Перемирие

Воззвав ко всем богам, Вильгельм мысленно помолился, чтобы в магазинчик сегодня в последний момент никто больше не заглядывал. Но все эти боги его так и не услышали. Предатели. Как же люди любили приходить именно за десять минут до закрытия, обожали слишком медленно все разглядывать, а потом задавать миллион дурацких вопросов, в итоге ничего так и не покупая, и уходя. А таких посетителей перед праздниками было очень, очень много. Все искали подарки, глазели на яркие, украшенные прилавки, проводя время с близкими и друзьями. А Вильгельм просто хотел закрыть магазинчик всевозможного веселого, но ненужного, барахла и уйти в свою пустую, темную квартиру, заваливаясь на кровать и засыпая без ужина. Перетопчится, ему некуда уже расти, разве что вширь. Ну не было у него в этом году новогоднего настроения, а только бесконечная усталость. Он нервно забарабанил пальцами по столешнице прилавка, буравя взглядом только что пришедших чрезмерно шумных посетителей. Глубоко вздохнув и наконец-то закрыв кассу, мужчина взял швабру, чтобы помыть пол от талой слякоти и грязного, мокрого снега. В голове браня на чем свет стоит всех и вся. Ну почему покупатели никогда не клали вещи на прежние места?! Это же так просто, не понравилось, положи на место. Ему потом все расставлять по полкам. Он принялся лениво водить тряпкой по полу, зевая, а то так не закончит и к Новому Году. Мир Веселья звучало как сарказм. Вильгельм выглянул из большого витринного окна, вглядываясь в темноту вечера. Хм, он хмыкнул себе под нос. Напротив находилось заведение ритуальных услуг. Вот это действительно сарказм и ирония, которые наталкивали на философские размышления. По сути, такие заведения, как и Мир Веселья, пользовались популярностью вне зависимости от праздников, времени года и погоды. Всем нужны были подарки и различные бесполезные безделушки для счастья. Так и ритуальные услуги могли были понадобиться всем в любое время. Абсурдность человеческого опыта и противоречия в восприятии мира. В этом контексте двух противоположных тематически магазинов ирония стала не только средством выражения, но и способом познания, открывающим новые горизонты понимания и осмысления действительности. Хм… Домой, домой. Вильгельм потушил основной свет в магазинчике, выходя и закрывая его. Окна в соседнем магазине тоже погасли.

* * *

Пакетик с теплыми, свежеиспеченными кренделями с корицей приятно пах, а горячий кофе с имбирем грел руку даже через кожаную перчатку. Гриша спешил на работу. Немного нестандартная, как ему все говорили, для молодого мужчины в самом расцвете сил. Но почему-то именно она приносила Волжскому умиротворение в его и без того израненную душу. Как говорится, мертвые уже никак никому не могли навредить. Если, конечно, вы не верите в призраков и прочую нечисть. — Да черт возьми, scheiße verdammt, — услышал за своей спиной, что заставило Григория даже вздрогнуть. Немецкая отборная брань не то, что ожидаешь услышать добрым утром. Он оглянулся, у магазинчика напротив с яркой, радужной вывеской стоял мужчина, ковыряясь. Выронил ключ? — Вам помочь? — спросил Гриша, и уже только потом подумал, что, может, и не следовало вмешиваться. — Что? А, нет, нет, благодарю. Руки замерзли, вот и выронил ключи, — отмахнулся собеседник. Невольно, Гриша улыбнулся сам себе, — на улице действительно холодно. Новый знакомый пожал плечами, — маму в детстве не слушал, вот до сих пор варежки дома забываю. И все же у Волжского была огромная душа, он развернулся и в пару шагов пересек улицу, — я настаю на помощи, а вы вот подержите, заодно и немного согреетесь. Он всучил ошеломленному мужчине свой уже подостывший кофе и пакетик с кренделями, а сам, сняв одну перчатку, принялся крутить ключ в замке. — Кхм, благодарю, — тише сказал блондин. — Да не за что, — неловко ответил Гриша. Обычно он не был таким разговорчивым, а тут что-то побудило. Видимо, это все новый год и сопутствующие желание делать хорошие поступки. — Держите, — Волжский достал из пакета один сверток с кренделем, — отказы не принимаю. Мужчина уставился на сверток, — а кто сказал, что я откажу? Вильгельм, будем знакомы. Гриша взглянул на нового знакомого, неприкрыто разглядывая его. На нем была простая темная куртка и слишком большой шарф, которым он укутал пол лица и прикрыл нос. Из-под капюшона торчали светлые волосы, а пальцы были красные от мороза… — Григорий, взаимно, сосед напротив. Новогодние чудеса и правда. Вильгельм улыбнулся сам себе, медленно жуя крендель, сидя за кассой. Нет, простое стечение обстоятельств. Но встреча с мужчиной из бюро напротив подняли ему настроение на весь оставшийся день. «Громила», — пронеслось у него в голове. Парень себе усмехнулся. Почти два метра ростом. Надо же, а бордовые глаза такие добрые. Почему-то он хотел встретить его снова?.. Ах, да, потому что Вильгельм был бледной одинокой поганкой, который избегал общения. С философской точки зрения, одиночество может быть как источником страха и боли, так и пространством для саморефлексии и глубокого понимания себя. В одиночестве человек может освободиться от социальных ожиданий и давления, что позволяет ему глубже осознать свои желания, ценности и истинную природу. Стремление к одиночеству может возникать по нескольким причинам: желание избежать поверхностных взаимодействий, необходимость в самопознании или стремление к творческой свободе. Или он просто придумывает и додумывает миллион отговорок, чтобы не смотреть правде в глаза. «Давай» — кричал внутренний Вильгельм, «вылезай уже из своей тухлой ракушки. Иди и подружись с ним!»

