Психотерапия

Сегодня. Тот день, когда я совращу своего лечащего психиатра. Я специально выбил себе настолько вечерний сеанс, что в здании практически никого не останется. Ума не приложу, как он согласился на такое время. Ему что, не хочется домой? Впрочем, его никто не ждëт, кольца на пальце нет, даже следа от него. Возможно, это прозвучит жутко, но я сталкерил его. Совсем немного. Просто, чтобы убедиться, что я могу позволить себе фантазии о нëм. Он ни с кем не встречается даже. Что же, я много раз прогонял в голове сценарий, как я из обычной беседы перейду к активным действиям так, чтобы это не вызвало отторжения. Однако, сейчас, стоя перед дверью кабинета, я забыл всë. Чëрт. Чувствую себя, словно снова в школе и забыл точно выученный стих прямо перед тем, как меня спросили. Отвратительно. Собрав всю свою волю в кулак, поднимаю решительный взгляд и, наконец собираюсь, стучу в дверь. Давай, сегодня или вообще никогда, ты должен. Я должен. Я так этого хочу, что готов разрыдаться. Мне отвечают из-за двери и я захожу. – Добрый вечер. Полагаю, он и правда добрый, если Вы выбрали столь поздний сеанс. — Извините, так вышло. Я начал рассказывать о том, как проходило время с прошлого сеанса, пока попутно снимал куртку и вешал на вешалку. Кабинет чертовски уютный, похож на маленькую квартирку, не хватает только отдела кухни, хотя, нет, вон, чайник есть, а вот санузла нет. В остальном милая однушка-студия. Пройдя к его столу, уселся на стул рядом. Такое тëплое чувство, будто пришëл домой. Не просто в какое-то место, гда ты живëшь, а именно домой. Об этом слове так много можно сказать. Это тепло, уют, спокойствие, умиротворение, безопасность, забота, близкие люди. Я отвлëкся, забыв и о первоначальном плане, и о собственном рассказе, просто утопая в нежности и в глазах напротив. Хочется видеть их каждый день. Я читал, что пациенты часто влюбляются в своих врачей из-за того, что те им помогают, выслушивают, поддерживают... Я так надеюсь, что это не мой случай.. Я хочу быть с ним не из-за этого. А из-за чего тогда?.. Так, соберись. Не раскисай, если ты сейчас обо всëм забудешь, то уже никогда не решишься на это вновь. – Продолжайте, я внимательно Вас слушаю. Я дëрнулся, это было так внезапно. Чëрт, я и правда забылся. — Можно чай? Мне кивают и поднимаются с кресла, проходят к чайнику и достают малинового цвета коробочку. Он запомнил, что мне нравится малиновый чай. Он запомнил, какой чай мне нравится. Боже, я точно сейчас разрыдаюсь. Он. Запомнил. Я сказал об этом всего раз! Так, дыши, спокойнее. Всë в порядке же. Продолжаю рассказ, пока мне делают чай. Он добавляет ровно ложку сахара и немного молока. Ну что за лапочка! Интересно, он так запоминает про каждого своего пациента? В очередной раз осматриваю кабинет. Всë тот же стол, ровные стопки бумаг, которые хочется смахнуть на пол и занять самое важное место на столе. Всë тот же диванчик у стены, на который можно переместиться. Кружка опускается перед лицом, вырывая меня из пошлых мыслей. Надо поблагодарить. — Спасибо. Мне кивают, а я обхватываю кружку руками, грея внезапно холодные ладони. – Итак, то есть, Вы чувствуете себя лучше или так же? Не могу понять, стоит ли сменить Вам препарат. — Так же.. Сонливость, совсем нет аппетита, а если есть, то от еды тошнит. Мы разве не перебровали уже всё таблетки? – Не беспокойтесь, мы подберëм Вам подходящие. Я улыбнулся. Он такой душка. Хочу обнимать его и быть рядом всегда-всегда. Отпиваю чай, пожирая взглядом своего врача. Ну зачем он такой сексуальный? Облизываю пересохшие губы, едва нервно выдыхая. Это не укрылось от чужих глаз. – Всë в порядке? Чай слишком горячий? Он подходит ко мне, так близко, обеспокоенно осматривает моë лицо. Я чувствую лëгкий румянец на своих щеках. Боже, как стыдно. Он немного наклоняется, я понятия не имею, для чего, но порываюсь вперëд и целую его. Господи, прошу, только не отталкивай меня, не сейчас. Дай пару