Семь минут в раю

— Да ладно тебе! Что, будешь киснуть дома, как последний лох? Пойдем с нами! Тем более, ты всех там знаешь! Давай же, ну! Катя крутилась перед зеркалом, примеряя, кажется, уже сотый по счету прикид. Сделав несколько танцевальных движений, девушка сморщила носик и снова исчезла в шкафу, который, судя по всему, не имел задней стенки и клал болт на все законы физики. — Твои друзья — конченые, — безапелляционно заявил Саша сестре. — Не вижу никакого смысла тусоваться с ними. — А ты им нравишься, несмотря на все твои недостатки, — отметила Катя, ничуть не обидевшись. — Особенно Стасику. Саша, застонав, откинулся на постель сестры и прикрыл глаза. Стас давно успел набить ему оскомину и ассоциировался с каким-нибудь неприятным заболеванием типа острого пульпита или геморроя. — Ну не будь жопой! Ты же не отпустишь сестренку одну, ну? Катя, успевшая нарядиться в блестящий розовый топ и кожаную мини ему в тон, состроила просящую кошачью мордочку. — Во-первых, ты не младшая сестра, а во-вторых… — А во-вторых, ты все равно согласишься, — Катя высунула язык, повернулась к зеркалу, недовольно покачала головой и снова исчезла в шкафу. — Даже не мечтай, — буркнул Саша. Спустя пять дней он мрачным темным пятном сидел в углу огромного дивана, занимающего половину гостиной, потягивал из бутылки яблочный сидр и не понимал, как он оказался там, куда совершенно точно не планировал идти. — А вот и мое любимое грозовое облачко! — только поставленный голос Стаса способен был перекрыть плейлист из громких новогодних хитов, собранный каким-то психом. Саша прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти на немецком, чтобы хоть как-то успокоиться. Лучший друг его почему-то все еще любимой сестры нагло подлетел сзади, стянул капюшон и взъерошил волосы на затылке. Саша в очередной раз пожалел, что ему не идет стрижка под ноль, — обломать Стаса с любимым развлечением хотелось уже пару лет. — Не лапай моего братишку, извращуга! — Ну, Катёнок, я никак не могу устоять! Он же у тебя такой… сладенький! Разумеется, все, кто находился в зоне слышимости, заржали. Это любимая шутка компании — Стас, который пристает ко всем свободным парням. Саша даже подумывал, что стоит завести себе девушку ради этого. Она бы сидела рядом, вцепившись острыми коготками в Сашину руку, пила бы его сидр, улыбалась чужим шуткам и пачкала бы Сашу сладким блеском во время поцелуя. Перспектива была не слишком приятной, и только это Сашу тормозило. Не любил ничего липкого. — Стас! — Катя грозно ткнула пальчиком в грудь друга. — Найди себе сегодня другую жертву для шуток! — Катенька, настоящую любовь запреты только укрепляют, так что не старайся! Ты же знаешь, я просто обожаю это маленькое гневное облачко! — Бля, смотри Катюх, сегодня под шампусик всякое может случиться, Новый год, все дела! — подхватил Рома, который уже не первый год сох по Сашкиной сестре. — Глядишь, Стасик может от слов перейти к действиям! Саша бросил на парня убийственный взгляд и снова отпил из своей бутылки. — Пусть рискнет, и я организую ему шикарный половой акт вот с этой бутылкой, — мрачно пообещал Саша. Конечно, Стас бы не стал переступать черту. Все это знали. Намекал он много, но серьезно никогда и ни к кому не подкатывал, даже к Санечке. Признавшись в своей ориентации, он нарочно шутил на эту тему, но делал это так эффектно, умудряясь действительно смешить людей, что даже те, кто чуточку страдал гомофобией, считали Стаса отличным парнем. А их с Саней противостояние уже давно было излюбленной шуткой компании. — М-м-м… — Стас наклонился ближе, заставляя Сашу вдохнуть его парфюм, и заглянул в горлышко бутылки. — Детка, мой член не