Стажировка

Флуоресцентные лампы на потолке, покрывающие помещение для сотрудников морга неприятным белым светом, от которого хочется спрятаться, жужжат как назойливые мушки. В помещении стоит прохлада. Потому что осень. Плотная одежда и находящийся здесь обогреватель явно не справляются с поставленной задачей. А может и нет. А может, температура нормальная. Просто Зейну непривычно находиться здесь. Он поворачивает в сторону голову и вглядывается светло-голубыми очами в окно. Темно, хоть глаз выколи. Словно за пределами здания больше ничего нет. Лишь непроглядная пустота. Юноша вздрагивает, когда слышит внезапный звук открывающийся двери и, отрываясь от в какой-то степени несуществующего пейзажа по ту сторону, смотрит как входит его наставник и по совместительству коллега по смене, который беззвучным шагом подходит к креслу возле дивана, на коем сидел сам Зейн, и устраивается. Старая кожа слегка скрипит под его весом. – Я покурю? Морро спрашивает, но уже подталкивает к своей стороне пепельницу, находившуюся на небольшом столике, уже начиная обшаривать карманы. – Да, конечно. Студент-медик кивает, однако в его голосе некая робкость. Мальчик явно не из тех, кто бы так просто относился к виду курильщика рядом с ним. Тем временем мужчина достаёт из карманов брюк мятую чуть пачку (на удивление, без изображения какой-нибудь мерзости) и зажигалку. Меж пальцев он берет черную сигарету, белёсый кончик которой зажал губами. Щелчок. Он делает затяжку, а затем выпускает в воздух тёмного оттенка алый дым горько-сладкого запаха. Он чистый табак не курит, а с примесью чего-то более приятного. Чаще всего – вишня. Зейн на автомате встаёт и подходит к окну, открывая форточку, но сразу же жалеет об этом, потому что холод хищником начинает кусать кожу своими клыками. Юноша задаётся делемой: стоило жертвовать тем небольшим теплом ради кислорода? – Сядь. Хрипит Морро, делая очередной вдох дымчатого яда в легкие, чтобы потом его выдохнуть. Видимо, снижением температуры он никак не смущен. Зейн опять кивает, но прежде чем сесть обратно на софу, берет с вешалки своё осеннее пальто. Он садится на своё место, заворачиваясь в ткань как в кокон. Проходит ещё минута. Часы на стене тикают, показывая без четверти первый час ночи. Они тут будут сидеть примерно до семи утра, пока не придут дневные сменщики. И всё это время Морро и Зейн будут одни. Последний знает первого недостаточно хорошо, но его знаний от друга хватает, чтобы чувствовать определённый комфорт. Ему неловко, пока мужчина погружён в собственные мысли, чтобы замечать это. Этот самый друг – Ллойд. Младший кузен Морро, который о своём родственнике иногда рассказывает. И Коул работает нянькой для ребёнка старшего сотрудника. Патологоанатом и отец-одиночка создаёт впечатление весьма мрачного человека. Но юноша всё таки решил взять практику именно здесь и, как удачно, быть стажёром именно у этого человека. Один минус – ночная смена. И сегодня его первый "день". – А ты чего в медицину подался? – спрашивает Морро, стряхивая черно-серую массу в стеклянную посуду, уставшим взглядом смотря на своего невольного подопечного. – А что? – студент спрашивает немного резко и нервно, испугавшись неожиданного нарушения тишины. – В медицину нормальные люди не идут. – Что вы имеете ввиду? – Я видел, как ты дрожал, пока я объяснял тебе принцип анализа внутренних органов и выкачивания крови из тела. Юноша на своём месте поёрзал. Морально он всё ещё не был готов видеть трупы вживую, хотя насмотрелся различных изображений в учебниках и на макетах. Но это совершенно иной опыт. Худющее тело мужчины лет 33х с серой кожей, выступающими костями, впалым животом и щеками надолго останется в памяти. Причина смерти – обдолбался травкой. – Господин Токугава, я так не считаю. Мужчина хмыкнул, прежде чем снова выдохнуть дрянь. – Поверь на слово человеку, который тут работает уже десяток лет. Медицина требует себе тех людей, которых не раздавит это психологическое давление в виде трупов, крови, пациентов в истерике и прочее. Нормальные ломаются. И либо принимают правила игры, либо быстро отсюда уходят и жалеют о потраченном времени. Морро поглядывает на стажёра время от времени. Мальчик этот нежный, лебедь средь голубей. Мужчине бы не очень хотелось, чтобы тот был подвергнут суровости профессии. – О как... А почему тогда вы решили работать именно в этой области? Не то что бы я... – Мне просто нравилась медицина. И я знал, что это моё. А по поводу трупов... – он фыркает в усмешке, – мне компания мертвяков больше по душе, чем живых. Зейн глотает в горле ком, цокает краем губ. Ему не совсем понятна концепция искать спокойствие среди бездушных тел. – Давно курите? Хочется сменить тему. – Достаточно, чтобы это стало рутиной. Черная сигарета постепенно тлеет и становится короче. Мужчина тушит ее в пепельнице и окурок кидает туда же. А потом он внезапно встаёт, чтобы взять белую картонную коробочку с небольшой полочки. Он достаёт из нее карты. – Играть умеешь? – Нет, – мотает головой. – Тогда будешь учиться. Если продолжишь и дальше тут работать, то это будет твоим единственным развлечением. Тут есть связь, но не интернет. Придётся. Студент хочет доказать, что он здесь впишется.