❆❆❆
1 января 2025 г., 00:00
— А я тебе говорю, что Санты не существует! Родители сами кладут подарки под ёлку и в носки и обманывают детей.
Кокичи развлекался, пытаясь наконец убедить своего наивного брата в том, что Санта — всего лишь выдумка взрослых, попутно развешивая по комнате вырезанные из бумаги снежинки.
Это было их второе Рождество вне приюта, и они заканчивали украшать свою комнату, пока Хаджиме готовил, а Нагито задерживался на работе.
— А я говорю, что существует. — Кибо прикреплял мишуру к подоконнику. — Родители не стали бы нас обманывать! — он яро отстаивал свою веру, будучи полностью уверенным в своей правоте.
— Ты просто ещё слишком маленький. Вырастешь — поймёшь, — наконец отмахнулся озорной мальчик.
— Я ненамного тебя младше, а может и старше, — обиделся Кибо. — Что, если я почти на год старше тебя?
— Старшие братья не верят в Санту, так что я точно старше! — задрал нос Кокичи. — Его существование не доказано.
— Ещё как доказано! Он приходил к нам в приют.
— А вот и нет! Это просто какой-то переодетый старик. Очнись, волшебства не существу-у-ует!
Кибо надулся, отвернувшись от показывающего ему язык брата, и скрестил руки на груди.
— Ты не переубедишь меня.
Было похоже на правду. Сколько Кокичи ни пытался открыть ему глаза на главный «волшебный» обман детства, тот ни в какую не хотел посмотреть правде в глаза. Подарок на прошлое Рождество сделал эту уверенность ещё более непоколебимой.
Кокичи размышлял об этом ночью на верхнем ярусе кровати, упираясь ногами в перегородку, прикрученную папой Хаджиме, чтобы мальчик не упал, вертясь во сне. У него не хватало доказательств. Значит, эти доказательства просто надо было достать. Так в его голове созрел план по разоблачению Санты.
На следующий день, двадцать четвёртого числа, он объявил Кибо, что предоставит доверчивому идиоту видеодоказательства, на что получил так раздражающий его смешок, подразумевающий: «Хочешь убедиться, что я прав?».
Вечером Кокичи добрался до верхней полки шкафа и достал оттуда камеру для видеосъёмки, а в зале, где стояла ёлка, соорудил укрытие из пледа, всегда лежащего на диване. Проверив, что с выбранной позиции как раз хорошо видно рождественскую ель в углу, он сложил плед обратно и на время утащил камеру с собой. Он добудет доказательства и победит в этом вечном споре!
͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙
В ночь на Рождество Кокичи дождался, когда все уснут, и осторожно спустился со второго яруса кровати на пол. Прихватив камеру, которую прятал в книжном шкафу, он, ступая тихо, как только мог, направился в зал. Кокичи надеялся, что тихий щелчок двери никого не разбудил. Ёлка сейчас не горела. В зале было темно и тихо. Мальчик залез на диван и завернулся в плед, приняв позицию готовности, держа палец у кнопки запуска съёмки. Но минуты бежали, время тянулось, как резина, и Кокичи часто стал поглядывать на часы, которые, казалось, отмеряли минуты со скоростью черепахи. Прошло двадцать минут, и глаза начали слипаться. Хотелось спать, но Кокичи не мог позволить себе поддаться соблазну и провалить простой и чёткий план. Он почти задремал и чуть не уронил камеру, когда в другом конце квартиры тихо щёлкнула дверь и послышались шаги. Кто-то открыл шкаф-купе в коридоре и сейчас направлялся сюда. Кокичи замер и почти перестал дышать. В комнату вошёл Хаджиме, неся в руках две больших, красиво упакованных коробки. Он опустился на корточки и положил подарки под ёлку. Кокичи встряхнул головой и поспешил включить камеру. Вот только включилась она с характерным пищащим звуком. Кокичи не замечал этого раньше, но сейчас, в абсолютной