Обучение бесёнка

— Забавно… — мужчина нервно усмехнулся. Блондинистые кудри дёрнулись вверх, а после привычно опали гнездом. — Молодой месье Рамбаль-Коше, откуда в вас такая уверенность, что вы закроете эту сессию с таким багажом знаний?       Преподаватель смерил юного студента насмешливо-строгим взглядом. Психология журналистики не давалась парню от слова совсем. Франсуа уже устал биться с наглым парнем, у которого есть деньги и влиятельный отец. Ему будто и вовсе была не нужна эта учёба! Вечные пропуски, опоздания и незачёты… Однажды ведь не удастся покрыть все его выходки одними только деньгами. — Месье Пьеррен… — уважительно обратился к преподавателю Эрик, — почему я не могу поспать лишние полтора часа дома вместо твоего занятия? — Как минимум потому, что пропуски придётся отрабатывать. Иначе к экзаменам по моему предмету я вас не допущу, — он никогда не терялся под напором этого богатенького бесёнка, в отличие от других учителей. — Тогда ты потеряешь работу, — легкомысленно пожал плечами парень. — Почему? — резко спросил мужчина. — Потому что вы не можете банально рассказать мне о фрейминге? Или потому что вы не можете даже вспомнить определение слова «фрейминг»? — Потому что я так хочу, — вот он, его вечный ответ, едва ли не с детства.       «Я так хочу» — главная причина поступить так, а не иначе. И, возможно, сам Эрик считал это весомым оправданием всех своих действий. Однако другие почему-то только сетовали на поведение мажора, глотая злость и обиду.       Но Франсуа не такой. Франсуа ещё хуже. — Вот знаете… Вы некомпетентны в сфере журналистики вообще, — месье Пьеррен никогда не говорил много комплиментов, но и отрицательными замечаниями не осыпал людей. Такое для него было редкостью. Но если он что-то подметил, значит, это действительно правда, к которой лучше прислушаться. Пусть зачастую он и пытался донести свою мысль чересчур прямолинейно. — Однако вы хотите быть главным редактором, выпускать свою газету… — Журнал, — поправил его первокурсник. — Хорошо, пусть будет журнал. Вот только вы не прикладываете должных усилий для того, чтобы проявить себя в этом деле, — Франсуа мягко смотрел на парня, хотя ему очень сильно хотелось сорваться и наорать на инфантильного болвана перед ним. — Я проработал пятнадцать лет в одном из лучших издательств. И таких, как вы, там терпеть долго не будут. Либо сместят, либо выпрут. — Тогда научите меня. — Что? — Тогда научите меня журналистике, — Эрик смотрел на него абсолютно спокойно, провоцируя одной лишь манерой речи. А Франсуа решил не сдавать задний ход. Если уж этот бес хочет его себе личным гувернёром, пусть будет так! Однако потом пусть не молится об отмене занятий.

***

      Занятия были для Эрика лишь необходимостью. На самом деле, всё это было в какой-то степени протестом. Младший Коше ненавидел своего отца. Деньги, деньги, деньги… Он понимал, что отец пытался вести себя правильно в отношениях с сыном, но… — Не отвлекайтесь! У нас впереди ещё половина урока, — Франсуа выглядел серьёзно. Очень серьёзно для того, кто рассказывает о сути заголовков в газете с точки зрения психологии обычных работяг.       Но Эрик видел едва ли не с рождения, как отец покупал людей, словно это было в порядке вещей. А он решил купить профессию. И несмотря на злые и оскорблённые взгляды старшего Коше и мачехи, он сделал свой выбор. Вместо юриспруденции уйти в журналистику было и вправду сумасшествием. Но он сам так решил. А maman его поддержала. — У меня по расписанию обед, — парень довольно неожиданно отбросил ручку, встал с места и направился к выходу из дорого обустроенной комнаты. Преподаватель хотел было возмутиться, но его прервал студент: — Не хочешь пройти со мной и вместе отобедать?       Он оглянулся на преподавателя. Свободная рубашка была аккуратно заправлена в тёмные брюки, подчёркивая фигуру и внешность парня. Волосы были красиво уложены немного вбок, что придавало его молодому лицу немного взрослого шарма.       Секундная пауза. — Да… — месье Пьеррен тяжело вздохнул. — Да, я тоже хотел бы пообедать.

