Узы трёх

– Мы давно не разговаривали с тобой, – сказал Рон. И вправду. Когда в последний раз они общались друг с другом так спокойно? Душевно? Оставив позади все насущные вопросы и проблемы, что шли следом, наступая на пятки. Война, что оставила огромный след словно кровавый порез на коже, тянущийся от плеча и вдоль всего тела. – Да, – ответила Гермиона, уставившись на замок Хогвартса, что простирался перед ними. Ветер был отрезвляющим, тихим и с привкусом будущих морозов, до которых оставались считанные недели. – Прости, что вновь устроил сцены. Я действительно не понимаю ваши…взаимоотношения со Слизеринцами и видимо не пойму уже, ведь я не учусь здесь, – Уизли вздохнул и сложил руки на свои колени, разглядывая свою бывшую школу. Как они впервые познакомились. Какими были первые уроки. Домашние задания, заклинания, экзамены. Тайны, секреты и смерть, что дышала в затылок. Война. Потеря близких. Борьба за мир. – Я понимаю твои чувства, Рон, – девушка повернулась к нему головой. – Всё изменилось так неожиданно и быстро после войны, что я сама не уверена в происходящем… – Знаешь, я всегда думал, что не выживу в той битве за Хогвартс. Забавно, да? Увидев тело Фреда, я на секунду умер. Душевно или материально - это неважно. Я хотел покончить со всем этим и эта боль, когда я… – голос парня задрожал, а руки на коленях сжались в кулаки. – Когда понял, что Фред действительно умер, а не притворяется… Рука Гермионы легла поверх его руки, чуть сжав. – Я понимаю, Рон, – тихо произнесла она и сжала губы в тонкую линию. Сочувствия было главным качеством доброго человека. Но кто посочувствует ему, когда у него случится беда или собственные демоны начнут жрать его изнутри? Грейнджер смотрела на Рональда тем взглядом, что только мог выдать её сострадание к потере его брата. Ему было тяжело. Она это видела, знала и чувствовала. И ничего не могла с этим поделать, как-то облегчить его внутренние страдания и вину за то, что тот не успел спасти брата. Уизли повернулся к девушке и уголки его рта поднялись в слабой улыбке, в глазах стояли непролитые слёзы. Он не заплачет, точно не перед девушкой. Он же мужчина и должен быть сильным, показывать пример остальным, но иногда так хочется нарушить эти принципы и сорвать глотку в истерике. Так, чтобы ничего живого не осталось в груди, пока слёзы будут щипать кожу его лица, а веснушки станут видны ярче на его бледном лице. – Спасибо, Гермиона, – он накрыл её руку поверх своей и тяжело выдохнул. – Я скучаю по вам с Гарри. Вы стали так редко писать, что я начал пугаться что вы могли уже позабыть обо мне. Они оба испустили смешок и улыбка не сползала с их лиц. – Нет, Рон, мы не забыли о тебе. Мы никогда о тебе не забудем, – пояснила Гермиона и стала следить за солнцем, что стало подбираться к горизонту. Это был долгий день, наполненный новыми эмоциями и старой атмосферой, которая погрузила в прошлые времена. Туда, где ещё не было войны, а они были детьми, что всего лишь учились и познавали этот магический мир. Туда, где добро царствовало во всём мире. – Ты изменилась, Гермиона, – глаза Рона неотрывно смотрели на её лицо, от чего она слегка засмущалась и отвела свой взгляд на цветочек, что колыхался от ветра на земле. – Мы все изменились, – поспешила ответить она и медленно убрала руку из его руки, сложив обратно к себе на колено. – Не думаю, что в магическом мире остался человек, который не изменился после той войны, которую видели собственными глазами и участвовали в ней. – Да, но ты…В тебе что-то поменялось другое. И вроде хочется узнать у Рона что именно