cherished desire

На улице с самого обеда без остановки валил снег, это можно было хорошо увидеть за незашторенными окнами лаборатории. Как бы хорошо не были закрыты эти окна, сквозь них всё равно, особенно при сильных порывах ветра, пробирался еле ощутимый холодок. Но в этом было даже больше плюсов, чем минусов, ведь он, пусть и совсем чуть-чуть, но остужал перегруженную и тяжёлую голову. Сидя за бесконечными чертежами, графиками и уравнениями Виктор успел полюбить этот свежий исходящий со стороны холод. Это приятно отвлекало и помогало, хоть и на минутку, но всё же отдохнуть. Чему несказанно был не рад его напарник по лаборатории. Джейс постоянно покрепче закрывал створки окна или вовсе завешивал его любимым пледом или собственной одеждой, чтоб не продувало. И сопровождалось это всегда словами, мол заболеешь ещё, Виктор, не хочу, чтобы тебя продуло, ты и так постоянно легко одеваешься. И Виктор правда ценил заботу друга, но не мог не наслаждаться этими минутами в блаженной прохладе, пока Джейс ещё не пришёл в лабораторию и не начал хозяйничать. Только Виктор хотел оторваться от уравнения на доске и отложить мел куда подальше, как услышал сзади грохот настежь открывшегося окна, а затем так же резко открывшейся двери. — Хэй, Вик, — в лабораторию вихрем забежал тяжело дышащий Джейс на волосах которого таял снег, а щеки и нос были настолько красными, что на него было больно смотреть от осознания насколько же снаружи было холодно. Виктор поймал себя на том, что в этот момент единственным желанием было не привычно упрекнуть напарника в том, что он опять забыл нормально одеться, спеша в лабораторию, а взять лицо Джейса в руки и попытаться хоть немного отогреть. Виктор сощурился и проигнорировал этот внезапный порыв, отвернувшись к исписанной размашистым почерком доске. — Доброе утро, Джейс, — он почувствовал, как парень подошёл к нему сзади и в привычном жесте положил руку на плечо, слегка потрепав. Холод его рук хорошо ощущался даже через слой академической формы и заставил вздрогнуть. — Опять у тебя ручищи холодные. Не пробовал надевать перчатки? — Даже если бы я их одел, это бы мало чем помогло, — на ходу снимая пальто сказал Джейс, проходя к окну и на этот раз крепко закрывая его, для надëжности прижимая рукой пару раз. — Надеюсь ты до этого не сидел здесь с открытым окном? — А что если и сидел? — Виктор усмехнулся, ведь выражение лица Джейса в этот момент было очень серьёзным, оттого смешным. — Тогда в следующий раз я принесу тебе самый пресный и горький кофе без единого пакетика сахара. — Очень страшно. Виктор приподнял уголки губ на слова друга и заметил, что на краю стола притаился стаканчик его любимого кофе из кофейни, находившейся напротив академии. Виктор также понимал, что слова Джейса не несут никакой угрозы, ведь даже если бы Виктор совершил самый серьёзный из возможных проступков, Джейс бы никогда не принёс ему ужасно пресный и горький кофе без сахара. Напарник лишь пробурчал что-то в ответ, зная, что его слова в любом случае не восприняли всерьёз и бросил своё утепленное пальто на маленький диванчик в углу. Он служил своего рода гардеробной и одновременно местом для спонтанного сна, когда, засидевшись до глубокой ночи, идти домой не было совершено никаких сил. И если честно был самым любимым местом Джейса в лаборатории после, конечно же, стола. И не своего, а Виктора, ведь всматриваться в записи друга, удобно кладя голову ему на плечо, ему нравилось куда больше. Передавая стаканчик кофе Виктору и замечая его довольное выражение лица, которое он безуспешно пытался скрыть, Джейс зацепился взглядом за календарь. Маленьким хобби парня и так называемой традицией было каждое утро передвигать квадратик на календаре на нужное число. Впрочем, это не помешало ему удивлённо посмотреть на сегодняшнюю дату. Тридцать первое декабря. Он проморгался пару секунд в надежде, что может быть ему показалось, но дата на календаре так и не изменилась. Виктор заметил, что его друг пребывал в ступоре, но не придал этому значения. Такое бывает, когда Джейсу надо перезагрузиться или