Умирать любимыми

Мицури всегда красивая. Красивая, когда улыбается. Когда её звонкий смех заливает всю округу. Когда ее лучезарная улыбка обращена ко всем, будь то столп или же обычный истребитель. Когда её блестящие глаза наполняются счастьем еще больше. Красивая, когда ест. Такая грациозная, когда палочками подносит еду к своему рту. Такая счастливая, когда вкусная пища смешивается с её слюной и попадает в организм. Такая радостная, когда получается разделить еду с кем-нибудь. Красивая, когда сражается. Такая сильная. Катана так идеально развивается и режет под руководством её сильных рук. С такой грацией проводит атаки, что это действительно походит на танец. А её дыхание любви добавляет красы в бои Мицури. Красивая и тогда, когда умирает. Канроджи Мицури, столп любви, цукуго Ренгоку Кёджуро. Её густые косы потеряли свой опрятный вид и испачканы в её крови. Она устала, как и все в этом бою. Ей так идет чёрно-белое хаори. Она лежит безвольной куклой на его руках. Вымотанная, сломанная, но не сломленная. Боролась до последнего за их победу. Чтобы жертвы учителя и других погибших охотников не были напрасными. Обанай чувствует, как кровь просачивается сквозь его хаори. — Игуро-сан... - она из последних сил разговаривает с ним, - мы победили?.. — Да... Мудзан повержен. Мицури облегченно вздыхает и улыбается. — Теперь все будут счастливы... Верно? — Да, Канроджи... Она замолкает, а он продолжает смотреть на нее, прижимая её теперь хрупкое тело. Такой сильный боец, но мучается так долго. — Мицури, - он осмеливается позвать ее по имени. Хотя бы раз. Она смотрит на него. - Прости, что не смог защитить тебя... — Всё хорошо, Игуро-сан. Главное, что мы смогли защитить наше будущее. Мицури всегда думает о них всех. Обанай хотел бы, что бы они тоже были в этом будущем. — Игуро-сан... - её голос стихает с каждым разом всё больше. Обанаю почти физически больно от этого. - Я умираю... — Я тоже, - его покалеченная красавица смотрит на него с такой надеждой в глазах. Даже когда умирает, блестит как звёздочка. - Я люблю тебя, Канроджи. Она моргает, с удивлением смотря на него. А после позволяет себя разрыдаться. — Я тоже люблю вас, Игуро-сан! Крупные слезы скатываются с ее немного пухлых щёчек. Лицо слегка краснеет, а соленая вода смешивается с грязью, потом и кровью на ее лице. Мицури красивая даже если она плачет. Ведь Мицури - это Мицури. Она всегда красивая. Обанай облегченно выдыхает. И горько усмехается. — Можно ли нас называть глупцами, если мы так долго не могли сказать друг другу о наших чувствах? - и он смотрит на то, как она так же горько улыбается. — Игуро-сан... — Да?.. — Я пошла в охотники чтобы найти себе мужа, но со временем эта цель отошла на второй план... Обанай не совсем понимал о чём говорила единственная девушка в его жизни, которую он смог полюбить. — Игуро-сан... Если мы переродимся... Если мы переродимся людьми... Возьмешь ли ты меня в свои жены? - Мицури с надеждой смотрела на него сквозь пелену слез. — Конечно, моя Игуро Мицури... Обещаю, я буду защищать тебя... Если бы Мицури могла, она бы счастливо рассмеялась. Но она умирала. Умирала на его руках. Но счастливая. И он умирал с нею на руках. Их похоронят рядом, напишут, что они были любимы друг другом, но признались друг другу только умирая. Обанай и Мицури станут легендой, символом бесконечной любви. А Мицури была красивой всегда. Даже умирающей. А Обанай умирал с восьмым чудом света на своих уродливых руках. Но они умерли любимыми.