поменялось в Гермионе, но слова будто застряли во рту. Войнавойнавойна. Слово, что подходило под каждый вопрос о том, что изменилось и случилось. Одно лишь оправдание под все случаи. Травмы, разрывы и потери собственных чувств стали последствием этого слова. – Как твоя мама? – Грейнджер внезапно сменила тему разговора дабы не зацикливаться о своих мыслях и размышлениях, что могли тянуться очень долгое время. – О, моя мама, ну, она…в порядке, я думаю, – парень неуверенно почесал свой затылок. – Не могу сказать точно, но она старается жить дальше… – Рон сглотнул вязкую слюну от напоминания о его брате. – Папа рядом с ней, как и Джордж, Чарли и Флёр. Перси перестал появляться в гостях и я даже не уверен, что он имеет желание с нами видеться… – Оу, – единственное, что могла выдавить из себя гриффиндорка. – Твоя мама сильная женщина и уверена, что она сможет найти в себе силы жить дальше. Джинни очень часто упоминает её в письмах, которые Молли присылает и просит быть осторожной. – Джинни…Да, ха-ха, верно. Кстати, ты можешь мне рассказать что между ней и Забини? Гермиона прикусила внутреннюю часть щеки и нахмурила брови от его вопроса. Стоит ли рассказывать старшему брату её подруги правду о её молодом человеке, что был связан с пожирателями или промолчать? А если он вновь отреагирует эмоционально, то как его успокаивать и останавливать от убийства слизеринца? И почему он сам не может спросить у своей сестры? – Я… – Они встречаются? – быстрый вопрос Рона вновь вывел Гермиону из составленных мыслей текста, который она хотела ему преподнести. – Гермиона! Рон! Вот вы где, – внезапно позади них появился Поттер, что пытался отдышаться пока бежал до этого места. – Вы чего здесь сидите? Рон закатил глаза. Кажется, их приватность на сегодня закончилась. – Да вот, сидели, – ответил он, вставая на ноги и отряхивая брюки от травы. – Разговаривали о том, о сём. Гермиона последовала его примеру, поднявшись с земли и стараясь скрыть своё замешательство. Вопрос Рона о Джинни и Забини повис в воздухе, и она не знала, что теперь делать. Она посмотрела на Гарри, ища в нём поддержки, но тот лишь непонимающе хлопал глазами, не подозревая о скрытом напряжении. – О чём разговаривали? – поинтересовался Гарри, пытаясь разрядить обстановку. – Ничего особенного, – поспешил ответить Рон, бросив на Гермиону предостерегающий взгляд. – Так, вспоминали старые времена. Гермиона слегка кивнула, подтверждая его слова. Она чувствовала себя виноватой перед Роном, но и выдавать секрет Джинни она не хотела. – Ладно, пойдёмте ужинать, – сказал Гарри, махнув рукой в сторону замка. – Я умираю с голоду. Они втроем направились в сторону Хогвартса в молчании. Гермиона чувствовала на себе взгляд Рона, полный вопросов и подозрений. Она знала, что ему не терпится узнать правду о Джинни и Забини, но не могла решиться рассказать. Во время ужина Рон то и дело бросал взгляды на Гермиону, ожидая ответа. Но Гермиона старалась избегать его взгляда, делая вид, что увлечена разговором с Гарри. Она чувствовала, как нарастает напряжение между ними, и понимала, что так долго продолжаться не может. «Чего этот рыжий на тебя так странно смотрит?» - Гермиона услышала голос Тео в своих мыслях. «Не видишь что ли? Пытается соблазнить её булку в руках» - с усмешкой произнес Малфой. «Отстаньте», – пробурчала Гермиона, закатывая глаза. С этими двоими ей никогда не удавалось сохранить что-либо в тайне. Особенно сейчас, когда все их внимание было приковано к ней, словно к бабочке, попавшей в сеть. «А мне кажется, этот Уизел пытается соблазнить