упорядочить хаотичный поток мыслей в голове. Но когда его напарник продолжал стоять на одном месте не шевелясь уже две минуты, для Виктора это стало своеобразным звоночком. — Джейс, ты там Хеймера с оленьими ушками на голове увидел? — Не напоминай, Вик, — при упоминании этого Джейс сразу же отмер и сжал пальцами переносицу. — Просто сегодня уже тридцать первое декабря, а я совсем не заметил, что завтра уже новый год. Вик, мы даже лабораторию не украсили, а украшения мы уже не успеем купить! Как я же мог забыть… Виктор, отложив трость и оперевшись бёдрами о стол, наблюдал за метаниями своего напарника, который, причитая и размахивая своими руками, в любую секунду обязательно мог что-то снести. Он невольно сравнил его с беспорядочно снующим из стороны в сторону щенком. Признаться честно, они в последнее время действительно заработались больше обычного. Дедлайны горели, а в разработке было достаточное количество проектов, чтобы проводить дни и ночи в лаборатории, не выходя в свет и иногда забывая даже поесть. И времени на украшение лаборатории правда не хватало. Джейс, который в прошлом году ещё за две недели до праздника уже бегал с большим количеством гирлянд по лаборатории, в этом году об этом даже и не вспомнил, что удивило Виктора, из головы которого каждый раз вылетало напомнить другу об украшениях. Каким бы выдающимися и гениальным учёным не был его напарник, иногда он забывал о вещах, находившихся прямо у него перед носом. Даже несмотря на то, что окружение, в котором он находился, не считая лаборатории, так и кричало о предстоящем празднике. Пилтоверская академия была вдоль и поперёк украшена обилием светящихся гирлянд, настолько сильно, что войдя в холл невозможно было не прищурить глаза. Почти в каждой аудитории стояла мини-ëлка, а в кабинетах, где её не было, стояла ëлка гораздо побольше. О других всевозможных украшениях, сделанных буквально из всех возможных вещей, можно было даже не упоминать. А ещё был Хеймердингер в оленьих ушках. Виктора передëрнуло, и он всё никак не мог понять, как профессор согласился на это, а главное, кто был этим смельчаком, предложившим такую экстремальную авантюру. Впрочем, это воспоминание стало отрезвляющим и как никогда хорошо работало на Джейсе. Кстати говоря о Хеймердингере. — У меня есть идея. Эти слова заставили Джейса замолчать и остановиться посреди захламлëнной лаборатории, переведя вопросительный взгляд на Виктора. Обычно, такие слова ничем хорошим не заканчиваются. — Говоря об украшениях, я думаю не всё потеряно. Мы можем украсть ключи у Хеймера и… — …украсть у него из кладовки коробку с украшениями, — словно читая мысли друга, закончил за него Джейс. — Именно, — Виктор усмехнулся, а потом как ни в чëм не бывало добавил, — и не дай бог в ней будут оленьи ушки. — Вик! *** Часы показывали полдень, а это значило, что у профессора Хеймердингера в этот момент, в другом крыле академии, проходила заключительная в этом году лекция, а значит кладовка была полностью в их распоряжении. У Виктора, как у ассистента Хеймердингера, был доступ к этой волшебной, как называл её Джейс, кладовке. В ней, казалось, хранилось практически всё, о чем мог подумать человеческий мозг: всевозможный инструментарий, магические камни, сломанные стулья из кабинета напротив и стаканчик из-под кофе, который когда-то Виктор по ошибке оставил там. Джейс же надеялся, что там не было чего-то, наподобие трупов крыс или должников. Сложность крылась лишь в том, что большую часть времени связка ключей находилась непосредственно у Хеймердингера и шанс того, что она спокойно лежала на столе в его лаборатории был ничтожно мал. Виктор и Джейс спокойно шли по коридору академии, тихо переговариваясь, хотя могли этого не делать, ведь тридцать первого декабря все студенты предпочитали находиться где угодно, но только не в стенах академии, и со стороны выглядели не как прилежные учёные, а как какие-то воры. Впрочем, настоящие воры, наверное, не навернулись бы на пустом месте из-за запутанной и струившейся на пол гирлянды. — Какой шанс того, что ключи будут лежать на его