такой тонкий, чтобы туда пролезть. Нет, ты не подумай, там не сказать чтобы гигант, но это прям… Я бы и подкатывать к тебе не стал, если бы мог предложить только что-то… такое! Парень оттопырил мизинец и пошевелил им под дружный смех друзей. — Ну, когда-нибудь ты сам в этом… — Кто сказал, что тебе что-то куда-то придется вставлять? Речь шла о том, чтобы впихнуть эту стекляшку в тебя! — Милый, я предпочитаю активную роль, но если ты хочешь… для тебя, конечно, я бы прогнул спинку, но только для тебя. И никаких бутылок в нашей постельке! — Стас! — осадила друга Катя, но все равно не смогла скрыть улыбки. — Завязывай уже! — Уже? А кончить? Сперва нужно кончить! Он изобразил, будто стягивает с себя презерватив и завязывает его узлом. Парни заулюлюкали — все, кроме Ромы, который, несмотря на ориентацию Стаса, жутко ревновал к тому Катю. — Фу. Ты просто фу, Стас! — Не-не, в песне поется «ты просто космос, Стас!», разве ты не в курсе? Сашуля вот знает. Да, зайчонок? Споешь мне ее в нашу первую брачную ночь? — А ты уже жениться собрался? — тут же оживилась Катя, обожающая устраивать любые вечеринки. Пусть даже это совершенно гипотетическая свадьба ее брата-натурала и лучшего друга-гея. — Конечно! Санечка был бы идеальным мужем, с таким и собаку не нужно заводить. Ни один фанат бы ко мне близко не подошел, если бы Санечка охранял мой сон и покой… Саша, устав слушать этот бред, встал и ушел на кухню, чтобы взять себе еще сидра, а заодно немного вдохнуть свежего воздуха, не пропитанного парфюмом Стаса. Хотя воздух с ароматом кальянных углей, разогреваемых на плите, сложно было назвать действительно свежим. А когда Саша вернулся, чтобы сесть в свой мрачный уголок на диване, Катя уже успела перетянуть внимание на себя, организовав очередную дурацкую игру. Справедливости ради, дурацкими ее игры считал только сам Саша, а все остальные в компании, кажется, вполне себе радовались тому, что набухиваются не просто так, а будто даже со смыслом. — В общем, мне надоело, что у нас вечно одно и то же, я придумала новую игру! Как раз для Нового года! Кто-нибудь знает про «Семь минут в раю»? Кажется, кое-кто действительно знал об этой игре, потому что несколько человек заулюлюкали и радостно захлопали, вызвав у Кати улыбку. — Вот, сразу видно, кто в теме! В общем, рассказываю! Мы все напишем имена и закинем их вот в эту шапочку, — Катя стягивает с головы Ромы, стоящего неподалеку, колпак Санты. — Потом каждый вытянет себе имя того, с кем проведет так называемые «семь минут в раю», — мы запрем эту парочку в гардеробе, где они в полной темноте будут… Теперь улюлюкали уже все. Саша не понимал, в чем прикол сидеть здесь и ждать, пока пройдут дурацкие семь минут. В целом, он и смысла сидения с кем-то в шкафу не сильно понимал. Игра казалась ему совершенно дурацкой. — Погоди, Катюх, а если, ну… Парень с парнем или две девки? — Если две девки, то пусть снимают видос! — тут же похабно оскалился Денчик. — Эй, если два парня, то пусть тоже снимают! Я уже все свое порно задрочил, хочу что-нибудь новенькое! — Фу, Стас! — А если кто-то себя вытащит? — Тогда можно ничего не снимать, к черту эти сольники! Но если член зачетный, то пусть снимает! — Никаких видео! Все, что происходит в шкафу, остается в шкафу! — Главное, не оставляйте там гондоны и нижнее белье, — предупредил Леха, хозяин квартиры, — а то родители сильно удивятся! Катя раздала всем бумажки и выдала несколько ручек, чтобы все написали свои имена. — А меняться можно? — Вообще нет, но… Окей, давайте можно, один раз, но если поменялись, то никаких обраток! Пока все писали имена, Саша успел допить свой сидр до половины. — Погоди, то есть каждый будет