Грейнджер своим убогим флиртом. Ты только посмотри, как этот деревенщина размазал джем по своим щекам.» – гогот Тео напоминал злобное хихиканье гиены. «Грейнджер, что ты нашла в этом простофиле Уизли, когда у тебя была возможность устроить хэппи-энд с самим Крамом, а? Небось, Вислый пообещал тебе кучу детишек и жизнь в нищете, как у всей его семейки!» – добавил ядовитый Драко, и их с Тео неистовый смех отдавался в висках Гермионы, словно мучительная мигрень. – Гермиона? Ты с нами? – спросила Джинни, сидящая напротив. – Ты снова задумалась? – участливо спросил Гарри. «О да, а потом все новостные заголовки Пророка будут пестреть заголовками - Золотая девчонка Поттера связала себя узами брака с их рыжим недалеким другом и стала жить в глуши, вдали от городских условий и рожать рыжих детей один за другим, посвящая себя домохозяйству. Мне кажется, это было бы даже постыдно, так резко скатиться вниз по социальной лестнице…» – лениво рассуждал Нотт, похотливо глядя на Малфоя и ухмыляясь ему. Заткнитесь, Хватит. «О Салазар, зачем я только представил, как этот рыжий ублюдок сует в Грейнджер свой сморщенный маленький член?» – скривился Драко. «Я сомневаюсь, что у него вообще была хоть какая-то девушка, в которую он мог бы вставить свой вялый отросток. Спорим, у него он даже не встаёт?» – Тео фамильярно приобнял Блейза и стрельнул глазами в сторону Гермионы. «Чего молчишь, львенок? Может, расскажешь нам, какой на самом деле твой рыжий в постели? Ха-ха-ха!» И смех продолжался. Он нарастал, становился все громче, заглушая болтовню других студентов, сидящих в Большом зале. Остановитесь. Хватит. Жар волной прихлынул к лицу, то ли от смущения, то ли от ярости. Голова раскалывалась, словно от удара молотом, а гнусный голос слизеринцев и их отвратительный гогот не прекращался, давя все сильнее. – Герм? – встревоженно спросила Джинни. Но Грейнджер даже не смотрела на нее. Ни на нее, ни на Рона, ни на Гарри, ни на Невилла, что теперь неотрывно смотрели на нее, ожидая хоть какой-то реакции. Отвернитесь. Не смотрите на меня так. «…мне кажется, таким, как Уизли, не дано…» «У Крама был реальный шанс, но наша Золотая девочка сделала неправильный выбор.» «Я не удивлюсь, если он наобещал ей свободу эльфам и кресло Министра магии.» И вновь это презрительное фырканье. Голова кружилась, Гермиона закрыла глаза и судорожно сжала виски, пытаясь унять пульсирующую боль и заглушить эти навязчивые голоса, которые практически ежедневно преследовали ее. Когда же это закончится? – Ты вся покраснела, Миона. У тебя жар? – Рон протянул руку, чтобы проверить ее лоб, но Грейнджер отмахнулась. – Со мной все в порядке… «О, Грейнджер, значит, ты все слышала?» – весело поинтересовался Малфой, откусывая сочное зеленое яблоко. Неужели нет другой еды? «Перестаньте оскорблять моего друга», – Грейнджер попыталась спокойно высказать свою позицию, но в ответ услышала лишь их надменные смешки. «Ты все еще защищаешь своего рыжего, Грейнджер?» «Он мой друг, и я имею на это полное право!» – чуть было не выкрикнула девушка. «А считает ли он тебя своим другом, Грейнджер? Взгляни, как он на тебя смотрит. Словно преданный щенок, ожидающий лакомую косточку», – презрительно фыркнул Малфой и отвернулся. Гермиона обычно справлялась с негативом, переваривая в себе бушующие эмоции, но сейчас это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она могла стерпеть любые оскорбления в свой адрес из-за происхождения, но не понимала, почему Драко и Тео так ополчились на Рона? Что он им сделал? Почему их поведение так резко ухудшилось и