столе? — шёпотом спросил Джейс, пытаясь выпутать ботинок из гирлянды. — Я думаю, тут поможет только новогоднее чудо. Виктор чуть приоткрыл дверь лаборатории профессора, удивительно, что она была вообще не заперта, и заглянул внутрь, проверяя нет ли там никого. В лаборатории не было ни души. — О, — Виктор почувствовал, как ему выдохнули на ухо, отчего мурашки побежали по его шее. Он повернулся в сторону напарника и заметил, что тот был близко. Очень близко. Виктор уже успел привыкнуть к тактильности своего друга, ко всем ненавязчивым прикосновениям, но каждый раз близость с Джейсом казалось по-особенному новой и приятной. Впрочем, через секунду Виктор повернул голову в сторону того, что привлекло внимание его напарника. Его лицо немного вытянулось, ведь на столе как ни в чем не бывало лежала связка ключей. Новогоднее чудо, не иначе. Из коридора эхом послышался стук каблуков и голоса приближающихся людей, поэтому Джейс, встрепенувшись, шире приоткрыл дверь, чтобы Виктор первым скользнул в лабораторию, после чего нырнул в помещение сам. — Нам действительно повезло, — Виктор, опираясь на трость, взял связку в руки, пока Джейс оглядывался по сторонам, будто кто-то неожиданно может выпрыгнуть из ниоткуда. Он также заметил, что даже лаборатория Хеймердингера была немного, да украшена новогодними украшениями. И маленьким, мягким оленем, стоящим на столе среди сложенных чертежей и документов. Парень действительно не мог объяснить резко взявшуюся любовь профессора к оленям. — Джейс, готовься к подработке грузчиком! — негромко сказал Виктор, пытаясь открыть дверь кладовки. — Для тебя я буду кем угодно, — Джейс мог поклясться, что уголки губ Виктора в этот момент немного приподнялись. Наконец, дверь была с большим усилием отворена, и перед парнями предстала картина, достойная звания настоящего хаоса. Казалось, каждый раз, когда они заглядывали сюда, она становилась всё захламлëннее и захламлëннее. Особенно впечатляли большое количество Пизанских башен из всевозможных учебников и пособий, вперемешку с чьими-то зачëтами и лабораторными работами, на которые, казалось, дунь, и они с грохотом, как домино, упадут кому-нибудь на голову. Проще говоря, находиться здесь было опасно для жизни. И как только йордл ориентировался в этом месте? Видимо, не один Хеймердингер обладал такой способностью, потому что Виктор, несмотря на свою хромоту, ловко лавировал между “башнями” и опасно лежащими приборами, оставив своего напарника стоять на пороге. Джейс попытался протиснуться между коробками и сделать хоть один шаг вперёд, и это стоило ему неимоверных усилий. Теперь он понимал, почему маленькому Хеймердингеру было удобно ориентироваться и передвигаться в этом адском месте. — Нашëл! Откуда-то приглушенно прозвучал голос Виктора, а затем послышался грохот. Это заставило Джейса насторожиться и буквально извиваться, перепрыгивая стоящие друг на друге коробки и неудобно располагающиеся стеллажи. Он боялся, как бы на Виктора не упала тяжеленная полка или коробка, но понял, что на такого человека, как Виктор, даже им было бы страшно падать. Ни одна вещь или человек не хотели бы быть поражёнными его тростью. — Вик? — Джейс наконец шагнул за угол и действительно увидел перед собой упавшую, благо, что не на Виктора, коробку, из которой вывалилось всё содержимое. Под его ногами оказались те самые оленьи ушки. — Да ла-адно? — протянул Джейс. Смотря на то, как Джейс со странным выражением лица поднимает с пола аксессуар, Виктор захихикал, держа в левой руке нужную им коробку. Джейс посмотрел на улыбку Виктора и сам невольно засмеялся. Ему нравилось слышать смех Виктора, который в последнее время случался всë чаще, что не могло радовать. В эти моменты черты лица его друга становились будто мягче, или это свет так падал, а звук его бархатного голоса звучал по-особенному приятно, или это только для ушей Джейса он казался таким. А ещё в такие моменты Джейс понимал, что откровенно пялится. От этого сейчас его спасали лишь глупые оленьи уши в руках. — Что поделать, если это меня травмировало? Я теперь не могу нормально