Дотянуться до тебя

Банчан выполняет привычный утренний ритуал под моим тщательным присмотром. А я сижу у балконной двери в мягком кресле и наблюдаю за ним. Кажется, его жизнь совсем не меняется. Совсем. Это приятное постоянство. Сейчас он сделает разминку. Потом отжимания. Потом подойдёт к прикрученной в балконной нише перекладине и сделает четыре подхода по десять. Всегда одно и то же. Так он поддерживает форму и здоровье. Его фигура в отличном состоянии. После зарядки парень уходит в душ. А я иду готовить для него завтрак. Себе завариваю только кофе. Ставлю тарелку на стол, а сама присаживаюсь рядом. Вскорее возвращается Банчан. — А ты не будешь завтакать? — с улыбкой спрашивает парень и садится за стол. — Нет, кусок в горло не лезет. Я наблюдаю за тем, как Банчан завтракает. Сегодня он наконец-то идёт на занятия. Парень будет рядом, и я надеюсь, что Джун не подойдёт ко мне сегодня. Хотя бы один день пройдёт спокойно. Я надеюсь. — Что с настроением? — интересуется парень, глядя мне в глаза. Я отвожу взгляд в сторону. Стараюсь на него не смотреть. — Из-за вчерашнего. — Сегодня я буду рядом. — Спасибо тебе, — говорю я и кладу свою ладонь поверх его. — Мне очень важна твоя поддержка. После завтрака Банчан моет посуду, а я стою возле окна. Внизу, на парковке, вот уже минут тридцать стоит машина Джуна. Я одета, накрашена, даже обута. Готова выходить. Но боюсь до жути. Банчан подходит ко мне и встаёт позади. — Пойдём. — Там, внизу... Джун. Я боюсь до жути. Не хочу выходить из дома. Банчан будто чувствует меня. Он берёт мою руку в свою. Его ладонь тёплая и шершавая. — Я рядом. Киваю головой, и мы направляемся к выходу. Спускаемся на лифте и выходим на улицу. Машина стоит на том же месте, что и вчера. А Джун стоит рядом в солнцезащитных очках. Увидев меня, он снимает их и собирается подойти. Но тут же останавливается. Я стараюсь не обращать на него внимания. — Волнуешься? — за широкую улыбку я еще поплачусь от Джуна, но сейчас не важно. — Не особо. Поравнявшись со спортклубом, мы не тормозим. Банчан по понятным причинам – ему ни к чему, а я – потому, что меня все игнорируют. Джун успел доехать до друзей раньше, чем мы дошли. Я не знаю, что его останавливает, но точно не моё уверенное лицо. Переступаю невидимую защитную линию, оказываюсь на территории университета. Замечательно. Перед парой Банчан успевает со всеми познакомиться. Я заняла нам места, пока все желающие задают ему вопросы. Первая пара проходит спокойно. Джун ко мне не подходит. От его взглядов мне никуда не спрятаться. Я чувствую себя не уютно. Но со мной Банчан. С ним мне спокойнее. После пары меня попросили зайти в деканат, расписаться в каких-то бумагах. Возвращаюсь в крошечный кабинет, рассчитанный максимум на одну группу. Он кажется переполненным и душным. Вероятно, оттого, что меня тут не ждут. Десять парт на двадцать два человека. Задние сдвинуты для компашки Джуна. Обычно я сижу где-то там, затесавшись между Джуном и девчонками, но на этот раз свободных мест нет. Кроме одного стула за первой партой. Эти места для тех, кто пишет лекции, а не занимается ерундой. Моя же тетрадь обычно пуста к концу семестра. Видимо, что-то в жизни пора менять. Джун ловит мой взгляд, когда вхожу, и ёрзает на стуле. Явно ждал. Он улыбается, поднимает брови, мол, куда сядешь? Мы любили лекции по зарубежной литературе, потому что просто перешептывались и доводили друг друга до исступления неуместными шуточками и записками. Он ждёт, что я это вспомню и сяду рядом? Единственный свободный стул - рядом с Банчаном. И я, конечно же, сяду рядом с ним, но никак не с Джуном. Иду туда под шепотки и очередное поскуливание друзей Джуна, изображающих собачек. Что за детский сад. Достаю тетрадь и ручку, крепко сжимаю пластиковый корпус так, что тот трещит. Преподаватель, как обычно, начинает лекцию прямо на ходу, не успев закрыть