стало отвратительным, словно вернулось в мерзкие времена четвертого курса? – Ге-ермио-она, – эхом разнеслись голоса друзей, полные беспокойства. Но она не слышала ничего, кроме насмешливых голосов Малфоя и Нотта, которые продолжали издеваться над ее неспособностью ответить и защитить своего друга. Как жалко это выглядит, когда нет сил сопротивляться. Она устала. Она выгорела дотла. Она проиграла эту битву. Грейнджер резко поднялась из-за стола, напугав остальных студентов, сидящих рядом, и быстрым шагом направилась к дверям. Она прикрыла ладонью рот и ускорила шаг, едва достигнув порога Большого зала. Сдерживая жгучие слезы, которые скопились в уголках глаз и грозили вот-вот хлынуть потоком, она слышала стихающие голоса слизеринцев, в которых больше не было ни капли смеха. «Черт, кажется, мы перегнули палку», – Тео провожал взглядом удаляющуюся Гермиону, пока ее друзья оставались на местах в полном замешательстве. Блейз и Пэнси, заметив странное поведение гриффиндорки, повернулись к парням с немым вопросом: неужели они причина её внезапного побега?

***

– Я пойду за ней, – встрепенулась Джинни и уже потянулась за сумкой, чтобы последовать за подругой, но ее тут же остановила рука Блейза. – Грейнджер нужно побыть одной, – тихо ответил слизеринец и тут же опустил свою руку. Как же сильно он хотел прикоснуться к ней. – Но… – младшая Уизли замялась, бросая встревоженный взгляд в коридор, где скрылась Гермиона. – Пойдем, она скоро придет в себя, – Забини галантно предложил ей свою руку. – Джинни?! – взревел Рон, словно разъяренный бык, выскочив из Большого зала вместе с остальными. – Что это значит, сестрица?! И снова… Снова разборки и попытка утихомирить Уизли, в чьих генах, казалось, были заложены тупость и импульсивность в принятии решений. Хотя, постойте-ка, кажется, у него даже нет мозга, чтобы подумать, прежде чем что-то сделать. – Рон… – Гарри подошел к нему сзади и попытался сдержать друга, сочувственно глядя на бывшую девушку. Джинни устало вздохнула и крепче сжала руку Блейза, заставив того удивленно вскинуть брови. Конфронтации с братом не избежать, как и его гневных криков о “не тот человек, который тебе нужен”. – Рон, послушай… – Джинни осторожно начала подходить к старшему Уизли, не разрывая зрительного контакта. – Я хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем начнешь орать на всю школу, обвиняя меня в предательстве. Рону стоило огромных усилий сдержать себя и не наброситься на мулата прямо посреди коридора, обвиняя его во всех смертных грехах и навесив на него клеймо “убийцы”, хотя тот ни разу в жизни никого не убивал. – Ладно, я слушаю, – парень принял оборонительную позу, скрестив руки на груди и бросая испепеляющие взгляды то на сестру, то на слизеринца, стоявшего позади нее. – Но если он тебя обидит, Джинни… – Нет-нет, Рон, правда. Меня никто не обижает, тем более Гарри присматривает за мной, – она тепло улыбнулась Поттеру, который смущенно переступил с ноги на ногу от этих слов. – Блейз никогда не даст меня в обиду, в этом можешь не сомневаться. Уизли удивленно изогнул бровь, но промолчал. Девушка продолжила: – Блейз подал мне руку, когда я чуть не споткнулась на перроне. Я тогда смутилась и отпрянула от него на несколько метров, думая, что раз его друг – Малфой, то и характер у него такой же скверный, – Джинни сделала паузу, чтобы успокоить дрожащий голос. – Но потом он стал незаметно оставлять для меня фрукты. Яблоки со стола Слизерина. Я не понимала, зачем он это делает, но вскоре он решился подойти ко мне и сказал, что я выгляжу