секунд насладиться этим моментом. Своими губами я чувствую чужую усмешку, меня аккуратно притягивают ближе, осторожно обнимая за талию и позволяя раствориться в поцелуе. Кто тут кого совращать собрался?! Он отстраняется от моего лица, но не выпускает из объятий. Мягко улыбается. – Кажется, я и правда недооценивал малиновый чай. Я сгорая со стыда, утыкаюсь тому в плечо лицом. – Полагаете, я не замечал, как Вы на меня смотрите? Неловко пожимаю плечами. – Мне было интересно, как долго Вы ещë будете пытаться скрывать это. Лечение не пойдëт хорошо, если у нас будут секреты друг от друга. Я поднимаю взгляд на него, мой врач практически копирует мой же неловкий взгляд, отводя глаза в сторону. – Простите, я ни в коем случае не хотел Вас напугать. Фраза и правда звучала больно знакомой, бывший часто кидался подобными, но от врача это совсем не ощущается так же некомфортно. Вновь подаюсь вперëд, касаясь чужих губ. — Вы не напугали.. Ты не напугал. У тебя не получится это сделать, ты же буквально плюшевый мишка. Врач тихо захихикал. Прелесть. – Мы же на ты? Упорно не хочу слышать два лишних пробела. Да, может я наивен и импульсивен, но Боже, разве это так важно? — Почему бы нет? Выскальзываю из объятий и прохожу к столу, по-хозяйски усаживаясь прямо на него. Откуда во мне взялось столько уверенности? Врач усмехается, подходит ко мне и опирается на стол по бокам от моих ног. — Сними с меня свитер. – Т.. Вы хотите этого сейчас? — Дорогой, я хочу этого уже четыре месяца. Как забавно, он не может так быстро перестроиться на "ты". Кивнув, он осторожно берëт свитер за края и тянет наверх. Я буквально ощущаю, как он нервно сглатывает. Видимо, тоже давно думал об этом. Ну, я на это надеюсь. На моей шее красуется прелестный ошейник, от которого тянется поводок. Глаза напротив расширяются от удивления. Он осторожно касается поводка и слегка накручивает его на руку. Едва тянет меня за него и я покорно следую его руке. – Вы уверены в этой.. Штуке..? Ну какой же он невинный. Чувствую себя очень плохим дядей-извращенцем. — Да, коне- Пропустил момент, как его рука ушла мне за спину и он укоротил поводок сильнее его намотав. Я не успеваю договорить, он достаточно резко тянет поводок назад, ошейник сдавил мне горло, отчего судорожный вздох застрял в нëм, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами слабо поплыло от накатившего возбуждения. Сжимаю в руках чужую одежду и он мгновенно ослабевает хват, снова могу свободно дышать. Нет-нет, я не это имел ввиду. – Всë в порядке, я не сделал Вам больно? Отрицательно матаю головой. — Нет, не сделал, мне понравилось. Не беспокойся, если будет перебор, я дам знать. Он неуверенно кивает и просит меня повернуться. Ох, он взял инициативу? Что ты задумал, солнце? Чуть сползаю со стола и переворачиваюсь на живот. Не очень удобно, но сойдëт. Я чувствую, как он тянет ошейник, совсем немного, но чуть-чуть ощутимо. Самолично подаюсь вперëд, желая лишить себя врождённой способности дышать. Сразу становится так жарко. – Разве я разрешал Вам двигаться? На ухо звучит обжигающий шëпот. Голос всë такой же, тëплый, убаюкивающий, заботливый, но вместе с тем это звучит, как приказ. Тëплый приказ. Боже, от него ещë жарче, чем от удушья. Возвращаюсь в прежнее положение, позволяя тянуться этой сладостной пытке с едва уловимым придушиванием. Хорошо, если ты так хочешь это контролировать, будь по твоему. Внезапно он делает толчок, жарко выдыхая мне куда-то в шею. Закусываю губу, едва сдерживаясь от стона. Да, толчок сквозь кучу одежды, он не должен ощущаться так. Но чëрт, как же охуенно это ощущается. Я сглатываю, не зная, как и реагировать. Всë же, это не честно, я хотел быть тем, кто совратил, а не тем, кого совратили. А так снова главный не я. Аж обидно! Не контролируя себя, двигаю бëдрами, потираясь о чужую выпуклую ширинку. Поводок натягивается чуть сильнее, а после звучит глухое рычание на ухо. – Я же говорил, не двигаться. Он