Розы на Новый год?

      — Ахуеть, семь тысяч за веник отдал, ты представляешь?! — жалуется Руслан по телефону матери. С ней у него скорее дружеские отношения, поэтому и матерится при ней спокойно, на что все вокруг всегда остро реагировали.       — Руслан, во-первых, не называй тот букет веником! Маргарита старалась, подбирала для тебя их, в свой выходной вышла для тебя! А во-вторых, подумай о том, как твоему мальчику будет приятно.       Тушенцов вздыхает тяжело, но понимает, что мама права. В чем была проблема купить что-то дешевле, чем букет? Он и купил: Даня давно жаловался на то, что у него не работают наушники, поэтому весь ноябрь и декабрь Руслан игнорировал приглашения погулять — работал. Что с людьми любовь творит… Чудеса, да и только!       — Ай, мам, чтоб я без тебя делал!       — Не без меня, а без Маргоши! — смеётся в трубку женщина. — Ты спасибо ей хоть сказал, свинота?       — Сказал, не отчитывай меня, я не маленький мальчик! — вот Руслан бурчит на мать, а ведь она этот букет организовала, Маргариту эту откопала откуда-то в шесть вечера тридцать первого. Еще и сама подкинула пару тысяч.       — Тебе пару дней назад восемнадцать только исполнилось, давно вырасти успел?       Женщина смеётся заливисто, а шатен глаза закатывает и сам улыбается. Букет этот рассматривает, замечая, что с крыши на него накапало, матерится себе под нос, отходя от здания чуть дальше. Теперь и лепестки мокрые, и упаковка… Хорошо, что та не бумажная.       — Ладно, Руслаша, давай, пойду тётю Лару крутить, а ты когда домой зайдешь, то обрати внимание на пакет у входа. И не красней, я же не дура, думаешь не знаю чем вы там занимаетесь? Раньше бы сказал, бедный Даня твой…       — Мам!       Однако, даже оправдаться не дали, трубка сброшена, а парень стоит посреди улицы весь красный уже далеко не от мороза. Это у них в квартире такая слышимость или мама просто не совсем уже дура?.. Методом эксперимента, Руслан, оказавшись дома спустя двадцать минут, телефон с музыкой оставил в комнате, а сам пошел по разным комнатам: на кухне тишина, а вот в комнате мамы уже лучше слышно… Это получается, что та не только дебильные голосовые своего сына слышала, но и… Ужас какой, как она его не убила после этих «Жду не дождусь нашей встречи, малыш, моя кровать уже скучает по тебе, как и я». Ну и позорище, Тушенцов отныне текстом будет такое отправлять. Пубертат…       Что-то шатен вообще засиделся, потому что время полдвенадцатого, а до дома Кашина еще полгорода проехать.