как… – Скелет. Уизли, ты бы видел, как твоя сестра исхудала за лето, – Блейз шагнул к Джинни и обнял ее со спины, что явно напрягло Рона. – Я всего лишь подкармливал ее. – Но одним яблоком сыт не будешь, – встрял Гарри. – Да, мой очкастый друг, но помимо яблок я подкладывал в ее сумку и пироги, которые моя матушка обожает печь, – уточнил Забини. – Что дальше? – выдавил Рон, теряя остатки терпения. – Дальше… – начала Джинни, но тут же была перебита подошедшими Драко и Тео. – Вы Грейнджер не видели? – спросил Нотт, поправляя свой галстук. Все вопросительно повернулись к ним. – Она выбежала из Большого зала и ничего не сказала… – Поттер в замешательстве почесал затылок. – Зачем вам Гермиона? – рыжий вновь перешел в наступление. – Тебя это ебать не должно, – огрызнулся Драко и стал оглядываться по сторонам. – Рыжая, где она чаще всего бывает, кроме библиотеки? – В нашей гостиной или в своей комнате, а еще может задержаться у МакГонагалл или искать укромное место для выполнения домашних заданий. Точно сказать не могу, – девушка прижалась спиной к груди мулата и обвила его талию руками. – Блейз сказал оставить ее в покое… – Блейз, если ты чего-то не знаешь, то не неси херню, – Малфой нетерпеливо откинул прядь волос с лица. – В общем, вы нам не поможете. – А что случилось? – встрял Рон. – Вы что-то натворили? – Повторяю, Уизли, не твое дело. Не выноси мозг, а лучше помоги ее найти, – Нотт сжал ладони в кулаки и отвернулся от всех. – Поттер, Долгопупс и Уизли, проверьте теплицы. Блейз и рыжая – к мадам Помфри и в женский туалет. Драко и я начнем поиски по этажам. Все кивнули и разошлись. Куда же подевалась Гермиона?

***

Гермиона поднялась на Астрономическую Башню, откуда открывался величественный вид на Хогвартс и его окрестности. Внизу простирались Хогсмид, Черное Озеро и поле для квиддича, где тренировались студенты. Небо было затянуто угрюмыми серыми тучами, грозящими разразиться снегопадом. Сколько же осталось до зимы? Пару дней? Недель? Месяцев? Предсказать капризы погоды было невозможно. Гермиона глубоко вздохнула, ощущая, как пронизывающий мороз проникает сквозь мантию. Она съежилась, стараясь удержать ускользающее тепло и равномерно распределить его по телу. Ей не хотелось прибегать к согревающим чарам лишь по одной причине: она хотела прочистить свои мысли. Даже ценой легкого обморожения. Шаг, еще один шаг – и она оказалась у перил. Когда-то давно она стояла здесь вместе с Гарри и Роном, обсуждая крестражи и отношения Гарри с Джинни. Гермиона слабо улыбнулась и прикрыла глаза, позволяя ледяному порыву ветра поиграть с ее непослушными прядями, запутывая их еще сильнее. Нос и уши покраснели от холода, но на душе было как-то легко и свободно. Свежесть и трезвость мыслей приносили долгожданное облегчение. Сколько времени прошло, она не знала. Да и нужно ли? Возможно, ее уже ищут. Возможно, ждут в гостиной, но возвращаться туда совершенно не хотелось. Тем более, вновь сталкиваться со слизеринцами, которые так нагло терзали ее мозг своими ядовитыми насмешками о ней. Когда же они, наконец, разгадают эту загадку и положат конец этой связи, доставляющей им столько дискомфорта? И смогут ли они найти ответы на все вопросы? … Скрип половиц известил об окончании ее одиночества на башне. Она обернулась, чтобы увидеть незваного гостя и тут же судорожно вцепилась в обледенелые перила, ощущая колкую боль в замерзших ладонях. Кожа на руках была такой же алой, как и щеки. Кажется, она простояла здесь достаточно долго, чтобы превратиться в Снегурочку из русских сказок. Тишину нарушил лишь тихий