Изменился

Парни в последнее время меня избегают, и даже такой внимательный маленький идиот, как Вейстбенд, выглядит жалко дрожащим, когда время от времени смотрит на меня. В последний раз они выглядели так, когда планировали расправиться с семьей Ван. За это время они были жестоки со всеми до такой степени, что не могли отличить нас от наших врагов, и были не очень вежливы. Однако я несколько раз видел, как они пили и носили жилеты. Он схватил Ван Мэна и заплакал, сказав, что босс в последнее время ведет себя ужасно, но он чувствует, что так сильно страдает. В то время я не мог не отругать его, но я также чувствовал, что им было бы ужасно, если бы я был их начальником, но я также думал: это ужасно, это их выбор. Чтобы избавить их от психологической нагрузки, я без всякой психологической нагрузки развернулся и оплатил счет. Теперь я чувствую, что смогу позаботиться о себе в старости. Мне не нужно решать мелкие проблемы лично, и мне не нужно решать большие проблемы в одиночку. Прошло десять лет, и бутылку с маслом восстановили. Я чувствую, что мое нынешнее состояние не пугает. Что делают эти маленькие ублюдки? Я сидел в чайхане моего второго дяди, пил чай и жаловался второму дяде. Мой второй дядя подмигнул мне, но я этого не заметил. Дядя Эрбай поднял меня и подвел к зеркалу. Мой второй дядя спросил меня. чтобы увидеть, как я выгляжу сейчас. Какой я? Что не так с моей внешностью? Дядя Эрбай закатил глаза и сказал, что я выгляжу так, будто меня втянут в поедание арахиса, если я войду в полицейский участок. Я не осмелился говорить, когда меня выгнали из чайханы, я выругался, только пройдя две улицы, полез в карман, сел на свою маленькую разбитую золотую чашку и закурил в машине. Я открыл окно, чтобы запах сигаретного дыма рассеялся в машине, и посмотрел в зеркало заднего вида на людей, которые выглядели одновременно знакомыми и незнакомыми. На самом деле моя внешность мало чем отличается от той, что была десять лет назад, но я выгляжу иначе, чем человек в зеркале десять лет назад. Последние десять лет я редко смотрелся в зеркало и не мог сказать, что именно. Был неправ. Я вернулся в Ушаньдзю один. В магазине было не так много покупателей, и ребята были заняты входом и выходом. Сегодня они приготовили горячий горшок. Когда они увидели, что я возвращаюсь, они поприветствовали меня и попросили поесть вместе. вокруг и не увидев душной бутылки с маслом и махнув рукой, неся жареную лапшу и несколько гарниров, принесенных снаружи, мы поднялись наверх. Сяогэ редко появляется перед людьми. Он по-прежнему либо спит, либо в оцепенении. Нельзя сказать, что он полностью такой же, как прежде. «Брат, внизу готовят горячую кастрюлю. Я принес жареную лапшу и овощи. Что ты хочешь съесть?» Я вошел в дом. В доме не было света, только окно стояло. в углу недалеко от окна. Внутри, если не приглядываться, то не заметишь, что там кто-то есть. Он поднял глаза и подумал о том, чтобы сесть за стол. Это означало еду со мной. «Брат…» Он посмотрел на меня своими палочками для еды. Когда я продолжил, я подумал об этом и почувствовал, что не могу задать этот вопрос: «Почему ты вышел из двери и стал?» незнаком со мной? Или, может быть, мне нужно спросить: Могу ли я спать с тобой спустя десять лет? Я помешала лапшу палочками и, подумав, изменила вопрос: «Ты еще помнишь… какие у нас были отношения раньше, да?» Мне захотелось влепить себе пощёчину, спросив, что это за ерунда. вопрос? Если вы спросите меня об этом, я сразу выгоню этого человека. Услышав это, Сяогэ просто кивнул и продолжил есть. Из-за этой реакции мне было неудобно продолжать спрашивать, поэтому я