наклоняется и оставляет на моей шее несколько тëплых поцелуев. — Извини, я просто не могу терпеть, прошу. Тот мягко усмехается, продолжая нежно целовать куда может дотянуться. Кажется, он не собирается спешить. Я же стараюсь покорно замереть. Но внезапно я осознаю, что начал плакать. Вот чëрт, только не сейчас! Какого хуя оно неконтролируемо? Я мелко дрожу и начинаю всхлипывать. Вот же ж сука. И вот, конечно, он моментально от меня отскакивает. Нет, прошу! – Простите, мне не следовало так делать. Спешно пытается что-то придумать. Он так мило суетится. — Расслабься, я в порядке. Стираю слëзы и ловлю его руку. Осторожно поглаживаю по тыльной стороне ладони. — Всë в порядке, ты не причинил мне вреда. Послушай, ты этого хочешь, я этого хочу, мы оба взрослые люди. Тот неуверенно кивает и прикрыв глаза медленно успокаивается. Вот так, всë хорошо. Кто из нас тут психически нестабилен вообще. Он осторожно берëт поводок и притягивает меня к себе. Шепчет практически в губы какую-то очень ванильную, сладкую речь. Я не особо вслушиваюсь, но плавлюсь и растворяюсь в ней, как сахар в чае. И это так приятно. Предыдущий опыт заставил меня верить в то, что мне может быть настолько хорошо, что меня может завести, только в том случае, когда со мной обращаются, как с дешëвой шлюхой. Но, видимо, работает не только это. Что-то новое. Необычно и очень интересно. Укладываю руки на чужие плечи, плавно втягивая своего психиатра в поцелуй. Он вновь прижимает меня к столу, помогает на него усесться. Плавно скользит руками по моему телу, аккуратно изучая каждый доступный миллиметр. Несмотря на то, что из более агрессивного темпа, он перешëл в более уютный, сейчас он чувствует себя более уверенно. Кажется, ему не нравится строить из себя садиста. Нужно будет откалиброваться относительно друг друга и найти золотую середину, когда обоим не нужно переступать через себя. Он сжимает в пальцах бусинку моего соска и я выгибаюсь, буквально телом прося о большем. Но он продолжает сладкую пытку. Растягивает удовольствие, вот ведь гад. Разорвав поцелуй, он вновь осыпает мою шею тëплыми поцелуями, наматывая поводок и слабо оттягивая. Ладно, будем считать, считается. Включаюсь в процесс, плавно расстëгивая пуговицы чужой рубашки. Давай покажи, что за чудо прячется за одеждами. Обхватываю его бëдра своими ногами, плавно выскальзывая из-под атаки поцелуями. Взаимно изучающе провожу руками по телу. — Давай ты вот так останешься в рубашке, просто расстëгнут. Чертовский секс. Прильнул к его груди, уже сам оставляя тëплые поцелуи на шее. Легонько прикусываю кожу, слыша над ухом сжатый выдох. Оставил на ключице собственнический засос. Тут был я. Это тело теперь помечено мной. Это супер горячее тело. Ползу руками ниже, наугад пытаюсь разобраться с ремнëм. Есть! Ух ты, я был уверен, что не сработает. Ширинка. И долой штаны. Спускаюсь ниже и оглаживаю приятный бугор. Поднимаю взгляд на врача. Тот умилительно уводит свой взгляд в сторону. Неужели и правда стесняется? — Возьми, пожалуйста, из кармана моей куртки смазку и презерватив. – Чертëнок настолько подготовился? — Я очень надеялся, что всë так сложится.. Чувствую очередной тëплый поцелуй, на этот раз в макушку и после он отходит к вешалке. Я же расправляюсь с собственными джинсами и трусами. Стояк уже начал побаливать от того, что его так долго игнорируют. Ну, потерпи, совсем немного осталось и тебе за всë воздастся. Врач возвращается уже через пару секунд. Конечно, идти не особо далеко. Скользит взглядом по мне и неловко замирает. Как подросток, ей богу. Я не поверю, что у него так мало опыта в этом. Он же великолепен. — Ты как ангелочек, смущаешься. – А Вы точно чертëнок. Мягко усмехаюсь. Ладно, пусть так. Чертëнок, значит чертëнок. Плавно спускаюсь, вновь переворачиваясь на живот, так будет удобнее меня растягивать. – Вы хотите всë же на столе? Мы можем переместиться на диван. Отрицательно машу головой. — Нет-нет, стол