смотреть на оленей, — Джейс не без труда опустился на корточки и положил аксессуар на дно коробки, только после этого кладя туда выпавшие вещи. — Не сильно зацикливайся на этом, вдруг в следующем году он наденет на голову что-то другое. Виктор, уголки губ которого так и не опустились вниз, протиснулся мимо Джейса и аккуратно пошёл к выходу из кладовой. Он дождался, пока его напарник выйдет из комнаты, после чего передал ему коробку и стал закрывать дверь обратно на ключ. — Ого, здесь правда много всего, — Джейс приоткрыл коробку и взглянул внутрь, уже подмечая где будут висеть те или иные украшения. Виктор, закончив с дверью, хотел было ответить Джейсу, но тут из коридора послышался громкий звук, означающий конец пары, а значит, скорее всего, и лекции Хеймердингера тоже. Парни переглянулись друг с другом и со всей скоростью, с которой могли, кинулись к выходу из лаборатории, будто они были детьми, которых поймали на краже конфет. Они лишь надеялись, что выглядели не слишком подозрительно, в спешке вылетая из профессорской лаборатории. *** — Я повешу её сюда. — Мне кажется она бы хорошо смотрелась вон там. — О, ты так думаешь? Тогда повесим туда. Весь оставшийся день из лаборатории Джейса и Виктора можно было услышать только повторяющиеся из раза в раз фразы. За это время лаборатория преобразилась и, можно сказать, переживала своё лучшее время. Помещение стало выглядеть гораздо уютнее и по нему точно можно было сказать, что люди, работающие здесь, ни в коем случае не забыли о таком важном празднике. — Я повешу её над окном, думаю, она будет красиво переливаться в свете фонарей, — Джейс залез на стул и без труда дотянулся до карниза. Было удобно, что у них не было штор и это место смотрелось ещё идеальнее для пышной серебристой гирлянды. Виктор на слова Джейса лишь что-то тихо пробурчал, роясь в, казалось, бездонной коробке. Он точно не ожидал, что в конечном итоге выудит оттуда маленькую искусственную ëлку. Её ветки были виртуозно сложены, поэтому она казалась ещё меньше, что, кажется, обычные ëлочные шары будут смотреться на ней крайне глупо и неестественно. — О, это ëлка? Джейс подошёл сзади к Виктору и в своём привычном жесте положил голову ему на плечо. Виктор, сосредоточенный на разгибании веточек, лишь кивнул в ответ, из-за чего его волосы пощекотали лицо Джейса, который на автомате повернул голову и зарылся носом в место за ухом. Джейс находил волосы Виктора очень мягкими и приятными на ощупь, хоть и притрагивался к ним нечасто. Дотрагиваться до его волос было скорее прерогативой Виктора. — Готово, — чуть напряжённый голос Виктора заставил Джейса оторваться от шеи напарника и взглянуть на ëлочку, уже поставленную прямо на какой-то чертëж. — Мне кажется, обычные игрушки не подойдут для этой…малышки, — не в силах подобрать других слов по отношению к ëлке сказал Джейс, подтвердив недавние мысли Виктора, а затем добавил. — У меня есть идея. — Ты хочешь?.. — Виктор успел понять затею напарника, когда тот потянулся к небольшой коробочке, где хранились куча гаек, болтов и мелких шестерёнок. — По-моему, так у нас будет самая оригинальная ëлка в мире, — сказав это, Джейс начал рыться в ящике, усиленно что-то выискивая. Виктор усмехнулся. — Если ты ищещь нитки, то они в тумбе возле дивана. — Ты читаешь мои мысли, Вик. Уже через минуту парни сидели за столом Виктора и делали украшения на ëлку из всевозможных шестерёнок. Время приближалось к одиннадцати вечера, за окнами большими хлопьями валил снег и слышались голоса и крики людей. В лаборатории горел лишь приглушённый, желтоватый свет лампы, от которого неприятно слезились глаза. Отдаленные разговоры, доносившиеся из успевшего чуть приоткрыться окна, успокаивали, так же, как и редкие переглядки и тихие, невпопад брошенные Джейсом, фразы. В других корпусах академии уже не горел свет, видимо, все разошлись по домам и единственным обитаемым местом стала их уютная лаборатория. — Она явно в нашем стиле, — Виктор повесил последнюю шестерëнку на ëлку и, довольный совместной работой, отошёл от стола и встал рядом с Джейсом. — Это