тишине, этот звук был хорошо слышен. Хаджиме вздрогнул и посмотрел в сторону дивана. Пару секунд он напряжённо вглядывался в темноту и вдруг… рассмеялся, пытаясь прикрыть рот рукой. — Вылезай, Кокичи, твой гениальный план не удался, — он подошёл к дивану, откидывая плед и высвобождая хмурого, сонного и растрёпанного мальчика. — План был почти идеальным, — обиженно прохныкал он. — Почти не считается, — продолжал хихикать Хаджиме. — Это не смешно, — прозвучало хмуро в ответ. — Конечно, — поспешил кивнуть отец. — Я говорил не брать без спроса камеру. Неужели так хотелось остаться без сладкого на Рождество? Увидев испуганный взгляд Кокичи, Хаджиме смягчился. — Я не настолько жесток, — он растрепал тёмные волосы сына ещё сильнее. — Потом решим, какое наказание тебе назначить. А Кокичи был слишком уставшим, чтобы переживать насчёт предстоящего когда-нибудь наказания. — Скажи-ка мне лучше вот что, — Хаджиме сел рядом с Кокичи и откинулся на мягкие подушки, — почему ты так хочешь убедить Кибо в том, что Санты не существует? Неужели даже сейчас он будет отпираться? Это глупо! Кокичи своими глазами видел… — Но я же прав! — Да, ты прав, — неожиданно подтвердил папа. — Ну, вот! Я просто хочу доказать свою правоту, — раскинул руки в стороны Кокичи. Если отец признавался ему в этой лжи, то почему они продолжали обманывать Кибо? — Это так для тебя важно? — Хаджиме посмотрел ему в глаза. — Конечно! Это вопрос чести! Вопрос правды и лжи! — вскинул голову мальчик. — Разве люди не считают ложь чем-то плохим? Жалуются на ложь и сами врут детям. А я ненавижу ложь! Ненавижу! Хаджиме вздохнул и посмотрел в потолок, пытаясь сформулировать свои мысли. — Понимаешь, с помощью этой безобидной лжи взрослые создают для детей сказку. Она позволяет детям верить в чудо. — Что хорошего в чудесах? Их не существует! — недовольно шмыгнул носом мальчик. — Я не понимаю. Чем это хуже, чем просто получить подарок от вас? — Кокичи… — Хаджиме посмотрел на него чуть печальным взглядом и притянул к себе. Раньше Кокичи не любил обниматься, но, живя в семье, скоро понял, что просто боялся. Боялся, что его оттолкнут или ударят. Да и, в конце концов, Верховным Лидерам не нужны такие нежности. «А мне нужны», — напомнил себе Кокичи, как его учили психолог и Хаджиме. Получив от себя же разрешение, он уткнулся отцу в бок и приглушённо пробубнил что-то неразборчивое. — Мне жаль, что ты так рано перестал верить в чудеса, — тепло продолжил мужчина, поглаживая его по плечу. — Ты же знаешь, что ложь — лишь инструмент. Взрослые используют его, чтобы подарить детям это ожидание и трепет перед неизвестностью. Неизвестностью, которая сулит что-то хорошее. Добрые чудеса приносят нам счастье, даже если эти чудеса создаются людьми. А в детстве такое особенно важно. Где вера в чудо — там вера в добро, справедливость. Детям это нужно. Это фундамент, что формирует нас. Разочарование и принятие придёт много позже. Но… — Хаджиме посмотрел на Кокичи и улыбнулся. — Это не значит, что рано взрослеть — это правильный путь. Чудеса и вера в добро окрашивает жизнь в яркие краски. И сейчас вы в безопасности, чтобы позволить себе верить в них. Мне жаль, что тебе пришлось рано повзрослеть. Кибо тоже, но в нём ещё осталась эта искра наивности. Не туши её, пожалуйста. Ты же видишь, как он радуется Рождеству. Кокичи опустил голову и уставился на свои колени, как будто его уличили в чём-то плохом. Гораздо худшем, чем взять камеру без спроса. Он помнил горящие глаза Кибо, когда ещё в приюте тот восторженно рассказывал ему о Рождестве, Санте, дешёвых подарках. Как Кокичи тогда сказал ему, что Санты