фигурировал в моих фантазиях куда чаще, полагаю, ему и должна быть присуждена эта честь. Не вижу его лица, но он определëнно закатил глаза. Я уверен. Чувствую, как он подходит ближе ко мне, слышу щелчок бутылька со смазкой. Он аккуратно погружает в меня сразу два пальца и практически мгновенно находит сгусток нервов внутри. Я ещë пытаюсь сдерживать постанывания, за что получаю весьма слабый шлепок по ягодице. – Я хочу слышать Вас. Мурлычат мне на ухо, после слабо прикусывают мочку. Аккуратно растягивает меня, боясь навредить. Такой заботливый. Чëрт, щас снова заплачу. Вновь он касается заветной точки и я не сдерживаю стон удовлетворения. Более, чем уверен, что этот ангелочек покраснел. Готов спорить на что угодно. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его лицо и едва сдерживаю смех. И правда, залился краской чуть ли не до кончиков ушей. Ну что за прелесть? Отворачиваюсь, чтобы не смущать принцессу ещë больше. Добавляется третий палец и я довольно мычу, подаваясь тазом назад и насаживая себя на его пальцы. Как хорошо, но как мало. — Прошу, трахни меня уже. Невольно срываюсь на скулëж, когда он вновь касается сгустка нервов. Сссвоолочь.. Ну как так можно тянуть? Тебе самому не больно? Однако слышу лишь слабую усмешку. А мы уверены, что ты всë же ангелочек? Может, падший? Недовольно ворчу что-то себе под нос, отчего небольшой кабинет заполняется таким тëплым смехом. Я сказал что-то настолько смешное? – Не любитель Вы долгих прелюдий. — Извини, я напомню, моя прелюдия длилась четыре месяца. Поуважительней к моей выдержке. И снова он смеëтся. Мне нравится слушать его смех. Но не сейчас, ну пожалуйста. Тебе что, сложно? Двигаю тазом, делая ну совершенно не двусмысленные намëки. – Ладно-ладно, сейчас, потерпите ещë немного. Фыркаю, покорно ожидая, пока меня наконец трахнут. Ну что с тобой не так... Перед тобой абсолютно доступный, такой сексуальный парень. А ты мямлишься и не торопишься. Его пальцы покидают меня. И, о Боже, неужели, я слышу, как разрывается упаковка презерватива. Ещë буквально пара секунд и я чувствую возле жадно сжимающейся дырочки головку чужого члена. Свершилось, бох ты мой. Мои бëдра сжимаются его руками, но он всë ещë не спешит. Неужели, так нервничает? Оборачиваюсь на эту принцесску. Тот и правда нервничает, это слишком легко прочитать на его многословном лице. — Хей, расслабься, не бомбу же обезвреживаешь. – А вдруг? Что, если Вы взорвëтесь? Исчезните? Я проснусь? Или же Вы накатаете на меня иск.. Воу-воу, золотце, обычно так много думать это моя прерогатива. Бля, ладно, сейчас разберëмся. Выгибаюсь, спина болезненно заныла, но сейчас мне это не важно. Ловлю того, перекинув руку через плечо и мягко потираюсь носом о щëку. — Выдохни, не думай об этом. Я не собираюсь делать ничего из этого, и это определëнно не сон. Кажется, мои слова смогли ему помочь. Как я рад. Мягко целую в уголок губ и уже он затягивает меня в поцелуй, одновременно с этим, достаточно резко, по его меркам, входит в меня. Жарко простанываю ему в рот и он пользуется этим, чтобы углубить поцелуй. Ну каков гадëныш. Меня всë более чем устраивает. Опираюсь свободной рукой на стол, скребу его короткими ноготками. Мне дают слишком много времени, чтобы привыкнуть, но мне не нужно и половины этого. Вновь двигаю бëдрами, сползая и насаживаясь на чужой член. Сдерживать стоны не имеет смысла и я позволяю себе практически захлëбываться ими, ощущая, как снова алеют и излучают жар щëки партнëра. Прелесть. Он изучает мой рот языком, чуть сильнее сжимая мои бëдра и мягко начинает двигаться сам, вторя моим движениям. Да! Да! Да! Ах, о Боже. Моему счастью нет предела. Чувствуя себя весьма уверенно, он начинает увеличивать темп, в таком положении мне трудно подмахивать ему задницей в той же амплитуде, но я старательно пытаюсь это сделать. Разорвав поцелуй, максимально довольно простонал тому на ухо. Довольный собой, возвращаюсь в более удобную