сидеть в шкафу дважды? — Ой! — пискнула Катя, не обдумав этот момент. — Ну а почему нет? — У-ля-ля, главное, девочки, запоминайте, с кем ходили, а то потом папочку не отыщешь! — заржал Стас, закидывая бумажку со своим именем в шапку. — Держи, сладкий. Саша молча забрал ручку, стараясь не касаться чужой руки и тоже вписал свое имя. — Ну что, все готовы? Начинаем? Марина, однокурсница Кати, густо покраснела, вытащив себе в пару Денчика, в которого втрескалась еще на первом курсе. Парочка скрылась в шкафу под смех и одобряющие хлопки, и все начали гадать, сможет ли Марина за семь минут сделать то, что не получается у нее уже четвертый год. — Ставлю на то, что она с ним позажимается! — Она с ним или он с ней? — А прикиньте, они замутят? — За семь-то минут? Не, ну если она сиськи покажет… Сидр кончился снова, но прежде, чем Саша встал, прямо перед его лицом очутилась полная бутылка. — Поухаживать за любимой злючкой — это святое, — подмигнул парню Стас и снова сел рядом. Семь минут прошли на удивление быстро, и парочка под смех друзей снова заняла свои места. Щеки девушки были слишком уж красными, а парень выглядел весьма довольным. Следующими пошли две девчонки, Соня и Оля, а после очередь тянуть бумажку дошла до Саши. — Катюха, — с облегчением выдохнул он, прочитав имя сестры. — Эй! — Не, эт лажа! — Переделывай! — Хочу поменяться! — громче всех закричал Рома. — Санек! Давай меняться! Саша поймал умоляющий взгляд сестры, усмехнулся и решил, что семь минут с по уши влюбленным в нее Ромой будут отличной компенсацией за то, что она снова притащила его с собой. — Меняюсь. Ром, лови! Катя, угрожающе проведя пальчиком по шее, сунула шапку Лике и, не смотря на Рому, гордо простучала каблучками в сторону шкафа. — Ну, Саня, это, конечно, подстава! — Санек, ты отмочил, бля! — Эй, харе нападать на Санечку! Все правильно сделал, а то наша королевна еще три года будет динамить Ромчика. А тут глядишь… Оказалось, семь минут по эту сторону двери нужны были для того, чтобы построить все теории и пошутить все пошлые шутки на тему отсутствующих. И этого даже не всегда хватало. Катя вернулась из кладовки с розовыми щеками, а Рома — до одури довольный собой. — Ну, братец, я все семь минут молилась, чтобы тебе повезло, так что… тяни! Саша снова запустил руку в шапку, чтобы вытянуть листочек с именем, и то, что молитвы Кати были услышаны, он понял почти мгновенно. Черт возьми, на хрена он вообще согласился поменяться?! — Блять… — Дай угадаю? — со мстительной улыбкой уточнила сестра, хотя по выражению лица Саши все и так поняли, кто ему выпал. — Чем порадуешь, детка? Семь минут. Почему гребаная игра называется «Семь минут в раю»? — Идите, мальчики, я засеку время. Стас, держи ручки при себе! — Если смогу устоять, Катюш! Под общий смех и завывания Саша прошествовал в дурацкий гардероб, скорее чувствуя, чем реально слыша шаги за своей спиной. Зато щелчок замка прозвучал невероятно громко. — И чем займемся?.. Семь минут, конечно, не так уж и много, но и не мало, детка! Саша пожалел, что все еще не снял свою толстовку. В гардеробе было просто неприлично жарко, и Стас не улучшал ситуацию тем, что подошел почти вплотную. — Все, что происходит в кладовке — остается в кладовке. Значит, никто не узнает, — продолжал дразнить Стас, щекоча дыханием кожу на шее. — Да? Значит, что бы я ни сделал, ты об этом никому не расскажешь? — Ой, неужели мое гневное облачко решило… Договорить Стас не успел, потому что неожиданно сильный толчок практически впечатал его в единственную свободную стену. — Что ты мне обещал? Что научишь целовать? Что заласкаешь до смерти? Что возьмешь замуж? И даже… прогнешь спинку? Руки Стаса оказались