***

       — Извините, а быстрее точно никак не получится? — интересуется Руслан у таксиста, который уже засыпает и жалеет, что выбрал работу в новогоднюю ночь, а не праздник в кругу семьи. — Вы не подумайте, но я планировал Новый год не с вами праздновать…       — Уверен, что к даме вашего сердца примчим вовремя. Если эти олени на дорогах на летней резине не будут тормозить!       Тушенцов уже разнервничался весь, потому что до двенадцати — ровно пятнадцать минут. Еще и Даня спамит вопросами о том, а не передумал ли вообще Руслан ехать. Нервы уже совсем сдают, что хочется всех послать куда подальше, а не это все. Он на грани того, чтоб послать таксиста похуже того, как он других водителей, а собственному парню написать, что тот истеричка ебаный. Вот только Даня действительно и истеричка, и ёбанный, но ему лучше не знать то, что шатен так считает…       — Ай, блять! Забирайте вы эти... Ай забирайте все! — Руслан не сдержался и минимум шесть соток водителю отдал, открывая двери на дороге, пока светофор красным горит. — Извините, но я тороплюсь! Через дворы и то быстрее будет!        Ему уже никакого нового года не хочется. Букет этот любому прохожему отдать, наушники к своему телефону подключить и просто на качелях во дворе сесть где-нибудь, конфеты все съесть там же. Вопрос только, а куда девать презервативы со смазкой? Нет, ну без секса Тушенцов оставаться не собирается, день и так хуевый. Из-за этого и приходится сейчас бежать по скользкому льду, стараясь, если и падать, так не на букет с пакетом. Как дорого ему этот рыжий обходится… И дело даже не в деньгах.       Оказываясь у двери в квартиру парня, Руслан, кажется, уже пульс потерял. Диафрагма подводит. Но силы находит, чтобы руку поднять к звонку в дверь. Сам шатен просто всем телом лег на стену, уже чуть держась на ногах. Еще и не отвечает никто, хотя голоса за дверью слышно. Может он опоздал? Нет сил даже телефон с кармана достать, поэтому Руслан снова руку к звонку поднимает. Даже не успел палец прислонить, как дверь открылась.       — Ну здравствуйте! Даня, ты нормальный?! А если б не я тут оказался, тоже бы так стоял? — недовольно бурчит Тушенцов, заталкивая парня в квартиру, оглядываясь назад на проверку того, не видел ли еще кто-то их. — Дань, трусы, серьезно?!       — Боже, отвали, я переодевался! — рыжий все же украдкой целует шатена в щеку, пока тот от ревности к воздуху не умер. — Опа, а что мы там за спиной прячем?       — Даня! Пять минут до Нового Года, марш одеваться! — кричит вышедшая с кухни с какой-то тарелкой мама. Отведя взгляд от сына, когда тот недовольно цокнул и закатил глаза, уходя в комнату, женщина на гостя смотрит. — Привет, Руслан, ты прости, что ждать заставили! Ничего вот не успеваем!       — Все хорошо, тетя Света, Вам, может, помочь чем?        Тушенцов куртку снимает, вешая ту на забитую другими куртками вешалку. С пакета берет другой, чуть меньше, подходя к женщине. Почти торжественно вручает тот чужой маме, а та, как и полагается по этикету, сначала смотрит что там.       — Боже, какая красота! Руслан, ну что ты… Не стоило вообще тратиться! — женщина цепочку с красивым кулоном достает, прося помочь ее застегнуть у какой-то подруги. А шатен с широкой улыбкой смотрит на то, как та светится. Она еще и к зеркалу в коридоре подходит, любуясь подарком. — Спасибо большое, это очень красиво!       — Да что Вы, не стоит, мне это ничего не стоило! — оправдывается парень перед тем, как его обнимают крепко. Он и сам обнимает женщину, по родному поглаживая ее по спине. Как раз за ней уже и рыжее чудо стоит, жаль, что не в трусах.       Даня чуть прокашлялся, намекая, что он тут. Мама отходит, вновь включаясь в предновогоднюю суету, крича, что осталось ровно две минуты до курантов. А мальчики в коридоре даже не торопятся. У них какая-то игра взглядами, которую не то что прервать нельзя — просто не хочется. Но все же кареглазый первый отводит взгляд, чтобы взять с тумбы пакет с букетом. У Кашина глаза чуть ли не с орбит выпадают, когда он видит эти подарки в чужих руках. Он ближе подходит и идёт полностью против правил этикета: он сначала благодарит, целуя парня. Ладонями держится за чужие щеки, пока аккуратно сминает потрескавшиеся на морозе губы. Руслан очень хотел обнять тело напротив, притянуть ближе, да руки заняты, из-за чего приходится стоять столбом. Всё на что он сейчас способен — со всем желанием отвечать на поцелуй с парнем, стоя у него дома в коридоре, пока в комнате рядом слышны радостные возгласы отсчёта времени, до курантов. Поцелуй слишком быстро превратился в обмен слюной, пока языки участвуют в своей игре, правила которой придумываются на ходу.

«Пять!»

      — Мальчики, ну вы…       Мама сразу ушла в комнату к подругам, решая не смущать этих голубков.

«Четыре!»