позу, совсем забывая о том, что спина болит. После секса потребую себе ещë и массаж. Какой я наглый, аж сам с себя в шоках. Да, так подмахивать стало куда удобнее. Чувствую, что почти близок к тому, чтобы кончить и дотягиваюсь рукой до своего члена, чтобы дойти быстрее. Однако, мою руку успевают перехватить и аккуратно убрать за спину. – Терпения, я не дам Вам кончить так быстро. Издевается! Гад. Ещë и сам стал двигаться медленнее. Неет, ну пожаалуйста. — Гадëëныш. Скулю я, прикусывая губу. А он лишь усмехается, и вторую руку заранее также заводит мне за спину, не оставляя и шанса для попытки повторения манëвра. Вот ведь сволочь. Но как же мне это нравится. Я сбито дышу, недовольный тем, что мне не дают кончить. Как вообще можно быть ужасно счастливым и настолько недовольным одновременно, чëрт возьми? Вновь срываюсь на жалобный щенячий скулëж. — Мф, быстрее, прошу. Пытаюсь сам двигаться быстрее, но меня потряхивает, я едва удерживаюсь на носочках. Кажется, раннее стол не был таким большим. Либо у меня уже едет крыша. Впрочем, там ехать уже нечему, но это не столь важно. Он наклоняется ко мне, вновь зацеловывает шею, осторожно добавляет зубы, сладко покусывает и немного оттягивает кожу. Кажется, даже намеревается оставить парочку едва заметных засосов. Всë ещë издевается, наслаждается, как в последний раз. Ещë через некоторое время сдаëтся, вероятно, устав слушать моë нытьë, и ускоряет движения, даже быстрее, чем было до. Сам уже не сдерживается и стонет мне на ухо. Мне это нравится. Лапочка такой, искренен. Движения становятся более резкими, ему уже трудно контролировать плавность толчков. Он тоже на финишной прямой. Вспомнив об одной детали, он вновь берëт в руку поводок, о наличии которого забыл уже даже я, и натягивает, забирая у меня возможность дышать. Не полностью, но весьма огромную часть. Ох, Господи, да, так я кончу и без рук. Кончаем мы не одновременно, как жаль, такую романтику испортили. Сначала я, после чего стал куда более чувствительным и всхлипывал уже от переизбытка эмоций. И через несколько толчков уже он. Полагаю, без презерватива это ощущалось бы настолько ярко, что я смог бы финишировать повторно в кратчайшие сроки. Он плавно выходит из меня и обессиленно падает в кресло. Я же едва сползаю со стола, тем не менее, довольный до чëртиков. Дотягиваюсь до своей кружки и залпом допиваю чай. Пройдя к куллеру, наполняю пустую утварь прохладной водой, до этого выкинув чайный пакетик и даю еë врачу. Тот благодарно кивает и за пару глотков осушает кружку, после ставит еë, вновь опустевшую, на стол. Я потягиваюсь и наконец вспоминаю о спине, точно. — Может, ещë и массаж организуешь? Я спинку потянул. Усмехаюсь, в общем-то, даже не надеясь на положительный ответ. – Не всë сразу. Могу пригласить Вас к себе, приготовить ужин, и после него, если не усну, устрою Вам сеанс массажа. Удивлëнно расширяю глаза. Ещë и на ужин приглашает? Домой? Жаль, конечно, что не в ресторан. В любом случае, я растерянно переминаюсь с ноги на ногу. – Ох, Вы против? Отрицательно машу головой. — Мы трое очень даже за. Вопросительно смотрит на меня. Ну зай, почему тебе нужно это объяснять? — Ну.. Ты говоришь мне "вы", значит я не один, верно? На этот раз кабинет заполняется моим смехом. Чëрт возьми, я так давно искренне не смеялся. Умудряюсь оседлать чужие бëдра. — Можем ли мы считать, что вы теперь наша пара? – Да. ЯМы были бы этому очень рады. Смех звучит в унисон. Смеяться вместе лучше, чем кончить вместе раз в сто. Я так счастлив. – Однако, тебе теперь нужно сменить врача, нам запрещено встречаться с пациентами. Разочарованно вздыхаю. — Вот надо тебе испортить момент.. Подожди, ты сказал "тебе"! Я удивлëн и в восторге. Лучший день из возможных. Он мягко усмехается и целует меня в щëку. – Одевайся, солнце, надо успеть зайти в магазин и купить продукты для ужина. Это звучит чертовски привлекательно и так по-родному. Психотерапия не приговор.