***

— Я не хочу писать об этом, — Эрик резко отвернулся, демонстративно выражая свое нежелание работать над заданной темой. Его тонкие пальцы нервно сжимали и разжимали ручку. Франсуа едва заметно усмехнулся, его взгляд, холодный и проницательный, скользнул по напряженному профилю студента. В этом презрительном повороте головы Франсуа уловил не просто каприз, а вызов.       В следующую секунду исписанный лист бумаги превратился в плотный ком. Пьеррен устал до предела. Его лицо, обычно спокойное и даже немного апатичное, исказила усталость. Сильная рука Франсуа обхватила лицо Эрика, большие пальцы надавили на его щеки, заставляя раскрыть рот. Удивлённые карие глаза Эрика расширились, в них мелькнул протест, но он был немедленно подавлен.       Франсуа безжалостно затолкал смятый лист в рот парня, его губы растянулись в фальшиво-ласковой улыбке. Эрик, застигнутый врасплох, бормотал что-то невнятное, пытаясь выплюнуть бумагу. В его глазах мелькнула ярость, но он молчал, задыхаясь от неожиданности и возмущения. Франсуа наблюдал за ним, его взгляд был полон скрытого удовлетворения. Ему, конечно, не платили за то, чтобы терпеть выходки избалованного студента. — Возражения ещё имеются? — с ехидной усмешкой спросил Франсуа, когда Эрик, наконец, освободился от импровизированного кляпа. Эрик, весь красный от злости, шумно выдохнул, расширяя ноздри, как разъяренный бык. — Ты сам попросил обучать тебя. Мои методы, — Франсуа сделал паузу, — явно не самые благоприятные для тех, кто не желает получать знания.       Месяц этот избалованный юноша трахал безжалостно его мозги. Франсуа, конечно, тоже планировал однажды «сыграть» в эту игру, но это точно не закончится миром. Сейчас же он закрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться, но вместо спокойствия его разум заполнили странные, противоречивые чувства. Перед внутренним взором снова всплыло лицо Эрика: раскрытые губы, большие карие глаза, полные протеста и… чего-то ещё, чего Франсуа пока не мог понять.       Встряхнув головой, отгоняя навязчивые образы, Франсуа посмотрел на Эрика. Тот смотрел на него с нескрываемой злобой. Что ж... Хотя бы это у них было взаимно. — Усвоил урок? Можем продолжать занятие? — спросил Франсуа, его голубые глаза сверкнули ледяным блеском. Он не получил ответа, только встречный взгляд, полный ярости и вызова.       Хотя тогда Франсуа не придал этому значения, на следующем занятии, в доме Рамбаль-Коше, вместо обеда ему подали нарезанные на кусочки листы бумаги. Однако… Это стоило ожидать.

***

— Нет, нет и ещё раз нет! — Франсуа вылетел из кабинета ректора, его лицо было искажено гневом. Как же он устал от бесконечных просьб продолжать обучение Эрика!       Он только что завершил летнюю сессию и наслаждался заслуженным отдыхом. Первый курс прошел блестяще, Эрик был на грани получения стипендии. Франсуа работал с ним всего месяц, а его уже снова просят продолжить! — Ну, Франсуа! Умоляю! Отец Эрика заметил улучшения! Всего три месяца! Я всё оплачу! — месье Блинак, почти задыхаясь, бежал за ним по коридору.       Франсуа помнил все их ссоры, споры, крики, даже драки. Но дело было не в этом. Этот парень… Он неосознанно сводил Франсуа с ума, вызывая в нем бурю противоречивых эмоций. Строгие офисные брюки вдруг становились тесными в паховой зоне, а перед глазами возникали навязчивые образы: невинные глаза Эрика, пухлые малиновые губы, загорелые плечи цвета мокко. — Я обещаю тебе…! — Блинак не успел договорить. Они вышли к зданию университета, и прямо напротив стоял сверкающий белый кабриолет. За рулём сидел Эрик, с безмятежной улыбкой на лице. — Франсуа! — Эрик улыбнулся. — Сколько я могу тебя ждать?       Пьеррен мысленно послал все на три буквы. Это не бес, это дьявол во плоти! Красивый, соблазнительный дьявол, способный вызвать возбуждение одним своим видом.       Взгляд же ректора был почти мольбой. Франсуа понял — отказ стоил бы и Блинаку его должности. Ему пришлось смириться с ролью игрушки в руках этого избалованного мальчишки.       Уже открывая дверь и присаживаясь на переднее сидение, его дёрнули за туго завязанный галстук на шее и жадно поцеловали. Не по-французски, конечно, но удивлённое лицо ректора от этого не стало выглядеть менее уморительно. — Не умеешь ты целоваться… — прошептал Франсуа на выдохе отстраняясь. — Научишь? — Эрик усмехнулся и резко надавил на педаль газа.       Один только месье Бленак остался стоять на пороге училища в полном осадке.