      Руслан пусть и лишён возможности трогать, но не лишён возможности взять инициативу в их поцелуе. Даня плавится от чужого умения везде брать доминантную роль при любых условиях.

«Три!»

      Одна из рук рыжего плавно перемещается с щеки на шею. Из-за этого действия сразу оба жарко выдыхают в поцелуй: гад рыжий, знает же о всех эрогенных зонах Руслана.

«Два!»

      Кашин первый отстраняется, потому что собственная слюна — или все же чужая — по подбородку стекает. Однако он не успел даже глаз открыть, как чужие губы сами прижимаются. Плевать, что ни у одного из них уже нет воздуха в легких. Шатен не собирается прекращать этот поцелуй, не сейчас! Вторая рука рыжего оказывается также не на щеке, а уже лежит на талии Руслана.

«Один!»

      Правду ли говорят, что как Новый Год встретишь — так его и проведешь?

«С Новым Годом! Ура!»

      Если правду, то оба парня счастливы, ведь их год пройдет без кислорода, зато в слюнях от поцелуя. Теперь уже старший отстраняется. Оба дышат тяжело, хватая воздух так, будто бы они только что тонули. Может, и тонули, Руслан так до сих пор тонет в океане голубых глаз напротив. Вот почему Кашин такой невинный и милый сейчас всегда. Кареглазый в последний раз коротко прижимается своими губами к чужим, а затем напоминает о подарках в руках.       — Позволь спросить, сколько ты потратил? — тихо спрашивает Данила, ставя пакет пока на пол. Сейчас в руках он держит довольно массивный букет красных и белых роз. Одна, две, три. Больше двадцати их тут точно, даже больше тридцати.       — Столько, сколько ты заслужил. Не считай, пятьдесят одна там.       Кашин обомлел от такой цифры. Он не дурак, маме когда дарил букет из двадцати одной розы, так он там отвалил не хило так, а тут… В карие глаза смотрит так, будто пытается убедить себя в том, что его обманывают. Однако Руслан только улыбается счастливо, наблюдая за тем, с каким лицом его мальчик рассматривает каждый бутон.       — Они снегом укрыты так красиво…       — Ох, прости, на улице мороз был, еще и снег метёт, я надеялся, что снег растает раньше, че-…       Дальше оправдываться ему не дали, потому что в этом нет необходимости. Даня вновь целует, однако уже без пылкости и какой-то страсти, наоборот, очень нежно, как они начинали. Розы, усыпанные снегом, который даже в тепле квартиры за пять минут не растаял, выглядят невероятно. Будто что-то нереальное, неземное.       — Боже, вы вообще друг от друга не отлипаете? — со смехом спрашивает мать, пока ее подруги сзади также хохотали. Тушенцов даже подметил появившийся стыдливый румянец на щеках своего парня. — Дань, ну ты совесть-то имей, отведи Руслана покушать, а то он наверняка голодный пришел, а ты ему дальше порога пройти не дал!       Женщины всей толпой отпихивают мальчиков в сторону, забирая куртки с вешалок, шумно обсуждая что-то. Очевидно, что все уже подшофе, но оттого они и веселее. Вся толпа каблуками своих сапожек стучат, пока Данила смотрит на них ахуевше. Тушенцову так вообще похуй, он на самого прекрасного человека смотрит — Данину маму.       — Мам?       — Не мамкай, надоел ты мне, — и опять издевается над сыном. Годы идут, а легенда, что он надоел ей, вот она и уходит — вечная. — Мы поедем в центр к главной ёлке, а ты Руслана мне тут покорми!