в плену захвата Саши, а сам он стоял так близко, что между ними не осталась никакого расстояния. — Ты никогда не думал, что будешь делать, если однажды я возьму и… соглашусь?.. Саша Дурацкая игра. И сестра. И сидр. И Стас тоже. Хотя, когда он вот так стоит, прижатый мною к стене, он вполне себе ничего. А когда молчит — просто кайф. Черт возьми, как же я мечтал это сделать… Кажется, лет с семнадцати, когда этот долговязый придурок был еще не такой занозой в жопе, а всего лишь лучшим другом сестры. Три чертовых года! И как же я злился, когда он начинал заигрывать с кем-то другим. Хотя, когда он заигрывал со мной, тоже было ужасно. Потому что хотелось наплевать на все и согласиться на каждое его предложение, но… «Ах, Сашуль, вот был бы ты постарше…» Будто разница между нами лет пятьдесят, а не пять! Я знал, что он откажется. Что посмеется, потреплет волосы и велит подрасти. А еще лучше не пудрить себе мозги всякими глупостями. — Что, когда доходит до дела, ты перестаешь быть таким уж смелым, да? Нет ничего сложного в том, чтобы чуть приподнять колено, заставив Стаса раздвинуть ноги. А затем прижаться к нему и совсем чуть-чуть подразнить, потеревшись. Джинсы тоже попадают в список «дурацкие», потому что контакт из-за их плотности совсем ничтожный. — М-м-м… Сашуля решил поиграть в провокатора? Аккуратнее, детка, с дядей лучше не шутить! Я же могу решить, что ты согласился, и тогда меня уже ничего не остановит. Голос Стаса отдает привычными игривыми нотками, но ощутимо дрожит от волнения. Я его волную. На самом деле волную. И уже от этого мне едва не срывает крышу. — Разве я провоцирую? По-моему, я весьма конкретен в своих действиях. Что, Стас, не ожидал? Каково тебе, когда в эту игру играют двое? Резкий толчок, разворот — и вот уже не я, а меня вовсю прижимают к стене. Стас злится, и это заметно даже в темноте. Голос его становится ниже, глубже, разбавляется легкой хрипотцой. — Осторожнее, детка. Ты еще не дорос, чтобы играть со мной. Поэтому оставим все как есть: ты будешь маленьким сгустком злобы и мрачности, а я… буду поменьше тебя дразнить. — Не выйдет. — С чего это? — Детка давно выросла и хочет сыграть по-взрослому. — Пха, не мели ерунды, где ты выр… Стас нагло кладет руку на мой пах и замолкает на полуслове, резко одергивая ладонь. А я едва не теряю стон от его слишком короткого прикосновения к моему стояку. — Ты… — Игры кончились, Стас. И у нас осталось не больше трех минут. Вместо поцелуя, первым делом кусаю его за губу. Потому что давно мечтал об этом. Прикусить кожу, оттянуть, заставив приоткрыть чертов незатыкающийся рот, скользнуть туда языком — сразу, без прелюдий и церемоний. Я успеваю выполнить большую часть своих тайных желаний, пока Стас поражен тем, как развернулась ситуация. — Стой, — просит он, прерывая поцелуй и сильнее припечатывая мои руки к стене. — Хватит. Саш, ты перебрал. — Не пытайся списать все на алкоголь. — Я… слушай, прости, я обещаю, что больше не буду шутить. Я все понял и осознал, тебя достало, я больше… — Я же сказал, шутки кончились, Стас. Теперь только игры с рейтингом «18+». — Саш, если ты… Слушай, это жестоко. — Жестоко было заставлять меня смотреть на твоих парней-однодневок последние три года, — зло произношу я, пытаясь снова поцеловать Стаса, чтобы заткнуть. — Сашка… За дверью раздаются шаги, и приглушенный голос сестры оповещает нас, что время вышло. — Хватит там торчать, тут очередь! — стучит она, и Стас тут же отступает на шаг. — Катён, ну на самом интересном месте, черт возьми! Как можно продлить эту игру, м? — шутит он в ответ, но я слышу, как дрожит его привычно веселый голос. — Живо на выход! Камон! Катя еще раз стучит по