Кроваво-красная зима

      Поплывшим и измученным взглядом Мира смотрит на экран. Перед глазами сверкают различного цвета точки, лучи, полоски — а из них уже собирается полноценный портрет. Лицо, от вида которого пробивает дрожь по телу. Воспоминания, оставившие за собой не только мысли, но и тактильные ощущения. Внимание плавно катается от взъерошенных каштановых волос до бровей, опущенных по-своему серьёзно; от них уже до морщинок под потухшими глазами, окрашенных коричневыми кругами. Как же парню хотелось, чтобы эти глаза хоть на секунду посмотрели на него… Не через экран, а вживую.       Мира отстраняется и опускает голову на мягкую подушку, смотрит в потолок и в задумчивости покусывает губы. Он понятия не имеет, что чувствовал и до сих пор чувствует к мидеру их команды. Он и не может ничего чувствовать — не имеет на это право. Во-первых, в нынешнем обществе даже думать о таких отношениях… Недопустимо. Да и Мира сам никогда бы не подумал, что он такой. Во-вторых, он уже в отношениях. Правда, со временем это стало казаться лишь простым прикрытием. За каждой совместной фотографией скрывался момент, когда он с трепетом торопился на встречу с Деном, обхватывал его плечи как можно крепче, прижимая к себе, нацеловывал его пылающие щёки и нежно шептал о том, насколько любит его, только его.       Испытывал ли Денис те же самые чувства, сказать было сложно. Но он никогда не отталкивал, не избегал, а только мягко улыбался, утыкаясь носом куда-нибудь в плечо сокомандника. Хотя сам понимал, насколько всё это неправильно. Узнай бы кто-нибудь, заметь совершенно случайно, то карьерам обоих парней пришёл бы конец. Жить в постоянном страхе, тревожась не только за себя, а скорее больше за Сигитова, Мира не особо желал, поэтому первым сделал шаг к тому, чтобы уйти. Правда, даже не шаг, а миллион шагов. Он просто ушёл, молча. Ушёл из команды, как бы, на время, просто отдохнуть, и тогда Денис понял, к чему были те пронзительные тоскующие взгляды. Но противостоять этому он никак не стал, просто смирился, хотя сам точно также любил до безумия. «Наверное, так будет правильнее.» — чувственно улыбался каждый раз, когда замечал новый пост в канале тиммейта.       Мира тоже думал, что так будет лучше, что он сможет отпустить, забыть. Воспринять это как… Бессмысленный сон, юношескую влюблённость, мимолётную симпатию. Тоска волком выла глубоко в груди, комом сдавливала все органы, заставляя скручиваться от порыва эмоций. Настолько сильно, что весь этот ритуал был похож на ломку наркомана или приступ душевнобольного. Внушать себе то, что на деле оказалось полнейшей чушью, было бесполезно. Мирослав знает, что забыть такого как Ден он сможет.

***

      Леденящий зимний ветер обдувал шею своими морозными поцелуями. Волосы легко колыхались, опускались на лицо, прикрывая вечернюю панораму предновогодней городской суеты. В домах начали загораться огоньки, на улицах зажглись фонари. И только здесь, в нескольких метрах от земли, была кромешная темнота. В полной тишине, жуткой и звенящей, слышалось только биение двух сердец.       Ден глядит своими по-щенячьи вылупленными глазками, доверчивыми и искренними, а после переводит взгляд на вид, открывающийся под его ногами: — Здесь красиво, — Голос его дрожащий, словно немного простуженный. — Да, ты прав, — Эхом отзывается Мирослав, стоя от него на расстоянии. Однако его взгляд вовсе не был устремлен куда-то вдаль, а наоборот, был цепью прикован к Денису, — Хочешь полюбоваться напоследок? — Так всё-таки ты серьёзен, — Парень усмехается и закидывает голову назад, жмуря глаза от усталости. — Ты против? — Колпаков на мгновение пугается, что его план пойдёт коту под хвост. Он подходит ближе и аккуратно обхватывает чужую ладонь своими двумя, — Я тебя не заставляю. Ты можешь передумать. — Нет. Я хочу быть с тобой везде. Будь это на земле или… — Казалось, будто в потускневших глазах отразились звёзды. Дену не пришлось договаривать до конца, чтобы его поняли. — Я тоже, — Мирослав слабо закивал, согревая в своих ладонях ледяную руку Дениса. Тот, на удивление, был одет очень легко для такой погоды, — Я не думаю, что нас когда-либо поймут. Но и отпустить тебя я не могу…       Сигитов повернул голову в сторону своего возлюбленного. Его лицо выражало полное спокойствие и умиротворение, вперемешку с самой тёплой, искренней любовью. Исхудалые ладони оказываются на его лице, слегка сжимая округлые мягкие щёки. Мира прикасается губами к его, совсем замёрзшим и слегка дрожащим. Пальцы давят сильнее, кожа болезненно горит, вкладывая в этот последний поцелуй всё, что скопилось у них на душе за время разлуки.       Мирослав неохотно отстраняется, не отрывая помутнённого взгляда: — Увидимся на той стороне.       В душе Дена проскользнул испуг, что яркой вспышкой отразился в его очах, но всё, что он сейчас сделать — это молча кивнуть в ответ. Оба парня крепко схватились за руки, отсчитывая в голове последние секунды своей жизни.

***

      Белоснежное покрывало, настолько чистое и невинное, покрылось бардово-красными пятнами, которые расплывались и впитывались своим оттенком в каждую морозную снежинку. Такую же холодную, как и тела, лежавшие посреди этого жемчужно-алого пространства. Такие же крепко державшиеся друг за друга, как и эти тела, которые до сих пор находились рядом.       Вдалеке верещала мигалка, бешено светилась и отражалась на глянцевой коже. Вокруг ограждённой территории толпились люди, шумно смотревшие на сие зрелище. Из их рта вылетали колкие фразочки, оскорбления, осуждения, среди которых растворялся чей-то плач и шепот.       Во всех соцсетях бурно обсуждалась новость о самоубийстве двух известных киберспортсменов. Особенно акцентировался факт того, насколько близко были их тела, державшиеся за руки даже после удара о землю. Люди строили теории, заговоры, высказывали свои идеи и предположения. Но никто так и не оказался близок к истине — к жертвенной и трагической любви, которая была затоптана под мнением убого, современного общества.