***

      Только хозяйка с подругами вышли за дверь — эти двое опять рты друг другу вылизывают. Букет со всей аккуратностью на ближайшую поверхность был положен, правда что-то упало, по звуку напоминает статуэтку тяжёлую.       — Пошли, кормить тебя буду, — отстраняясь с улыбкой от тёплого тела, говорит Данила.       — Стоять, за букет поцелуй принят, а за пакет что? Учти, ты простым поцелуем не отделаешься.       Кашин от приступов альфа-самца выворачивается, хватая пакет с пола. Голубые глаза с интересом высматривают то, что взять первым. Внутри коробка, два странных маленьких пакета и упаковки любимых конфет. Первым на рассмотрение отравилась как раз коробка. Долго он ебался со скотчем на упаковке, потому что хотел красиво, а получилось как всегда. А спустя считанные секунды шатену пришлось ловить летящего на него рыжего.       — Ты хоть предупреждай, когда летать так будешь! Я же мог не словить! — Даня на эти замечания цокает, потому что кому не похуй. Он только бровь приподнимает, когда чужая рука за ягодицу хватает. — Что? А как мне тебя держать?       — Ага, ты мне так же говорил, а в итоге я домой не девственником ушел, — закатывает глаза рыжий, пока рукой вновь в пакет лезет.       — Ты мне яйца вилкой не чеши, мы к первому разу месяц готовились, а это уже было потом!       Даня смеется заливисто, пока разворачивает свёрнутые пакеты. Вот что может лежать в пакете с наушниками и конфетами? Да буквально что угодно, но на контрацепцию со смазкой даже мысля не пробежала. По немного пухлым щекам румянец густой распределился. Руслан на ноги спускает Кашина, а у того аж ноги подкосились. Но следует уточнить, что против он не был. Тем более был предупреждён, что поцелуем не отделается, а рыжий же не дурак, намёки понимает точно.