двери, а я быстро подхожу к Стасу, тянусь в темноте к его уху и шепчу еле слышно: — Не забудь правило. Все, что происходит в шкафу, остается в шкафу. Замок щелкает, и я тут же морщусь от яркого света. Катя стоит на пороге, скрестив на груди ручки и нахмурив ровные бровки. Она с подозрением оглядывает сперва Стаса, затем меня, а после кричит остальным, оставшимся в комнате, что мы оба живы и ставка не сыграла. — Стасик, ты… — шипит она тихо, вглядывась в лучшего друга. — Сори, крошка, срочно нужно отлить! — врет Стас, сбегая в сторону уборных. Не дожидаясь, пока сестра решит что-нибудь сказать и мне, я возвращаюсь в комнату, сопровождаемый улюлюканьем и смехом. — Ну как Стасик? Покусал его? — Или он тебя? — А че, можно успеть отсосать за семь минут? — Ну так щас пойдем и выясним, если чо! — Так, а Стасян-то где? Сашок, ты его все-таки ебнул, да? — Так, все! Следующий в шкаф! — командует Катя, не позволяя больше никому шутить. — Лика, тяни! Подружка Катюхи уходит в шкаф с лучшим другом своего парня, а я открываю новую бутылку сидра. Потому что все, что я выпил до, успело выветриться в чертовом шкафу. Стас Укус на нижней губе все еще отдает болью, а вкус яблочного сидра не может перебить уже вторая по счету сигарета. Играл Саша или… нет? Выпитый бокал шампанского успел выветриться, и горло пересохло. Но жажда была ерундой в сравнении с тем, что полыхало внутри. Этот пацан сводил меня с ума не первый год, а теперь… Зря я выбрал стратегию злить его. Мне казалось, это самое логичное. Потому что я очень боялся, что мы с ним станем друзьями. Это было бы больнее всего — дружить с тем, в кого втрескался давным-давно. И куда проще было делать вид, что все это шутки. Ну и… озвучивать некоторые желания… Желание. Черт, можно ли заставить себя?.. Я еще ни разу не сталкивался с тем, чтобы сымитировать стояк. Это же… ну, он не мог думать о какой-нибудь красотке в этот момент? Или мог? Поверить в то, что он тоже ко мне… нет. Я обещал, что не стану забивать себе голову нереальными фантазиями. Это слишком жестоко, а я вроде как себя люблю! Жестоко было заставлять меня смотреть на твоих парней-однодневок. Сашин голос звучит так четко, будто он стоит рядом и снова произносит это вслух. Наверное, даже стояк изобразить было бы проще, чем скрыть горечь в этих его словах. В тот момент я готов был сгрести его в объятия, утащить далеко-далеко и доказывать часами напролет, что у меня практически никого не было. Двое парней, и те… больше для эксперимента и практики. Обоюдной, к слову. А все парни, о которых он так отозвался, были просто… с некоторыми мы даже не целовались. Это скорее… было похоже на то, когда сравниваешь оригинал и копию. Я пытался убедить себя, что каждый из них будет лучше, чем тот, кто недоступен. И каждый раз план проваливался. — Стас, ты чего тут? — спрашивает Денчик, заглядывая на лоджию. — Перекур. Слушай, в шкафу должна быть вентиляция! Твой батя же строитель, чего не учел-то? — Ну… она там есть. — А… — теряюсь я и снова тянусь к спасительной пачке. — Там игра еще не кончилась? — Не, Катька всех пока не протащит через шкаф, не успокоится. Как тебе семь минут с Саньком, кстати? — Пф… да просто. Все как обычно. Я шутил, он дулся. Ничего особенного. — Да? — хитро улыбается Ден, нагло вынимая у меня из пальцев сигарету и затягивась. — А он там всем рассказывает, как ты ему отс… — Денчик! Ден? Давай, твоя очередь! — властно объявляет Катя, заглядывая на лоджию. — Маринка, кстати, еще в мешочке! Катька потрясает колпаком Санты с бумажками, а Ден со стоном возвращает мне сигарету, о которой я успел забыть. — Ты ведьма! — шипит Ден, протискиваясь мимо подруги в дверях. — А ты чего тут