дверь. Мне не хватает времени, чтобы открыть тетрадь, а Банчан уже вовсю печатает на макбуке. Его пальцы мелькают над клавиатурой с такой скоростью, что я не успеваю следить и следующие пару минут не пишу ни строчки, а просто завороженно смотрю на них. — Могу пересесть? Не видно с доски, зрением слаб. Меня бросает в дрожь от голоса Джуна. Я чувствую его приближение кожей. Запах тут же проникает в лёгкие ядовитыми парами, и мне приходится дёрнуться в противоположную сторону. Кажется, вчера во мне что-то прилично надломилось. Вполне терпимые и даже по старой памяти приятные вещи вдруг стали невыносимыми. Я знаю, чего он хочет: пробудить воспоминания. Надеется, что у меня сработает рефлекс на этот кабинет и бубнеж лектора. Сейчас Джун всю пару будет меня касаться, то так, то эдак. Он обязательно случайно погладит мою коленку и даже извинится. Наклонится так, чтобы дыхание коснулось моей шеи и кожа покрылась мурашками, что можно будет сразу выдать билет на тёмную сторону. Он садится за нашу парту и тихо произносит, не отрывая взгляда от доски: — Привет. Я молчу. Не хочу с ним говорить. Банчан замечает, что рядом со мной сел Джун. Он не пишет лекцию, вообще не слушает. Достал телефон: быстро что-то листает, и иногда на его лице проскальзывает усмешка — Лия, давай поменяемся местами? — предлагает Чан, будто читая мои мысли. И мы меняемся местами. Банчан быстро начинает, видимо, по памяти печатать лекцию. Слова появляются одно за другим, и я снова торможу, наблюдая за его пальцами. Это как ASMR-видео. Можно смотреть вечно. Мы молча переглядываемся с Банчаном. Я киваю головой на полупустую страницу. Парень чуть разворачивает ко мне корпус, чтобы я могла списать лекцию. Я широко улыбаюсь и говорю шепотом: — Спасибо. Я ведь ненавижу лекции, ненавижу воспринимать информацию на слух. А тут такой подарок судьбы! Этот уникум даже запятые расставляет! Я в лучшем случае могу слово дописать, и то обязательно пропущу три после него. Банчан точно не человек, он чудо. Мы сидим за одной партой: я, Джун и, как щит между нами Банчан. Через пару минут я даже забываю, что в аудитории есть другие люди. Я просто слежу за строчками на мониторе и переписываю в тетрадь слово за словом. Минут через пятнадцать я замечаю, что на губах Чана появляется слабая улыбка. Ему тоже весело. Джун же поглядывает на меня. Это чувствуется, но я слишком увлечена письмом. — Какая слаженная работа, — в голосе Джуна чувствуется ирония. — Не мешай. Ничего себе! Чан так просто обрубает Джуна, не сбавляя темп письма. Ему это не нравится. А Банчан даже внимания не обращает. Он занят делом. Я еле слышно хихикаю. Я под защитой. — Не отвлекайся, — тихо шепчет он мне. Я вижу, что у него заканчивается страница, а значит, скоро потеряю место, откуда списывала. Улыбаюсь еще шире и бросаюсь к тетрадке. Когда звенит звонок, мы быстро собираемся, чтобы уйти. Но тут неожиданно Джун ловит меня за руку. — Что? — повышаю на него голос. — На две минуты. Джун плохо выглядит. Лицо осунулось, синяки под глазами, вид потрепанный. Вчерашний всплеск эмоции даёт о себе знать. — Нет. Прекрати тратить моё время, — бросаю ему и иду на выход вместе с Банчаном. — Ты молодец, — говорит парень, поднимая руку вверх. — Спасибо, — отвечаю с улыбкой и ударяю по руке, чтобы дать пять. Я оборачиваюсь, услышав знакомое полукашливание за спиной. За нами следует Джун. Конечно! Сейчас будут извинения за вчерашнее. Только что он там сказал? Я буду рядом всегда, когда ты останешься одна. Но я больше не одно. Со мной Банчан. Вчера полночи крутилась с боку на бок, слушая скрип кровати. Мои бывшие друзья больше не общаются со мной. Они меня не примут так быстро. Хёнджин вообще триггер для Джуна. Я боюсь за него. Наён не станет разговаривать, пока не найду серьезного повода. Или пока не наберусь смелости. — Пойдём в кафетерий? — предлагает Чан. — Пошли. Заходим