шорох одежды, когда из глубины сумрачного коридора появился он. – Грейнджер, – произнес Малфой, словно выдыхая, и замер на границе света и тени. Сквозь плотную пелену серых облаков прорвался тонкий луч солнца. Он скользнул по стенам замка, прочертил золотую полосу в полумраке башни и, озарил одну сторону его лица. Резкие тени отступили, смягчив холодную аристократичность его черт. В золотом сиянии его серебристые волосы казались почти белыми. Глаза, словно подобны холодной сталью. Или же морской волне? Наступила интимная тишина. Ни звука, ни движения. Лишь этот пронзительный луч, застывший на его лице, словно под софитом, выхватывающий из тьмы его закрытые эмоции. – Малфой, – девушка с трудом сглотнула и медленно повернулась к нему лицом, стараясь игнорировать пряди волос, что лезли в глаза из-за ветра. Скрип. Шаг. Порыв ветра. Жалобные крики одиноких птиц и приглушенные голоса студентов, гуляющих далеко внизу. – Что ты здесь делаешь? – блондин приблизился, но остановился, соблюдая личное пространство. Спрятав холеные руки в карманы, он лениво окинул взглядом окрестности. Казалось, не только её захлестнули воспоминания, связанные с этим местом. – Дышу свежим воздухом. А ты что здесь делаешь? – Гермиона проследила за его взглядом и вместе с ним устремила взор на поле, где мётлы, одна за другой взмывали ввысь, превращаясь в крохотные черные точки на фоне серого неба. Ищу тебя. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь их размеренным дыханием и облачками пара, вырывающимися изо рта. – Ты была права, – тихо признался Малфой, понурив голову. – Мой отец подкупил судей, чтобы обеспечить мне место в команде. И метлы для всей команды, чтобы показать, что Слизерин всегда превосходит Гриффиндор. Грейнджер нахмурилась и внимательно взглянула на него, пряча озябшие руки в карманы мантии. – Я далека от квиддича и могу судить лишь по тому, что вижу в небе, – девушка пожала плечами. – Не люблю квиддич. – Боишься? – усмехнулся Малфой, в его глазах мелькнул лукавый огонек. – Чего? – Летать, – Малфой прислонился боком к обледенелым перилам и скрестил руки на груди. – Я никогда не видел тебя на метле, не считая первых курсов. – Глупости. Я не боюсь, просто мне это неинтересно, – Грейнджер закатила глаза и отошла от края башни. – И, чтобы ты знал, я летала на драконе, когда… – Грабила банк моей тетки, да-да, я в курсе, Грейнджер, – парень оттолкнулся от перил и направился к девушке, стоявшей к нему спиной. – Грейнджер. Услышав свою фамилию, Гермиона резко обернулась, вопросительно глядя на него. В голове не было ни единой мысли о том, что он собирается сказать и почему вообще он разговаривает с ней дольше пяти минут. – Что? Слизеринец замер, словно олень, попавший в свет фар. Мысли, которые он так тщательно выстраивал в своей голове, должны были найти отклик в сознании кудрявой волшебницы, но он быстро сообразил, как скрыть их. Чертово проклятие. Руки бессильно опустились вдоль тела, а лицо приобрело оттенок серьезности и легкой растерянности, который невозможно было разглядеть в полумраке башни, куда больше не проникали лучи заходящего солнца. Из-под густых ресниц едва заметно мерцали отблески его глаз, сравнимые с далекими звездами в ночном небе. Гермиона затаила дыхание, не зная, как поступить. Спросить еще раз или молча уйти? Каков твой следующий шаг, Малфой? – Мне нужно извиниться, – выпалил он. – За что? – с ироничной усмешкой уточнила Грейнджер. Ну конечно она знала за что. – За то, что ты слышала в Большом Зале, – Драко сделал еще один шаг вперед и навис над ней. Разница в росте ощущалась особенно остро. Девушка едва доставала ему до плеча. – И что же я слышала? – Гермиона слегка наклонила голову, внимательно изучая его лицо. Четкие скулы, тонкие губы, потрескавшиеся от ветра, прямой нос, густые брови и ресницы, скрывающие теперь цвет его глаз. Слизеринец слегка вздрогнул. Но не от холода, а от ее пристального взгляда. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но предательские уголки губ выдавали его едва заметное самодовольство. Неужели Грейнджер пытается загнать его в ловушку и заставить произнести это чертово слово “прости”? – Прости нас с Тео, – признался он наконец на одном дыхании. – За что вас простить? – Гермиона не отступала, словно желая получить более развернутые извинения, вырвать их из самой души. – Грейнджер, не испытывай мое терпение, – прошипел Драко и отступил от нее на два шага. – Нет-нет, Малфой, я лишь хочу понять. За что же мне вас простить с Тео? – она перешла в наступление. – Мы оскорбили тебя и твоего… выблядка, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Малфой! – возмущенно воскликнула она. – Что? – с нескрываемой усмешкой отозвался он, явно наслаждаясь ситуацией. – Я пытаюсь наладить контакт, Грейнджер, учитывая то, что с нами приключилась такая чертовщина, и нам нужно как-то снять это проклятие. Так что прими мои искренние извинения за столь оскорбительные слова в твой адрес и давай хоть как-то решать эту херню. Гермиона молчала, переваривая его слова. Часть её хотела вспыхнуть и обрушить на него поток гневных обвинений, но она все же предпочла мирный путь. – Тогда перестаньте вести себя как идиоты, – сказала она наконец, смягчив тон. – И запомните: оскорбление моих друзей – это оскорбление меня. Увидимся, Малфой, – бросила она через плечо, стараясь придать своему голосу безразличный тон. Но, по правде говоря, она остро нуждалась в отдыхе после этого дня. Малфой не ответил, и Гермиона, решив не задерживаться, направилась к лестнице, ведущей вниз. Она уже спустилась на несколько ступеней, когда услышала его голос: – Грейнджер. Гермиона остановилась, тяжело вздохнула и обернулась. – Что еще? Он застыл на краю лестницы, ведущей вниз, и смотрел на нее с каким-то незнакомым, странным выражением в глазах. – Насчет проклятия… Ты действительно веришь, что мы сможем его снять? Вопрос был задан с ноткой тревоги, которую Гермиона не могла проигнорировать. Она должна была ответить честно. – Я не знаю, – призналась она. – Но думаю, что стоит попробовать. Малфой коротко кивнул, словно обдумывая каждое ее слово. – Ладно, – произнес он наконец. И Грейнджер поспешила уйти.

***

После разговора с Малфоем Гермиона медленно шла по коридору, перебирая в голове его слова, но в Гриффиндорскую башню возвращаться не торопилась. И вот она уже стояла перед кабинетом директора, словно перед решающим испытанием. Глубоко вздохнув, она поправила мантию и робко постучала в дверь. – Войдите, – отозвался знакомый голос МакГонагалл. Гермиона несмело открыла дверь и вошла в кабинет. Директриса сидела за массивным столом, некогда принадлежавшем Дамблдору, а живой портрет бывшего директора одаривал ее своим неизменно спокойным взглядом. – Гермиона, дорогая, что привело тебя ко мне в столь поздний час? – Простите, профессор, за беспокойство, – начала Гермиона, нервно перебирая пальцы. – Мне нужна ваша помощь. – Я всегда рада помочь тебе, Гермиона. Расскажи мне, что случилось? – Я бы хотела отлучиться из школы на пару дней, профессор, – выпалила Гермиона на одном дыхании, судорожно сжимая руки в замок. – Появились неотложные дела…