***

      Мама вернётся — убьёт обоих за эти порывы страсти, в ходе которых со всех поверхностей все попадало. Благо не разбилось, иначе была бы голова с плеч у обоих. Они уже во всех углах позажимались, а прабабушка на фотке в рамочке будто презрительным и осуждающим взглядом их спины сверлит. А Кашину плевать, потому что когда по верхнему ряду зубов проходится чужой язык, а собственные руки хватаются за широкую спину — все проблемы покидают мир.       — У меня, кстати, мамка спалила, что мы далеко не проекты в комнате делали, — резко, как на духу выпаливает Тушенцов, толкая Даню на его кровать. Сам в этот момент свитшот свой снимает и куда-то за спину кидает на пол, сразу же нависая над любимым телом. — А я говорил, что твой скулеж даже глухой услышит.       — Что?! Тушенцов, это всё то, что ты говорил, по типу: «Ах, Данечка, боже, малыш, громче!» — и это он процитировал своего парня, когда тот в один из последних разов наклонился и на ухо ему это сказал. Да Руслан перед оргазмом погромче младшего будет. — Готов поспорить, что твоя мама именно твои эти «Аа, малыш, даа» и слышала!       — Нет, ну ты допиздишься, — предупреждающе бурчит Руслан, когда снимает с себя последний элемент одежды. Осталось только рыжего раздеть, а потом уже можно и все обиды, которые остались в том году, припомнить. — И вообще, мнение тех, у кого вся жопа в веснушках, в таких делах не учитывается.       — Да нет у меня там веснушек!       Вот и кому он пиздит? Кареглазый каждую веснушку на его теле знает, каждую лично расцеловывал. Да и участки кожи без россыпи рыжих пятен также без внимания никогда не оставались, потому что Данила уже с головы до ног облизан и расцелован своим парнем. У Тушенцова нет фут-фетишизма, однако ноги Дани — его личная слабость. Даня до сих пор не отошел с того, как Руслан на свой день рождения напился и его ногам чуть ли не поэму посвятил, а затем буквально заставил его немного придушить ляжками. Руслан — самый настоящий фетшеймер, однако когда его парень значительно набрал из-за сильного стресса, то на Даню от него вылилось столько Любви… Кашин правда не ожидал, что главный фетфоб будет поддерживать так, как никто. Он даже ни разу сам не затронул эту тему, только говорил о том, какой Даня красивый, когда тот ныл по поводу изменений во внешности. Да и сбросил Даня не из-за загонов, а потому что… Боже, Кашину даже вспоминать стыдно. Руслану настолько понравилось, как у Дани появлялись эти складки на животе, что он набрасывался на него так часто, будто у них медовый месяц. А когда шатен увидел как соблазнительно у Дани округлились бёдра… Рыжий со страхом вспоминает тот месяц, когда он похудел, кажется, только из-за такой активной половой жизни.       — Даня, ау, блять! —Тушенцов перед лицом пальцами щёлкает. — Я спрашиваю уже в третий раз: минет или римминг?       Даня головой мотает по сторонам: что-то он далеко в мысли ушёл… И когда только парень успел и его раздеть? Вот теперь выглядит немного странно, что они около двух минут просто голыми рядом сидели.       — У тебя губы потрескавшиеся, я отсосу, — кратко и по делу сообщает Даня, спускаясь на колени на пол, заставляя и Руслана ближе к краю подвинуться.       — Как мило, что ты так заботишься обо мне.       — Не обольщайся, не хочу, чтоб ты мне этой наждачкой член царапал. И учти, что сосу только до того момента, как член полностью встанет!       — Блять, ты такая уже язва рыжая, как твоя мама с тобой живет…       — Ты еще имя моей мамы простони, пока я тебе сосать буду, гандонище.       Руслану уже изрядно надоела эта стерва рыжая, поэтому он дожидается, когда чужая макушка начнет маячить над членом. Однако приходится ещё ждать, пока тот на коленях удобнее устроится, пока накомандуется как шатену сесть, куда подвинуться, потом еще жалуется, что у того член не до конца встал еще. Самая настоящая заноза в заднице…       — Блять, Кашин, просто возьми член в рот уже! — Тушенцов уже не выдержал, на щёки рукой давит, заставляя рот открыть. Даня мычит, сопротивляясь грубости со стороны возлюбленного, но рот и сам приоткрывает, ибо не дурак, понимает для чего. — Сука, год начаться не успел, а ты уже мне нервы треплешь. Будь ты хорошим мальчиком, Данечка, хоть одну ночь!       