лучшее, что было украшено мной за последние годы, — сказал Джейс. Эта маленькая ëлочка не была украшена так же элегантно и со вкусом, как в поместье Кирамман, и не была такой же внушительной или поражающей своей красотой и обилием пëстрых игрушек, как на территории академии, зато она была украшена вместе с Виктором. Этот факт являлся самым важным и перекрывал все существующие недостатки. Джейс вышел в середину помещения и оглянулся вокруг, и, наконец, по достоинству оценил проделанную работу. Но сколько бы он не осматривался, каждый раз его взгляд цеплялся за стоящего неподалёку Виктора. Ему было так комфортно сейчас, в этот момент, что невольно хотелось сделать его особенным. — Вик, у меня есть идея. — Что на этот раз? — и эти невозможные глаза, в которых плескались искры заинтересованности — Джейс готов был отдать всё за этот взгляд, ведь неважно, какая идея родится в его голове, или в голове Виктора, они согласны пойти куда угодно. Главное вместе. Без лишних слов Джейс, сняв с вешалки пальто Виктора и подняв своё с диванчика, направился к выходу из лаборатории. Виктор прихватил свою трость и выключил лампу, погрузив всë во мрак, и, на пару секунд задержавшись на пороге, закрыл дверь. Им не раз приходилось ходить по совершенно пустой академии, но сейчас, когда они, непонятно куда спеша, проносились по тёмным коридорам, попутно натягивая на себя верхнюю одежду, всё казалось особенным. — Через час будет Новый год, — проходя мимо небольшой арки, над которой висели часы, заметил Виктор. — Мы должны успеть, — сказал Джейс, чувствуя приближающийся с улицы холод. — Надеюсь, ты не приведешь меня на вечеринку в поместье Кирамманов? Мне уже нужно бояться? — Упаси боже, без лишней необходимости я бы сам туда не сунулся. — Значит, я спокоен. Двое парней покинули стены академии и оказались на холоде. Снегопад немного поутих, поэтому с неба на них падали лишь редкие белые хлопья. Виктор потуже затянул шарф на шее и взглянул в сторону Джейса. — Ты забыл свой шарф? — Виктор выгнул бровь. — Я спешил к тебе и… — А ещё говоришь, чтобы я заботился о своём здоровье. Его укоризненный взгляд говорил сам за себя, но смотря на то, как Джейс глядит своими невозможными глазами побитого щенка, Виктор просто не мог по-настоящему злиться на этого человека. Поэтому он подошёл ближе и, держа в одной руке трость, второй понадёжней запахнул воротник пальто Джейса. — Вот теперь можем идти. Джейс придержал воротник пальцами и, зарывшись в него носом, аккуратно начал идти вперëд, невольно следя, чтобы Виктор не поскользнулся. Джейс вёл его в одно место, о котором знало небольшое количество человек. По крайней мере в детстве и раннем подростковом возрасте, когда он проводил там всё свободное время днями напролёт, иногда даже в компании Кейтлин, его никто не тревожил. Раньше он мог назвать это особенным местом, а Виктора он туда так и не приводил только потому, что по-настоящему особенным местом с недавних пор для него стала их лаборатория. Спускаясь чуть ниже по улицам Пилтовера они почувствовали, как встречный ветер начал усиливаться, раздувая снежные сугробы под их ногами. Приближаясь к центру, парни встречали всё больше и больше людей, решивших отметить Новый год не дома, а на главной площади и улицах города. Не успел Виктор подумать о том, зачем они пришли в такое людное место, как Джейс свернул влево и начал вести его по совершенно пустым и узким улочкам. — Уже почти пришли, — шмыгнул носом, сказал Джейс, который шёл рядом и чуть придерживал локоть Виктора. Зайдя за угол дома они попали на небольшую незастроенную территорию, которая служила некой смотровой площадкой, огороженной коваными перилами. Она явно была заброшенной, оттого нерасчищенной, поэтому походила больше на снежную поляну среди сплошь застроенного Пилтовера. Виктор остановился и, выдохнув порцию пара в воздух, засмотрелся на открывшийся вид. Отсюда было видно ближайший район и главную площадь, на которую продолжали прибывать толпы людей, заполняя все пространство. Некоторые здоровались друг с другом и дарили конфеты всем подряд, будто