Открытый мир

Алдуин завис над могильником Мирмулнира, взывая к спящему непробудным сном брату, и кое-чего добился: земля на могильнике вздыбилась, и из-под нее начал выбираться скелет дракона, на глазах обрастая плотью. Мелкие смертные на полуразрушенной башне неподалеку подняли панический хай. Но насладиться их ужасом ни Алдуин, ни Мирмулнир не успели. На загривке у Алдуина что-то мешалось, и сзади до его ноздрей донесся невыносимый запах — смесь застарелого пота, смальца и чего-то приторного. Как и любой дракон, Алдуин совершенно спокойно относился к запаху падали. Как правило, когда добудешь мамонта, его не успевается сожрать сразу, а через пару дней он начинает протухать… Но это! Наконец, ему удалось извернуть шею, чтобы посмотреть, что это воняет. На загривке сидела смертная мелочь в вырвиглазных багряных и пурпурных лохмотьях и с бутылкой вина в руке. Отхлебнув из нее, мелочь перевела дух и завыла: «Напила-ася я пья-а-на…» — Ты еще что за дрянь? — ошарашенно спросил Алдуин. — Откуда тебя черти принесли ко мне на спину? — От верблю… ик… да! — гордо ответила мелочь. — Вавилонского! А че-о? Алдуин встряхнулся, мелочь сверзилась на землю, и для верности он накрыл ее своим фирменным туумом. Бутылка, в которой вина уже не осталось и на глоточек, выкатилась из-под огромного валуна. «Тьфу, — помыслил Алдуин, — опять все настроение испортили». Он взмыл в небо и улетел, и на взлете его догнал вопль Мирмулнира: «Довакин! Нет!» День начинался из рук вон паршиво. Следующий день начался еще хуже. Алдуин решил дать себе отдых и немного подремать на любимой скале, прежде чем воскрешать Салокнира. Внезапно его грубо разбудили чьи-то шаги. Кто-то шлепал кожаными подошвами по камню! Приоткрыв глаз, Алдуин понял, что вокруг крадется, пыхтя и неуклюже фыркая, какой-то крохотный даже по меркам смертной мелочи хмырь с мохнатыми ногами. Это было ново. Таких смертных Алдуин еще не видел. У хмыря было что-то — похоже, кольцо — с каким-то зачарованием скрытности; он явно не подозревал, что на драконе оно не работает. Хмырь повертелся под скалой, не обращая внимания на Слово Силы, увидел старый и мятый кувшин и немедленно залутал его себе в инвентарь обеими передними лапами. Затем оглянулся вокруг и пробубнил с кашей во рту: «А где же Аркенстон Фрайна?» — А где же шкварочка? — передразнил Алдуин и зловеще расхохотался. — Ты кто? — Ой, — хмырь подскочил, но тут же успокоил себя тем, что у него же зачарованный предмет! — А я Носитель Кольца (ну точно кольцо, подумал Алдуин) и Хозяин Удачи, а еще я Ездок на Бочке! Разозлить дракона — дело недолгое; Алдуин не стал тратить ценный туум, который долго перезаряжается, и пыхнул Огненным дыханием. — Гад, — обиделся обгорелый хмырь. — Я дрозду скажу! Ага, понял Алдуин. Значит, нынешнего Довакина зовут Дрозд. Вот же идиотская кличка! Он полетел искать Салокнира, но стоило ему вылететь из ущелья, как на него нацелился копьем странный тип верхом на коне. И даже не спешился. Опять, что ли, модов наставили? — сообразил Алдуин. И конечно, как только я соберусь позавтракать, начнутся вылеты! — Чудовище, — заорал тип, — немедленно отпусти на свободу принцессу, иначе тебе несдобровать! — Что? — Алдуин даже крыльями в воздухе затормозил. — А, так ты и есть Дрозд? Несколько секунд он предвкушал эпичный обмен туумами. Но его надежды не оправдались. Тип взмолился какому-то Христу (имперцы, что ли, Десятого добавили?) и метнул копье. Не попал. Пообещал вернуться за принцессой с целым войском. Пока Алдуин переругивался с типом, Дрозд с последним Клинком первыми нашли место упокоения Салокнира, и того постигла судьба Мирмулнира… Вообще после возвращения Алдуину не везло. Он решил для успокоения расстроенных нервов поохотиться, благо по дороге двигался огромный обоз смертной мелочи в повозках, запряженных лошадьми, и чуть не столкнулся в полете с какой-то хитровыдуманной летающей бадьей, судя по всему, двемерской. Бадьей правила престарелая двемерская бабка в цветастом облачении и почему-то с помелом наперевес. — Горыныч! — радостно заорала она. — Отец родной, наконец-то! Иди, спасай, а то пришел Ванька-царевич и ну воевать бедного Кощеюшку! Василису, дочку родную, у него отнять хочет! Минут пять Алдуин силился понять, кто на ком стоял и откуда у него взялась дочь-двемерша. — Ох и тугодум ты у меня, — наконец сказала бабка, помавая помелом. На краю ее летающей бадьи сидел огромный и толстый черный каджит, даже без трусов. — А головы-то куда дел? — Но… — Алдуин поперхнулся. — Потому и тугодум! С тремя-то завсегда сподручнее, — постановила бабка, — а одной тебе вообще думать никак! Летим, летим в Замковые горы! — Это в Скулдафн, что ли? — осторожно переспросил Алдуин, чувствуя, что ему действительно не хватает пары огнедышащих голов. — Или на Глотку Мира? — Нешто забыл? На тебе, держи, — и в единственную пасть Алдуина влетел метко брошенный клубок ниток. Он перевел дух. Клубок был просто визуализацией заклинания ясновидения. С этим можно было работать. Но Алдуин все еще не понимал, кто такой Кощеюшка и почему он должен лететь за какими-то чокнутыми существами. Он приземлился в глубокой задумчивости. А когда очнулся, напротив него сидел небывалый ярко-синий дракон и хлопал длинными ресницами. — А что, — сказал синий дракон, — если нам спариться? Ну, я имею в виду, вы самец, я самка… — ЧТО?! — заорал Алдуин и на автопилоте выкрикнул Бесплотность. Когда он немного успокоился, его обнимала очередная смертная мелочь с копной светлых волос, воркуя «Мой Дрогон, мой любимый дракончик!» — Ты принцесса? — догадался Алдуин. — Я королева, — поправила удивленная мелочь. — И я твоя Матерь! Измученный Пожиратель Миров задумался. В этот раз думал он долго, и наконец отправился на Глотку Мира. — Тародис Партурнакс, — выплюнул он брату, изготовившемуся к бою. — Захлопни пасть, не снизойду я до тебя. Твоя взяла. Натравил на меня всю эту сволочь… Ну, давай, посмотрим, как у тебя получится навязать остальным драконам свою тиранию Пути Голоса! А мне плевать. Я ухожу в палеонтологический музей! Буду гвоздем программы, они мне мамонтов каждый день приносить обещали. А ты сиди, жди, пока этот твой Дрозд притащит тебе сырую кроличью ножку и початый круг сыра раз в полгода!