Кашин недовольное лицо строит, но с открытым ртом выглядит смешно. А секс — не шутки, поэтому Руслан его смешное положение решает исправить. Головка по губам мажет, а после резко внутрь теплой полости рта входит. А где головка, там и середина, а где середина, там уже и основание. И как же шатен обожает эти появляющиеся слезки в уголках глаз, когда он сразу вставляет… И нет, это не садизм. Даня сам однажды признался, что один раз позорно кончил в штаны, когда парень грубо член в рот вставил.       — Дань, не в первый раз минет же делаешь, — недовольно шипит Руслан, когда позволил Дане самостоятельно работать. — Сука, ну зубы-то убирай…       Даня виновато вверх своими голубыми глазками стреляет, из-за чего Тушенцов стонет и голову запрокидывает назад, лишь бы больше не видеть этого невинного взгляда — это же обкончаться только от него можно. А сам Кашин после этого приступает к извинениям. Языком играется с головкой, на уретру кончиком иногда давит, после чего крайнюю плоть оттягивает и вокруг головки вакуум создаёт. Переставая играться с ней, он плавно переходил к основной части то поцелуями влажными, то дорожкой слюны с языка. А уже к концу время и с основанием поиграться: языком вновь орудует, вслед за чем и заглатывает всю длину, упираясь носом в бритый лобок. Подготовился, заботливый какой. Но Даня не планировал просто насаживаться, он член изо рта выпускает и слюну громко сглатывает, в это время рукой надрачивая. Правда рыжий совсем немного задумался и залип на то, как крайняя плоть по головке ёрзает…       — Дань, умоляю, возьми в рот… — чуть ли не умоляет через стоны Тушенцов.       Кашин исправляется и в эту же секунду приступает старательно обсасывать, наслаждаясь стонами сверху. Эти звуки от любимого парня отлично мотивировали продолжать в том же духе. И пусть вкус немного солёной кожи не самый приятный, а звуки того, как рыжий слюной давится и захлёбывается, тоже не из приятных, однако всю ситуацию спасает счастливые постанывания Руслана. Иногда поглядывая вверх, проверяя состояние шатена, Даня замечает дёргающийся кадык, а уши улавливают почти гортанный стон. Тяжёлая рука резко падает на рыжую макушку, вплетая в лохматые волосы тонкие пальцы. Руслан сам давит на голову, заставляя в очередной раз взять по самое основание. Потрескавшиеся губы старшего раскрываются в немом стоне, при этом не позволяет и на миллиметр отстраниться.       Юноше пришлось уже по бёдрам шатену стучать, чтобы он отпустил. У Данилы уже воздуха не хватало, но он терпел ради чужого кайфа, но с него хватит уже. Пределы уже достигнуты, а Руслан даже не среагировал. Рыжий щипается больно, и только это заставило Тушенцова среагировать и отпустить чужую голову. Даня закашливается громко, жадно глотая воздух ртом.       — Дань, Дань, ты как? Всё нормально? — интересуется Руслан, бережно поглаживая того по плечу. — Дышишь? Дань, хоть мукни что-нибудь!       — Да живой я… Дебил, мы договаривались про простое возбудить, а ты почти кончил уже!       — Будешь говорить какой я плохой или, наконец, потрахаемся? — даже несмотря на парня внизу, говорит Руслан, рукой ища пачку презервативов за спиной.       — Потрахаемся.       Руслан помогает Дане на кровать переместиться, а тот только над парнем нависает, вовлекая того в поцелуй. Руслан отвечает с радостью, в это время раскрывая упаковку контрацептивов. Данила и языком чужой рот вылизывает и стонет глухо. Рука сама тянется вниз на помощь возлюбленному. Презерватив надевается в две руки, после чего одна перемещается на веснушчатую ягодицу, а рука рыжего идёт долгими путями по коже от члена до горла. Совсем несильно придушивает, потому что знает о слабости Руслана к удушью. Извращенец, но Даня не осуждает — у него фетиши похлеще будут.       Тушенцов резким движением местами их меняет, из-за чего Даня губу прикусил. Шатен, само собой, извиняется: за подбородок хватает и к себе лицом разворачивает, языком по губе мажет. Правда Кашину от этого ни горячо, ни холодно, потому что очень больно. Еще и чужие руки сзади за бёдра вверх подтягивают, заставляя задницу поднять и в спине прогнуться. Руслан уже готовился вставить, но Даня уже чуть ли не как резанный орёт.       — Только не говори мне, что тебя растягивать надо…       — Надо, конечно, тоже мне самец, блять! — недовольно отвечает Кашин и за смазкой тянется, подкидывая ту парню.       Кареглазый сейчас просто взорвется, потому что знал же, что сексом займутся точно, мог бы и подготовиться. Но уж поздно пить боржоми, когда почки отказали, приходится мириться со своим положением и пальцы в смазке купать.       — Даня, я тебя сейчас бить начну, клянусь! — начинает ругаться Руслан, когда юноша спустя две минуты ноет, что готов. — Ну не еби ты мне мозги, два пальца только вставил, а он уже готов!       — Знаешь, ты когда слащавую херню нёс мне больше нравился! — сразу после этого громкий стон раздается, потому что пальцы по самые костяшки вогнали. И ладно, если бы остановились и дали отойти от такого потрясения — двигаются внутри быстро. Был бы Даня девочкой — уже хлюпало бы все, а через секунду сквиртанул бы.       — Прости, малыш, отныне буду с тобой только так, согласен с папочкой?       Ну после такого уже оба заржали, хотя ситуация для смеха не сильно подходящая. Но влюблённых не судят. Пальцы Руслана продолжают в том же темпе, даже не планируя остановиться, пока сам Тушенцов чужую кожу гладит. То щёки, то подбородок, заставил развернуться к себе, а там рот приоткрыт для тихих постанываний… Шатен не сдержался от того, чтоб засунуть два пальца в рот. А Даня то лизнет их, то обсосёт каждую фалангу, стреляя своими голубыми глазками соблазнительно. Однако долго Руслан такого шлюшеского вида не выдержал, поэтому решил всё же заткнуть своего парня поцелуем. И вновь эти вылизывания друг друга с довольными причмокиваниями и риском остаться без языков. Кашин не сможет отстраниться даже при большом желании, потому что их будто магнитами притянуло. Если честно, то никому не хочется отстраняться. Руслан всё же первый отстраняется, свободной рукой вытирая чужие губы от слюны.       — Дань, как ощущения? — интересуется Руслан, когда пальцы чуть медленнее двигаться начинают. Руку уже судорогой сводит, тем более, он планировал растянуть юношу, а не устроить тому фингеринг.       — Прекрасно, теперь приступим? Мне кажется, что мы затянули…       И Тушенцов с этим полностью согласен. За такое время они обычно уже заканчивали, а тут даже не начали. Руслан заботливо подушку цепляет и под бёдра чужие подкладывает. Младший с такой услужливости улыбается довольно, осознавая своё безграничное счастье рядом с этим человеком. Но не время думать о романтике, когда член уже наполовину внутри. Глухой стон в сложенные руки раздаётся, однако нашёлся борец с тишиной во время секса: шатен руку из-под Дани вытаскивает и за спину заламывает. Мало того, что руку заломал, так еще и на шею левой рукой давит. Кашин в спине прогибается, выпячивая задницу кверху, из-за чего угол проникновения несомненно меняется.       Руслан старается изо всех сил не разгоняться сильно, ведь как бы там ни было — нужно дать время привыкнуть. Плавными, совершенно неторопливыми толчками он то входит, то выходит, вызывая на обоих всхлипы. План с заломанной рукой сработал на ура: Кашин громче в разы стал, что очень радует эту собственническую натуру. Шатен будто ребёнок радуется мелочам, ведь гордость за самого себя берёт, что способен доводить своего мальчика до такого состояния.       — Руслан… Умоляю, д-давай другую позу!.. — к концу Даня затихает, из-за чего слово переходит в стон.       Кто такой Тушенцов, чтобы отказывать рыжему? Аккуратно выходит, а там уже Даня сам падает на бок. Ворочать его как-то не хочется, потому что у Данилы такой вид уставший, будто он вагоны разгружал. Кареглазый сам сзади устраивается и рукой ягодицы раздвигает, вновь вставляя. В этот раз уже ждать не собирается, сразу же двигаться начинает и темп набирает, а то сколько сюсюкаться можно.       — Рус, твою ж ма-а-ать… Быстрее!       — Ебать, у тебя тут две веснушки такие яркие и так близко находятся друг к другу, — говорит о своём Руслан, немного замедляя темп, чем начинает раздражать своего парня. — Как будто вампирский укус, вот это прикол.       — Прикол будет, когда я тебя убью! Ну нет у меня никаких веснушек, — после этого старшему аж захотелось телефон найти, запечатлеть сие великолепие на чужих ягодицах и показать владельцу. Только боится, что такой поступок безнаказанным не останется. — Даже если и есть, то не про Вашу честь! Быстрее давай!       Шатен цокает недовольно, глаза даже посмел закатить, бессовестный. Хотя бы просьбу чужую выполнил, поэтому не так и плохо всё. Руслан лежащую сверху ногу приподнимает, чтоб удобнее было двигаться. Вот выбрали же позу… Сильно не разгонишься, но Кашину хватит. Ему уже хватило, лежит, вон, стонет на всю квартиру. А Руслан и не старается заглушать его — есть ли смысл в этом? Лично ему всё нравится.