были знакомы всю жизнь, держа в руках бенгальские огни или целые небольшие коробки с петардами и фейерверками, чтобы наверняка позже где-нибудь их запустить (даже несмотря на то, что на большей части территории Пилтовера это было под запретом). Большое количество детей катались с горок неподалёку или фотографировались со смешными декоративными оленями, и Виктор был уверен: если бы они не свернули сюда, Джейс бы потащил его сделать фотографию на память, потом обязательно висевшую бы на самом видном месте в их лаборатории. — Джейс? — Виктор отвернул голову от прекрасного вида и повернулся в сторону своего напарника, впрочем, сразу же вздохнув. — О, боги. Пока он стоял в стороне, его друг успел плюхнуться в кучу снега и в форме звёздочки лежал там, прикрыв глаза. Услышав слова Виктора, Джейс задвигал руками и ногами в попытке сделать снежного ангела. — Крутой ангел получился? — кряхтя спросил Джейс, наблюдая за приближением друга. — Я бы даже сказал слишком, правда, выглядит он так, будто принял пару рюмок. — Эй, Вик, ну… Не успел Джейс выдавить хоть звук, как рядом с ним плюхнулось ещё одно тело. Виктор почувствовал, как по всем конечностям ползёт холод, а под воротник пальто уже успела попасть небольшая порция снега. Но ему не было по-настоящему холодно. Не тогда, когда Джейс смотрел на него блестящими от удивления глазами и с красным от холода носом. — Ну вот, теперь у тебя получится ангел явно лучше, чем у меня, — выдавил Джейс, сумев оторваться от разглядывания вьющихся волос Виктора. Хотелось протянуть руку и смахнуть с непослушных вихрей снег, а потом поглубже зарыться ладонью в мягкие локоны. Виктору же хотелось прямо сейчас сказать хоть что-то в ответ, выплюнуть очередную глупую шутку или фразочку, понятную только им двоим, чтобы прервать образовавшуюся между ними, хоть и уютную, тишину. Он уже хотел было открыть рот, как вдалеке послышались крики и нарастающий гул толпы вперемешку со звуком запускаемых красочных фейерверков. Виктор перевел взгляд на успевшее стать разноцветным ночное небо и почувствовал, как Джейс принял сидячее положение. — С Новым годом, Вик, — тихий голос друга был едва слышен. — С Новым годом, Джейс, — садясь и чувствуя, как мокрая одежда прилипает к телу, Виктор перевёл взгляд на задумавшегося парня. — Ты загадал желание? — Да, но не уверен, что оно когда-либо сбудется. Джейс повернул голову в сторону Виктора и легко улыбнулся ему, носом выдыхая новую порцию пара. Виктор, зарывшись носом в мокрый шарф, подумал о том, как же красиво и уютно выглядит его друг в свете не прекращающих громыхать фейерверков. А друг ли он после мыслей о том, как было бы хорошо в этот момент его поцеловать? — Куда же делась уверенность Джейса Талиса? Как говорится, «как Новый год встретишь, так его и проведешь»… — Как Новый год встретишь, так его и проведешь, говоришь? В следующее мгновение Виктор почувствовал, как с подбородка оттянули шарф, а чужие губы накрыли его собственные. Холодные губы Джейса ощущались так правильно на его сухих, а в груди разрывались собственные фейерверки. Это даже не было похоже на поцелуй, скорее, на мимолётное прикосновение губ, и было непонятно, как такое лёгкое прикосновение могло вызвать настолько огромное количество чувств. Через несколько секунд Джейс оторвался от лица Виктора и резко вдохнул морозный воздух. — О, эм, я, — Джейс прочистил горло и по невозмутимому лицу напротив попытался определить, насколько по шкале от одного до ста мог быть зол Виктор. — Это был мой новогодний подарок? — в противовес мыслям Джейса Виктор облизнул губы и хитро посмотрел на напарника. И Джейс поймал себя на мысли, что хотел бы дарить такой подарок Виктору ежедневно. Немного позже, уже находясь на удобном диване в лаборатории и отогреваясь в окружении обогревателя, Джейс, голова которого покоилась на коленях Виктора и явно не собиралась двигаться куда-то ещё, вдруг тихо спросил. — А какое желание загадал ты? — Не вижу смысла говорить об этом, когда оно уже исполнилось. Несмотря на это, отпечатавшийся на лбу Джейса поцелуй говорил понятней любых слов.