Сефирот мог стать с Минной ещё ближе.       Он одной рукой взялся стаскивать с себя штаны, но бугор тормозил только начавшийся процесс. Опять им что-то мешало! Не смотря на боль в ногах, руке и самом члене, Сефирот обязал себя снять последний барьер между ними. Пыхтя и меняя руки, он всё же оголил себя.       Он обхватил её бедро, проскользив по мягкой коже, и поднял. Возможно, ему показалось, но на его плечо Минна забросила ногу сама.       Сефирот придвинулся ближе. И вошёл в неё одним толчком.       Бесстрастное лицо Минны тут же переменилось, глаза, которые буквально только что олицетворяли собой само спокойствие, распахнулись и оживились, блеснув странной вспышкой. На секунду могло показаться, что и эта молодая учёная подверглась воздействию мако энергии. Она сдавленно ахнула и прогнулась в пояснице, сжав кулачки.       Стенки влагалища с силой сократились, обхватывая вошедший половой орган. Сефирот зажмурился. Она схватила его так крепко, что мужчина подумал, будто не сможет двигаться, но он попробовал, отодвинув таз назад, а после снова продвинувшись вперёд. Сжимаемый со всех сторон член проскользил из и внутрь. Минна качнулась.       Стало ещё жарче, хотя они оба были обнажены.       «Приятно», - с несвойственной неохотой признался себе Сефирот, пока кровь приливала к лицу, подгоняя жар к щекам и ушам. Яркий румянец он заметил и на лице девушки под ним. Её такую он ещё не знал и, возможно, больше не увидит.       Волосы разметались по матрацу так, что, казалось, голову Минны окружил ореол из волнистых лучей, поблёскивающих от холодного света. Глаза были наполовину прикрыты, а рот приоткрыт и глотал воздух. Губы всё ещё горели после поцелуя, а кожа лица не сильно уступала губам по цвету. От глубокого дыхания грудь качалась, привлекая внимание.       Сефирот наблюдал за ней, любовался её красотой и, не отрывая глаз, стал двигаться. Влагалище, только расслабившись на пару секунд, снова стиснуло его плоть. В этот момент зажмурилась уже Минна и сжала губы.       Но солдат продолжил двигать тазом, наслаждаясь тем, как плотно прилегали тёплые стенки к небольшой части его самого… хотя насчёт размера Минна бы поспорила.       Скорость и интенсивность толчков нарастали. В таком положении Сефирот двигался с трудом. Своих сил уже не оставалось, и всё же он продолжал качать таз вперёд-назад, раскачивая тело Минны и вместе с ней её грудь.       К коже прилипли волосы, чёлка легла на глаза и нос, кончик щекотал верхнюю губу. Голову охватывал пыл, тёплый туман поглощал мысли и направлял их только в одно русло: восхищение.       «Она прекрасна… она слишком прекрасна». - Се… фирот…       Он услышал своё имя из её уст… так негромко, тонко, сквозь сбивчивое дыхание.       А дальше горячий туман захватил всё.       Сефирот бросился на Минну, бешено её целуя. В щёки, в веки, в губы. Руки хватали то за талию, то за грудь, то за бёдра, то за ягодицы, поднимая девушку выше над матрацем и крепче прижимая её. Он впивался в её кожу пальцами, она болезненно на это мычала и чуть не вскрикнула, когда Сефирот впился зубами ей в ключицу, а потом продолжил целовать, присасываясь и оставляя метки на коже.       Минна единожды попыталась отпихнуть его от себя, чем только подстегнула Сефирота лечь на неё, всё же несколько придавив её тело своим и дав себе передышку. Хотя он чувствовал, что был уже на грани.       Ещё немного… Ещё чуть-чуть…       Продлить бы эту близость… Это чувство тепла…       Их кожа от влаги клеилась друг к другу, так что Сефирот от Минны буквально отлипал, пока снова поднимался на руки. На этот раз он не упёрся ладонями, а встал на локти и прижался к щеке девушки своей. Мужчина продолжил толчками вгонять свой член, стремясь в самую глубь. Он будто подпитывался силами Минны, чтобы поддерживать темп.       Стенки влагалища выжимали сперму из полового органа, пока вязкая жидкость не прыснула. Сефирот почувствовал облегчение и резко накатившую усталость, прямо повалившую его на неё.       Он шумно дышал, слушая и дыхание девушки. Но туман в голове рассеивался, и в дыхании своей партнёрши Сефирот заметил не особо естественные звуки. Он собрал крупицы сил и поднялся. - Минна? – сердце сжалось.       Её глаза блестели. На этот раз не от необычного огонька. Слеза выкатилась из уголка и сбежала по виску. Минна тут же вытерла глаза. - Вот идиот, - выдохнула она, отводя взгляд.       Сефирот вышел из неё. Теперь он понятия не имел, что делать. Оставалось и дальше следовать своим чувствам и желаниям. Он завалился на бок и привлёк девушку к себе, обхватывая её руками. Она прижалась виском к его груди.       Хотелось что-то сказать, но все связанные мысли рассеялись с туманом. Расслабилось тело, голова пустела, опустошённость чувствовалась и в районе груди. Лишь усталость возымела силу, она накатила приятной волной. Веки отяжелели. Сефирот уже не мог поймать ускользавшее во тьму сознание. Мелькнула лишь одна мысль: «Минна уйдёт».       Сефирот раз дрогнул и провалился в сон.