в кафитерий как ни в чём не бывало, а точнее я. Улыбаюсь Хани и всем её подружкам, будто между нами всё по-прежнему, а те подозрительно косятся. Мы усаживаемся за свободный столик. Услышав за спиной громкий хлопок двери, я выжидаю и затем поворачиваюсь к огромным окнам в пол, через которые открывается вид на оживленную улицу. Джун широкими шагами идёт по тротуару к своей машине. Он сверлит меня взглядом, ухмыляется и садится в тачку. Не уезжает, а продолжает наблюдать за мной, как за рыбкой в своём аквариуме. Он начинает меня бесить! Чан достаёт свой макбук. Видимо, ему необходимо немного поработать. — Тебе что-нибудь взять? — спрашиваю я, достав из сумки банковскую карту. — Апельсиновый сок и сэндвич с курицей. — Хорошо. Я покупаю сок и сэндвич, а себе только зелёный чай. Возвращаюсь с подносом и ставлю его на стол. — Спасибо. Я переведу... — Не нужно, — перебиваю парня, присаживаясь на стул. — Это моя тебе благодарность, — проговариваю с улыбкой, замечая, как машина Джуна уезжает с парковки. — Спасибо. Чан устремляет свой взгляд в монитор, продолжая что-то печатать. Я делаю глоток горячего чая, наблюдая за ним. Просидев в кафетерии пол часа, мы идём на последнюю пару. Джуна на ней уже не было, и лекция прошла спокойно. Сижу на лавочке, грызу яблоко и жду Банчана. Его попросили после последней пары зайти в деканат. Я не видела, чтобы компашка Джуна покидала универ. Не видела, чтобы Хани с подружками шли к кафешке, но они могли выйти через другой корпус. И уже давно торчат у спортклуба. Не хочу видеть ни тех, ни других. Компашка раздражает тем, что при виде меня начинает изображать собачек. Одним словом, ведут себя как маленькие дети. Хани и её подружки, по сути, ничего плохого не делают. Кроме того, что никак не осекают своих парней. Каждая встреча с Хани заканчивается катастрофой. А ещё отдаляет меня от Наён. Вспомнишь солнце - вот и лучик. Хани выходит из четвёртого корпуса и идёт в мою сторону. — Рассказывай, — без предисловий выдает девушка и падает рядом со мной на лавочку, даже не убедившись, что там чисто. — Что рассказать? — притворяюсь, будто не понимаю, о чём она говорит. — Помирились? Всё в норме? — Нет, мы не помирились. Мы не помиримся. Не жди. Я всё ещё изгой. Что ей опять от меня нужно? — Ясно. Понятно, — говорит Хани, кисло улыбнувшись. Девушка встает со скамейки, скрестив руки на груди.  — Все на тебя злы, чтоб ты знала. — О, я понимаю, ага, – язвлю я. Защитная реакция. — И твоё одиночество - не наша заслуга, а твоя, — вновь нападает на меня. — Ага. — снисходительно киваю. — У Джуна проблемы. – она повышает тон. — Да что ты!  Сердце всё равно сжимается от этих слов. Но это больше не моё дело. Мы теперь порознь. — Он… был злой и пнул статую в холле. – Хани морщится. – Сидит теперь у завхоза, пишет объяснительную. Короче, Лия. Может, просто извинишься и всё забудем? Просто... Я не знаю, что ты затеяла, но ты же понимаешь, что не сможешь ни с кем другим встречаться, да? — Это смешно, Хани, — шепчу одними губами. — А нам нет, — серьёзно говорит она. Она смотрит по сторонам и замечает всю компашку в сборе, не считая Джуна. Они спускаются по лестнице. Хани тут же делает беззаботное лицо, будто не сказала только что несусветную глупость.  — Да о чём это я. Ты сама всё знаешь. — говорит она и глупо хихикает. Позади компашки Джуна идёт Банчан. Как же он вовремя вернулся. Я встаю со скамейки, и мы идём подальше от них. Решаем не идти сразу домой, а прогуляться по городу. Пока гуляли, много разговаривали. Я узнала, что Чан давно знаком с моим братом, при каких обстоятельствах они познакомились. Побольше узнала о его работе. Он тоже узнал меня поближе. Мне пришлось немгого рассказать о своих неудачных отношениях. Чтобы он понимал причину моего состояния в последнии дни. И ещё много нового. Домой мы вернулись ближе к вечеру. Уставшие, но довольные.