* * *

Сегодня Вильгельм решил специально забыть перчатки. По правде говоря, он никогда их и не брал с собой… И можно специально чуть-чуть задержаться перед входом в магазин. Конечно же, не в ожидание нового знакомого, так, насладиться снежком, минусовой погодой и ранней теменью. — Доброе утро, Вильгельм, — помахал ему Гриша, — сегодня снова забыл свои перчатки? Твангсте выдержал паузу, — доброе утро. Вот такой вот я забывчивый. — Почему-то я не удивлен, — ответил добродушно Гриша, — зато, я подумал и не забыл взять тебе крендель. Не против? Вильгельм помотал головой, — нет конечно, кто же откажется от такого? Спасибо. Их взгляды пересеклись, задерживаясь друг на друге. Слишком долго. Слишком неуклюже. — Кхм, — Вильгельм первый прервал эту неловкую паузу, — думаю, мне пора к себе. — Точно, мне тоже, — Гриша запустил руку в волосы, — до встречи? Твангсте кивнул, — конечно. До встречи. Откуда такая уверенность и желание?.. Грише частенько говорили, что находили комфорт в нем. Что он действовал как-то успокаивающее на остальных. Сам же мужчина находил комфорт в своей работе. Она была какая-то человечная. Жесткая правда реальности и от этого становилось осознаннее. Реальность не казалась радужно или серой, а просто была… По правде говоря, большую часть времени Волжский все равно проводил за заполнением документов и различных бумажек, а не за чем-то там жутким и страшным. Рутина. Темнело очень рано и быстро, даже не успеваешь заметить. Гриша вгляделся в окно, в котором отражалась яркая табличка магазина напротив. Мысли мужчины невольно убегали к новому знакомому. Вильгельм. Интересное имя… И сам он был такой притягательный. Глупость, они только познакомились, Гриша, почему о Вильгельме мечтаешь, будто у вас завтра свадьба?! Глупости. Он был просто одинок, вот и все. Давно не общался ни с кем близко, давно не знакомился, давно просто так не проводил время говоря ни о чем.