продолжал честно есть, собирая все мясо из своей миски в его миску. Когда я лег спать ночью, я, как обычно, лежал на кровати с бессонницей. Братец сел возле кровати и начал снимать с себя одежду, я не знал, что думать, и первым положил на него руки. Младший брат посмотрел мне в глаза и вдруг сказал: « Я помню». Он не забыл ответить на вопрос, который я задал во время еды. Я закурил и сел на кровать, с досадой почесывая волосы. Забрав обратно бутылку с маслом, он нарочно понижал свое присутствие. Несколько раз я оборачивался и хотел что-то сказать ему, но мне приходилось смотреть. вокруг в течение недели, прежде чем я смог посмотреть в углу на мужчин, держащихся за руки в оцепенении или дремлющих. Я смотрел на Сяогэ и не понимал, почему он намеренно хотел меня оттолкнуть. Сначала я думал, что это потому, что мы не виделись десять лет и что он что-то более или менее забыл, но теперь кажется, что. это не так. Сигарету в моей руке забрали и потушили, и братец посмотрел на меня. Я не мог не сказать без всякой причины: «Брат, ты специально избегаешь меня?» На лице Сяогэ отразилось удивление. Он встряхнулся, его голова. Он не стал мне лгать. Из-за того, что я лег спать поздно ночью, я снова заговорил: «Но с тех пор, как ты вернулся, все изменилось. Раньше ты, я и толстяк, мы все приходили и уходили вместе». На этот раз Сяогэ наконец понял, почему я занимался сексом посреди ночи. Он посмотрел. на меня и замолчал. Спустя долгое время я наконец сказал: « Это не я изменился». большую часть ночи, и я не был уверен, был ли он. Он говорит, что он не изменился, но я изменилась. Что касается этого, я не уверен, что совсем не изменился, я просто не знаю, почему даже Сяогэ на первый взгляд кажется отчужденным от меня. Из-за недостатка сна мне было немного тяжело, я закрыл глаза и попытался не обращать внимания на шумные звуки внизу, пока не постучали в дверь. Кто-то подходил к двери в поисках неприятностей, и боссу каждый раз приходилось вмешиваться. На этот раз я почувствовал, что воспитание этих парней на самом деле означает воспитание целой группы детей. Нарушители спокойствия ругались во дворе У Шанью. Слуги семьи У окружили их и осмелились только заговорить.Толстяк передвинул стул и поставил его перед ними. Я поднял свое пальто и сел на него. Ван Мэн принес мне чашку. Вдохнув запах чая, я ничего не почувствовал, поэтому поднял крышку чашки, снял пену и сделал глоток. Для большинства вещей на дороге есть правила. Если возникнет спор, не стоит бегать по моей территории. Мой старый второй хозяин семьи У все еще жив. Прогнав людей, я обернулся и протянул чашку чая Ван Мэну. Когда я встал со стула и обернулся, чтобы посмотреть, меня окружили работники семьи У, а за мной Ван Мэн и толстяк в жилетах. стояли как два бандита. Я внезапно понял, что имел в виду Сяогэ, когда он сказал, что изменившимся человеком был не я, а люди вокруг меня. Сяогэ не было места, чтобы стоять вокруг меня. Я наконец понял, почему я чувствовал себя странно. Я больше не был похож на У Се, которого Братец знал вначале. Вот почему я чувствовал раздражение, потому что он был далеко от меня, потому что я был рядом с людьми, которые боялись Сяогэ,больше подходящие для меня. За обедом в тот день я посмотрел на своего младшего брата и вдруг сказал: «Брат, позвони Фатти, давай позаботимся о себе». Тот, кто был позади меня, так испугался, что уронил миску, когда услышал это, а я только посмотрел на него. душную бутылку с маслом, Сяогэ наконец перевел взгляд с миски с рисом на мое лицо, и я почувствовал легкую дугу вверх в уголке его ничего не выражающего рта. «Хорошо», — сказал он.