завис? Тебе тоже еще тянуть! — Как-то ты не продумала этот момент, все должны сходить в шкаф только по разу, — качаю головой, туша окурок. — Дичайшая недальновидность, детка! — Кто бы рассуждал о дальновидности, но точно не ты. Катька уходит, а я снова тянусь к пачке, понимаю, что выкурил куда больше дозволенной самому себе пары сигарет, и торможу. Нужно быть мужиком и вернуться в комнату. Туда, где находится Саша. Играл или… нет? Если он решил так отомстить за все мои шутки, то это… жестоко. Справедливо, конечно, но жестоко. А если нет… Кладу пачку в карман и решительно выхожу с лоджии. Если в этом мире есть какая-то высшая сила, или Санта, или еще какой бородатый спец по чуду, то второй раз в шкафу я тоже окажусь с Сашей. И тогда я смогу выяснить, что это было — месть, подстегнутая алкоголем или же… В комнате идут такие жаркие споры о Роме и Дене, скрывшихся в шкафу, что моего появления никто, кажется, не замечает. Кроме одного человека. Перехватываю взгляд Саши в надежде хоть что-то выяснить уже сейчас, но карие глаза смотрят с привычным холодом и раздражением. Будто он и не целовал меня меньше получаса назад. Сжимая в руке бутылку сидра, Саша сидит на своем месте и не участвует в полемике на тему «можно ли стать геем за семь минут». — О, Стасян! Вот он точно знает! Скажи-ка, что семь минут — это нереально мало для того, чтобы переобуться? — кричит громче всех Геныч, старательно обеляя честь лучшего друга. — Да и Ромка нормас парень, так что ничего у них там не случится! — Погоди ты! Стас, вот чисто ради эксперимента, у тебя за сколько встанет на мужика? Ну, в минутах! — Что за тупой вопрос? — фыркаю в ответ, чувствуя, что смущаюсь. Я — и смущаюсь? Это что-то новое… — Стасян — это ваще не аргумент! У него и на дупло стоит, он там ваще, может, и не ложится, тем более Санечка его тут! — Харе! — слишком резко выдаю я, отчего парни замолкают и смотрят на меня удивленно. — Только я могу шутить про себя и Санечку. Вывернуться выходит на троечку, если судить по собственным ощущениям. По крайней мере пара человек точно поняли, что злость моя была вовсе не наигранной. — Так, Стасик, твоя очередь, тяни себе новую жертву! — объявляет Катюха, протягивая мне дурацкую шапку. Бумажек внутри осталось совсем немного, и я точно знаю, что одна из трех с нужным мне именем. Давайте, высшие силы, я верю в вас! Вынимаю бумажку, разворачиваю ее, и Катька, стоящая за моей спиной, начинает ржать. За семь минут до полуночи Саше казалось, что эти семь минут длились вдвое дольше прочих. Нет, все было честно, у Кати никто не забалует, но все равно время предательски искажалось во внутреннем восприятии. Конечно, было бы просто шикарно, если бы и второй поход в шкаф выпал бы им двоим. Тогда можно было бы смело считать, что звезды сошлись и верить в новогоднее чудо. Но… Но Стас ушел в шкаф с Ликой, которая Сашу дико бесила. Нет, не только потому, что она была подругой его сестры и это казалось каноничным. Нет. Лика была как-раз таки той яркой представительницей девушек с цепкими ручками и липкими блесками для губ. И в этот момент Саша как никогда понимал Рому с его ревностью — да, он точно знал, что в шкафу ничего не случится, но все равно злился из-за этого. И еще больше разозлился, когда спустя семь минут Лика вернулась одна и на вопросы о том, удалось ли ей переубедить Стаса в его ориентации, только смеялась и мазала губы дурацким блеском. — Далеко собрался? — спросила Катя брата, когда тот поднялся с дивана, намереваясь свалить из комнаты. — Сидр кончился. — Тебе, пожалуй, хватит, — нахмурила брови девушка. — Все-таки сидр довольно креп… — Кать, я тебе не маленький мальчик, сам решу, хватит мне или