не существует и они поссорились. Для Кибо всё это действительно было так важно? Эта безобидная ложь? Все годы в приюте этот праздник приносил Кибо счастье… — Он просто мелкий идиот, — отвернулся Кокичи, краснея от стыда. — Если ему так хочется жить во лжи, я не буду ему мешать, но пусть не обвиняет меня в том же. — Я поговорю с ним ещё раз, — заверил Хаджиме, откидывая чёлку сына и целуя его в лоб. — Спасибо. Кокичи удивился тому, что отец его благодарил, но не стал переспрашивать. — Всегда пожалуйста! — тут же широко улыбнулся он. — Иди уже спать, несостоявшийся папарацци, — усмехнулся Хаджиме. — Кто это? — с любопытством обернулся мальчик. — Завтра расскажу.͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙
Утром его разбудил Кибо. Это было бы удивительным, ведь обычно всё было наоборот. Но в Рождество это было скорее правилом. Кибо светился от счастья, и Кокичи, изначально не довольный ранним пробуждением, невольно расплылся в улыбке. — Пойдём к ёлке! — Кибо взял брата за руку и потянул за собой. Кокичи хотел было сказать какую-то колкость, но промолчал. Кибо затормозил у входа в зал, и Кокичи видел, как тот сжимает и разжимает кулаки от нетерпения. Наконец, он вздохнул и толкнул дверь, открывая мальчикам вид на рождественскую ель, которую они недавно наряжали всей семьёй. Не такая высокая и грандиозная, как в приюте (если судить по фотографиям), но куда более родная. Она до сих пор приятно пахла хвоей, а гирлянда, которую Кибо поспешил включить прежде чем броситься к подаркам, сверкала разными цветами, и эти краски отражались в глянцевых игрушках и шарах. Может быть, Кокичи понимал Кибо со всей этой рождественской чушью. Только если совсем чуть-чуть. — Кстати, ты получил доказательства? — обернулся к нему Кибо с широкой улыбкой. Как бы ему не нравилось то, что предстояло сделать сейчас, он отвернулся, прикрывая лицо ладонью и проворчал: — Я заснул. — Правда? — округлил глаза Кибо. Кокичи кивнул, чувствуя, как краснеет. Вовсе не из-за вранья, а от того, что ему приходилось несправедливо принимать поражение и терпеть снисхождение этого легковерного идиота. — Кокичи, — окликнул его Кибо без былой толики надменности в голосе. — Почему ты так боишься верить в чудо? — Я ничего не боюсь, — сердито надулся и скрестил руки на груди мальчик. — Ты почему-то не хочешь признать существование чудес, — продолжил Кибо. — А они существуют! То, что мы сейчас с тобой сейчас здесь, — настоящее чудо. Сказав это, он улыбнулся так искренне и так правдиво, что, казалось, его улыбка своим теплом могла растапливать лёд. Кокичи закусил губу, чувствуя, как от произнесённых братом слов к горлу подступает ком. Чудеса вершатся руками людей, но ведь есть в этом воля случая. То, что Кокичи оказался в нужное время в нужном месте. Цепочка случайностей и человеческих поступков привела его сюда. Теперь он стоит и смотрит, как Кибо нетерпеливо, но аккуратно разворачивает упаковку подарка. Скоро проснутся отцы, и они всей семьёй сядут завтракать, а потом пойдут на улицу, на каток или кататься с горки. — На этот раз я позволю тебе быть высокомерным, но в следующий раз я одержу победу! — встав в пафосную стойку, с выражением объявил он. — Звучишь как проигравший злодей из мультфильма. — Что? Нет! — наигранно возмутился Кокичи. — Я тебе ещё покажу! Распаковка подарков прервалась сражением на диванных подушках. Кокичи повалил Кибо на ковёр, заставив его просить пощады под страшными пытками щекоткой, и был своей победой полностью удовлетворён. Через несколько лет Кибо всё равно узнает, что старший брат был прав, так что Кокичи может немного подождать.
