По тонкому льду

Николай уже не помнит какой день по счёту, но разве это важно, когда тебя взяли в сборную и скоро Олимпиада? Учёба ушла с первого места. Это место заняли тренировки. И второе было отдано тоже не ей. Скорее всего противному человеку, который начал мозолить ему глаза с самого первого его появление в команде. Как и сегодня. Как только Сибиряков вошёл в помещение, то на катке кружилась ядерно-красная макушка. А как тот сразу услышал, что подошёл Коля, то остановился и подмигнул своим чисто зелёным глазом. Так же этому всему наряду придавало больше яркости, достаточно длинные ресницы. Николаю же стоит всего закатить глаза на такое и продолжить слушать тренера. В начале шла разминка, а потом сразу на каток. Чтож, такое у них редко, но стоит следовать указке. Разминка шла спокойно, только вот живот начинал до безумия болеть. Хотя ел он сразу же после школы. Ну, как после школы. После двух уроков, которые смог посетить Коля. Для Сибирякова есть перед тренировкой было ужасно. Никто никогда не знает, будет ли взвешивание. Хоть и мужскую команду не слишком гоняли по поводу веса, но вот наставления Матвея показывали так, что не важно какого он пола, но весить надо мало, и Коля сможет прыгать все прыжки. Разминка почти закончилась. Он уже начал растягиваться, как резко в глазах показались чёрные пятна. Но не обратив на это внимание, Николай продолжил.

***

Сибиряков сидел и тупил взглядом в стену. На одной ноге уже был готов конёк, а второй толком зашнурован не был. Дверь в раздевалку распахивается, и заходит запыхавшийся Руслан то ли с улыбкой, то ли с раздражением. —Снимайте коньки, идем на взвешивание. Что их только приспичило. - произносит с ноткой недовольство Енисейский и садится рядом с Колей. —Ма-алыш, чего мы такие невдупленые с самого утра? - на его лице заиграла озорная улыбка, а подбородок он положил Николаю на плечо. Тот лишь пытался обработать информацию, которую донёс Руслан и дергается. Не отвечая на вопросы парня, Коля снимает коньки и надевает кроссовки. Выбежав из раздевалки под вопросительное "эканье" Енисейского, он бежит в туалет. Резкая тяжесть появилась у него в желудке, а в голове стало мутно. Слава богам, уборная была рядом с раздевалкой. Закрывшись в кабинке, Коля нагибается перед туалетом и засовывает два пальца в рот. Доставая почти до язычка и приходясь немного по небу, то из него выходит небольшая часть содержимого. Кусочки яблока, которое было съедено. Так же белая растворившаяся масса протеинового батончика. Повторяя свои действия, а иногда ускоряя движения пальцами, то вышли только слишком мелкие частички яблока и вода. Сибирякова начинает мутить, как резко в кабинку стучаться со словами. —Взвешивание. - голос было не разобрать из-за мутного состояние. Но лишь дождавшись хлопка двери, Коля вышел. Быстро умывшись, Николай прошёл в тренерскую, где как раз таки и стояли эти весы. —Разувайся. - скомандовала их главный тренер Татьяна Васильевна. Выполнив действия, Коля встает на весы. И все сразу замирает. Все наставления по поводу питания и ограничивания проносятся в голове у парня. Блокнот с записями сколько калорий было съедено. Крики Матвея, когда тот набрал вес по наставлению тренера. —А рост у тебя какой? - спрашивает у него Турская. Николай немного теряется, но все-равно сдержанно произносит. —Сто-восемьдесят-три. Татьяна лишь вздёргивает бровь и отправляет его дальше тренироваться. Коля выходит с гордой улыбкой за себя. Его вес был в норме, даже не перевес. Хотя, все же 53 килограмма много. Вернувшись в раздевалку и обувшись полностью, он приходит на каток. На удивление, все той же красной макушки уже не было. Руслан часто засидал с тренерами. Он хорошо находил с ними общий язык, поэтому их можно было считать почти друзьями. Но все же грань между тренером и спортсменом оставалась. Поэтому, Енисейский мог спокойно сейчас болтать с кем-то из них. Да, даже во время тренировки. Хоть он и был надежной всей страны на золото в Олимпиаде, то пропускать и отклоняться от тренировок Руслан ещё как мог. Выйдя на лед, Коля снова почувствовал ту самую эйфорию. В его голову почти въелось это чувство. Каждый совершенный прыжок отдавался небольшим треском льда. И за каждый прыжок он чувствовал гордость. Конечно, за каждый удачный. В его программе были те элементы, которые удавались еле как, поэтому приходилось оттачивать их. Даже Татьяна сказала, что не будет поправлять его в программе, пока не отточит триксель и четверной лутц. Аксель ещё понятно, почему не получался. Сибирякова всегда бесил этот прыжок. Напряжение, когда видишь, куда ты можешь приземлиться, никогда не уходило. Или же получался ровный оборот, а не как надо пол. Но вот лутц не получался просто так. Раньше хоть каждый день прыгал, но сейчас никак не идет. То корпус повернёт влево, от чего получится так называемый флутц. То просто не приземлиться. Взяв разгон, он заходит на аксель. Холодный ветер, который был создан самостоятельно, забивается в легкие. Левая нога, на которой фигурист должен был подпрыгнуть немного шатается, но всё же совершает прыжок. Выезд был четким и правильным. Пол оборота были докручены, поэтому получился удачный тройной Аксель. Улыбнувшись самому себе, Коля слышит чьи-то хлопки. Обернувшись на звук, он видит Руслана. На его лице все так-же красовалась улыбка. —А для меня прыгнешь лутц четверной? - в голосе была какая то насмешка, но Николай принял вызов. Енисейский знал о его проблеме с Лутцем, потому что сам Сибиряков подходил к нему с просьбой о помощи. Хотя далось ему это трудно. То Руслана на тренировке не будет, то его самого Сибирякова гоняют в зале, якобы тот слишком "дрыщавый". И все по кругу. Только техника разная, но смысл тот же. Разгон, когда в глазах сверкает что-то наподобие азарта. Заход, который давался не так тяжело. Переход на наружное ребро, пока туловище было повёрнуто вправо и вот. Зубец конька можно сказать, бьётся об лёд, а Коля подпрыгивает. Сделав четыре оборота, Сибиряков приземляется. Где-то в очередной раз слышны хлопки, но все мутнеет перед глазами. Корпус тела начинает шатать, а потом Коля падает.