нет, — огрызнулся Саша, обходя сестру. Он понимал, что злился вовсе не на Катьку. И даже не на Лику. Вероятнее всего, со Стасом его злость тоже была связана лишь отчасти. Он злился на себя. Потому что в шкафу казалось, что это идеальный момент для того, чтобы сломать наконец-то стену. Выйти из шкафа, как бы иронично это ни звучало. Развернуть все на сто восемьдесят. Признаться, дать понять, что он готов. Что вырос. Что давно уже нет преград. А на деле теперь он чувствовал себя максимально глупо из-за того, что решился. Потому что Стас, кажется, действительно только шутил. И то, что он резко перестал, только доказывало это. Теперь Сашка лишится даже тех малых крох внимания, что успевал получить, пусть и в такой издевательской форме. Ноги сами принесли его на лоджию вместо кухни. Будто в Стаса кто-то вшил огромный магнит, притягивающий Саню. Как только Стас заметил, что его уединение нарушено, он тут же потушил сигарету. После чего как-то слишком неловко и вовсе не к месту произнес: — Привет. — Серьезно? — не без сарказма спросил Саша, подняв вверх брови. — Да, туповато. Они молчали не меньше минуты, и первым не выдержал Стас. Снова вытянув из пачки сигарету, он прикурил, поморщился от дыма и повернулся к Саше. — Я устал гадать. — А ты что, подрабатываешь цыганкой? Не знал. Я думал, только на радио. — Саш… Если это все… шутка, то… — Ну, а ты бы как хотел? Чтобы я пошутил? — с кривой усмешкой спросил Саша, делая шаг ближе. Ему невероятно нравилось, что они со Стасом менялись местами. Что теперь Стасу приходится гадать, шутки это или же флирт. Стас сделал затяжку, затем еще одну и успел потянуться за третьей, прежде чем Саша перехватил его руку с сигаретой и приблизил к своим губам. Обхватив фильтр, он затянулся, с силой втягивая щеки и не прерывая зрительного контакта со Стасом. — Катька меня убьет, — произнес Стас сипло, не уточняя, за что именно ему должно влететь от подруги: за то, что позволил ее младшему братцу покурить или… — Если все равно собрался подыхать, то и терять уже нечего, да? Саша и сам не понимал, где кончалась его смелость и начинался сидр. А может, это изначально было каким-то дурацким новогодним чудом в хреновой обертке. Но он сбросил в пепельницу недокуренную сигарету и снова приблизился к Стасу вплотную, прямо как в шкафу. И делать это в полумраке лоджии было совсем иначе. Вместо ответа на вопрос, Саша снова поцеловал Стаса. Уже без агрессии, а просто… так, как хотелось. Нежно, но напористо. Прошелся кончиком языка по нижней губе в том месте, где сам же недавно и укусил. Рука сама по себе скользнула Стасу за спину, будто всегда знала этот маршрут. Пальцы пробежались по ткани тонкого свитера, находя позвонки, и в голове заискрило гирляндой от предвкушения, как это будет ощущаться без ткани. Эти мысли быстро стерлись ощущением того, как руки Стаса притянули его ближе. Поцелуй казался бесконечным. Их тела будто вели диалог, который так и не стал словами. Рассказывали о своих чувствах и желаниях, притягивая ближе, целуя глубже, гладя и сжимая сильнее. — Ау! Где вы тут? Семь минут до полуночи, между прочим! — звонкий голос Кати, слышный издалека, прервал общение, и парни нехотя отстранились друг от друга. Но даже образовавшееся между ними расстояние не могло послужить алиби. То, чем они занимались миг назад, было слишком очевидно: сбитое дыхание, покрасневшие, влажные губы и неуютно вздыбленные ширинки. Окатив парочку изучающим взглядом, Катя шагнула на лоджию и прикрыла за собой дверь. — Та-а-ак, — протянула она на манер чьей-нибудь матери. То самое «та-а-ак», от которого поджимаются яички. На всякий случай. — Что происходит? — Ничего серьезного, все… — привычно