Стоило бы.

      — Фух, ну и мороз! Жалко, конечно, что до центра не добрались, но ёлка на районе тоже неплоха! — раздается голос Светланы Кашиной, пока она куртку на вешалку цепляла на ощупь. Вслед за ней и подруги заходят смеясь громко. — Мальчики, а чего не встречаем?!       «Блять! Мм, Руслан. Ахх. Пожалуйста, глубже, д-да…»       Женщина могла бы подумать, что ей послышалось, но судя по застывшим подругам… Все вместе перекрестились, потому что когда кажется надо креститься, вот только тут не поможет. Заметно, как по лицам каждой вошедшей в квартиру расползается румянец. Далеко не от мороза.       «А-аа! Руслан, боо-охх-же.»       — Так… Мы ничего не слышали, так что… Мы идём за стол и дальше пьём! — говорит одна из подруг хозяйки квартиры, а все лишь согласно кивают. — Какие были наши годы, вот я…!       Пока компания пьяных возрастных дам отправилась вновь заседать в зале, Руслан только сильнее член вгоняет. Данила уже голос срывает, совершенно не беспокоясь о чём-либо. Оба даже не услышали открытия дверей и громкого смеха — как же там услышишь, когда всё, что слышно им: громкие стоны, грязные диалоги, с которых смеются женщины, когда те громкими выходят, сбитое дыхание. Тушенцов руку на чужой груди устраивает, сжимая ту, будто бы было за что. Но кто ищет тот всегда найдет, поэтому ладонью с четырьмя пальцами грудь сжимает, а большим играется с соском.       — Блять, Кашин, ты такой горячий… — на самое ухо стонет Руслан, набирая максимальную по доступности этой позы скорость.       Можно ли быть настолько помешанным на своём партнёре? Нужно! Тушенцов каждую частичку тела младшего знает. То, что для других недостатки — для него преимущества. Волосы на теле? Боже, да вы Кашина видели? Руслан узнал, что у него они есть, только когда он ему разбитое колено заботливо обрабатывал в полевых условиях. Они светлые, мягкие… Какой обладатель, такие и волосы! Веснушки, которые Данила старался скрывать? Руслан далеко не один раз каждую поцеловал. Шрамы? Вот они действительно украшают тело младшего. Он — идеал красоты, чистоты, милоты, честности, верности, любви, счастья и радости, искренности и светлости. Как минимум, для Тушенцова.       Кончать одновременно –одна из высших степеней отношений, которых они добились. Вот этот синхронный стон закончился в глубоком поцелуе, который продолжался ровно до того момента, как Тушенцов вышел. Перевернуться на спину — предел его возможности. Данила ноги и руки разминает, после чего уже и полумёртвому помогает, для начала просто самостоятельно снимая презерватив, завязывая и выбрасывая куда-то на пол. С мусором потом разберутся. Даня навзничь падает на подушку рядом и теперь оба в потолок с широкими улыбками.       — Умоляю, скажи, что я просто сошел с ума.       — А? — переспрашивает Руслан, который и сам надеялся, что свихнулся. — Ты про голоса?       — Не говори мне, что они вернулись, когда мы…       Секундные гляделки — даже кровать скрипнула от такого резкого скачка с неё. И как только в глазах не потемнело? Даня чужие трусы надел, даже не заметив, Руслан вообще забил на трусы, надевая домашние шорты Кашина, которые он и кинул. Из дверного проёма чуть выползли, поскольку одновременно выходили.        В зал уже успокоившиеся заходят, будто ничего и не было. Все их внимательными взглядами осматривают, но молчат, потому что обещали не смущать мальчиков. Однако одна из подруг мамы не сдержалась, засмеявшись, за что получила от рядом сидящей. Руслан беглый взгляд на голубые глаза своего парня кидает, замечая, как он тоже самое делает. Они слишком сильно палятся, поэтому просто принимаются за еду. Настолько проголодались после такого, что даже не жуют.       — Дань, а вы в музыкальной школе хором занимались? — интересуется подруга матери, на что все сидящие за столом обращают внимание. — Голосок у тебя просто такой чистый и звучный.       Что Кашин, что Тушенцов — оба давятся той едой, что так жадно за щеками насобирали со всего стола, пока женщины вновь гудеть начали, что говорили же не обсуждать это!