***

Перед глазами потолок белого цвета. Рядом кто-то сидит, но голова очень сильно болит, поэтому повернуть сложно. —Где я? - тихо шепчет Николай. Походу его в начале не услышали, так как ответ звучит не сразу. —В медпункте. Следущий раз будешь сразу в гробу. - голос был до безумия знакомым, но с точностью сказать кто это нельзя, но можно предположить. —Руслан? Все же догадка врывается сама собой, а голова все-таки поворачивается. На него глядят два обеспокоенных зелёных глаза. Никакой игривости или призрения на лице не было. Только страх. Вот только истинный или фальшивый точно такой же, как и характер, было непонятно. —В следущий раз не вздумай блевать прям перед тренировкой. Знаешь, я могу доложить Татьяне. Уж она точно поверит. Потому что чисто физически и морально невозможно весить пятьдесят-три килограмма при росте сто-восемьдесят-три. Поэтому отстранение от тренировок и билет в больничку тебе обеспечен. И никакой Олимпиады. - эти слова были сказаны, почти как скороговорка. Где-то тон голоса менялся на более строгий, а глаза бегали по самому лицу Сибирякова. Коле было на удивление слушать всю эту тираду, при чем обеспокоенным голосом Руслана. Раньше, Николай думал, что тот лишь играется или просто дурью мается. Хотя, это одно и тоже. Но сейчас можно было услышать эту самую настоящую часть Енисейского. Никакого намека на шутку и баловство не было. Был лишь серьезный тон и взгляд, который делал дыру в Коле. Глаза Сибирякова были распахнуты. Его лицо было до безумия бледным, но на нём начался появляться пунцовый румянец. Смущение, который тот почувствовал, хотелось убить. За чувства к Руслану хотелось убить самого себя и за то, что он заставил его переживать.