улыбаясь, начал Стас, но его тут же прервал голос Саши. — Я собираюсь переспать с твоим другом. В лоджии повисла тишина, которой очень бы подошли сверчки, но эти ленивцы почему-то не стрекотали зимой. А вот хлопки петард и фейерверков не вписывались в антураж этого молчания. — Ты охренел? — зашипела Катя, непонятно к кому обращаясь, потому как она бросала гневные взгляды поочередно то на брата, то на друга. И парни снова начали говорить одновременно. — Кать, я… — Нет, просто влюбился. Хотя что-то схожее в этом есть. — Вы… серьезно? Вы же не… Он же! Он… мелкий еще! Последнее, без всяких сомнений, было адресовано Стасу. Он вздрогнул, испуганно переводя взгляд обратно на Сашу, и тот отрицательно покачал головой. — И пьяный! — Кать, мне уже двадцать, и я выпил всего пару бутылок сидра. — Ты вообще молчи! — Кать, я не… прости… — пытался оправдаться Стас, совершенно теряясь от напора подруги. Зато Саша, более привычный к настроениям сестры, решительно взял дело в свои руки. — Катя, ты мне не мать, и хватит изображать из себя черти что! Я сам могу решать, сколько пить, кого целовать и с кем спать! — Ты не гей! — Да? У меня для тебя сюрприз. Сказал бы, что это на Новый год, но тут вроде все очевидно. — Вы же просто шутили! — со стоном выдает Катя, сдаваясь неожиданной твердости в голосе брата. — Предки меня убьют! — Это тоже не твоя проблема. — Вы… вы че реально… за семь минут? — в ужасе ахнула Катя, прикрывая рукой рот. — Влюбились?.. Саша начал ржать. — Да. Твоя игра способна перевернуть мир, Кать. Семь минут в раю, и вот — твой брат теперь гей и встречается с твоим же лучшим другом. Катя наконец-то понимает, что несет ерунду, и тоже начинает хихикать, немного нервно и все еще бросая недовольные взгляды на парней. А Стас смотрит на Сашу с восхищением и шоком от таких признаний. — Вы… офигеть. Не, правда, офигеть. Если это все сейчас шутка, то вы… Офигеть! — снова произнесла она. — Офигеть — это то, что Рома тебя ищет, — Саша кивнул на окно, за которым маячила фигура парня. — Скоро полночь, а он явно хочет находиться поближе, чтобы ты выбрала для поцелуя именно его. Девушка, закусив губу, тоже посмотрела в окно. — Давай уже, сваливай, — подгонял сестру Саша. — Мы и так до хрена времени потратили на глупости. — Погоди, — она повернулась к другу, сделала самое гневное лицо, на какое было способна, и пригрозила парню выше ее на две головы: — Если ты его обидишь… Стас, несмотря на нелепость ситуации в целом, как-то чересчур серьезно кивнул, соглашаясь на любую кару. Катя, еще разок фыркнув напоследок, все же оставила их одних, выйдя навстречу своему явно будущему (или уже настоящему?) парню. — Влюбился? — глухо переспросил Стас, неверяще глядя на Сашку. — В меня? — Нет, блять, в соседа твоего. Просто короче всего путь к его сердцу через твою постель.

В один короткий шаг Стас оказался рядом с Сашей, вжимая его в подоконник и нависая сверху. — Больше никогда не шути про чужие постели. Твой путь лежит только в одну. Мою. Толчок, поворот и вот уже задница Стаса подпирала подоконник, а Сашка нависал сверху. Коснувшись горячим дыхания его уха, Саша прошептал тихо и возбуждающе. — Не твою. А нашу. А если я еще хоть раз увижу твоих однодневок… — Не увидишь. Их губы встретились под громкое «бабах!», раздавшееся прямо за окном, и в этот момент они оба, кажется впервые, пришли к одной и той же мысли — это самый идеальный конец года и самое прекрасное начало нового. — Вот это действительно были семь минут в раю, — улыбаясь, заметил Стас. — Уже восемь, — поправил Саша, глядя на часы на его запястье. — Ну, эту игру я точно знаю, как продлить, — ответил Стас и потянулся за новым поцелуем.