* * *

Следующая встреча не заставила себя долго ждать. Оба специально дождались, пока закончится рабочий день, чтобы случайно встретиться на улице. — Вот это встреча, — Вильгельм сильнее натянул свой огромный шарф на нос. Конечно же, потому что на улице было холодно, а не потому что он прятал свою довольную улыбку. — Как твой рабочий день? — Гриша запустил руки в карманы и взглянул на черное небо. — Так же, как и всегда - дисфорично, — с долей сарказма ответил Твангсте, — а у тебя? Волжский наконец-то взглянул на мужчину, — размеренно. Судя по всему, тебе не нравится твоя работа? — Мягко говоря… — фыркнул Вильгельм, — Как там мертвые? — перевел он тему. — Как всегда, тише воды, ниже травы, — ответил его собеседник. — Тогда это точно надо отпраздновать, — сказал блондин. — Что не случился еще зомби апокалипсис? Не возражаю, — Гриша сделал маленький шаг в сторону мужчины, — заодно, поднимем тебе настроение после тяжелого рабочего дня. Вильгельм тоже сделал маленький шажок вперед. Они оказались близко, очень близко. — Кхм, вниз по улице есть неплохое заведение… — начал было Твангсте. -Хмель, да? Я прохожу мимо него каждый день, — закончил Волжский. — А потом, просто оказалось, что писать книжки не всегда достаточно для блаженной жизни. Вот, как-то так, — Вильгельм сделал глоток из своей кружки с пивом, громко ставя ее на стол. — Я уверен, что у тебя все еще впереди, — Гриша разломил ломтик черного хлеба, кладя кусочек на свою тарелку. Мужчина только отмахнулся, — не будем загадывать. Ты начинал рассказывать, что служил, но нас прервал официант… — Ах, точно, — добродушно отозвался Волжский, делая глоток из своей кружки, — меня конечно покидало по стране со своей службой… Разговор плавно переходил от дурацких историй про не совсем вменяемого брата Вильгельма кошатника, до Гришиного ПТСР, с которым он боролся уже не первый год. Болтали про то, что Вильгельм раньше очень часто участвовал в костюмированных рыцарских турнирах. А Гриша отлично умел вязать игрушки. Казалось, будто они узнали все друг о друге за время выпивания двух кружек пива и одного ужина. Видимо, это и называется двое, связанные судьбой. Любовь с первого взгляда, и прочие, прочие замудрые выражения. — Ой-йо, — Волжский подхватил своего спутника под руку, когда тот шатающейся походкой решил поскользнуться еще и на льду. — Давно не выпивал, — улыбнулся ему Вильгельм. Гриша добродушно вздохнул, но руку не стал убирать с талии мужчины, наоборот, приобнял его сильнее, прижимая к себе. — Ну и куда мне теперь тебя одного отпускать? — спросил Гриша. — Не отпускай тогда, — ответил ему серьезно Твангсте, вглядываясь в грубое мужское лицо. — Не отпущу. Сума сойти, до Нового Года оставалась всего пара дней. И почему время так быстро и незаметно идет?!

* * *

Яркие огни витрин погасли, оставляя только техническую подсветку. — Конец! — воскликнул Вильгельм. — Пока только две тысячи двадцать четвертого года, — добавил Гриша, на что парень хихикнул. — Есть планы? — продолжил Волжский. — На год? Дожить до следующего года, — ответил Твангсте. — Нет, на Новый Год, — сказала мужчина. — Нет, — коротко ответил Вильгельм, — Голубой огонек, бокал вина и покупное оливье. — Планов нет… — задумался Григорий, — вот это совпадение, у меня тоже планов нет. Пошли ко мне, если ты не против? — К тебе? — предложение застало мужчину врасплох. Но Гриша уже схватил его за руку, — возражений не принимаю. Голая рука так идеально легла в теплую, большую, в кожаной перчатке руке спутника. — А кто сказал, что я бы отказался? — хмыкнул блондин. Квартира Волжского была скромно украшена парой ярких гирлянд и небольшой елочкой. Вильгельм же, например, не удосужился сделать даже этого для себя. По дороге они зашли и купили ингредиенты для простенького салата и ужина. Гриша настоял, чтобы они приготовили все сами. Твангсте был-то не против, в компании готовить веселее. Для себя же он всегда ленился. Под веселую музыку из телефона и шум телевизора на фоне, оба мужчины готовили закуски. Вильгельм даже пританцовывал, а Гриша так забавно смотрелся в небольшом фартуке и своем теплом свитере за нарезанием морковки. Все это ощущалось так обыденно и привычно — будто много лет женатая пара празднует очередной новый год вместе. — Где у тебя бокалы? — спросил Вильгельм, открывая вино. — Сейчас достану, — отозвался Гриша. — А кухонные приборы? — продолжил блондин. — Второй ящик столешницы, — хлопотал Волжский. — Ага, а салфеточки, дощечка для нарезания и лед, — Твангсте подхватывал на лету. — Все тут и там, — помогал мужчина. В уютной гостиной, окутанной мягким светом настольной лампы, гирлянд и экрана телевизора, царила атмосфера тихого новогоднего уюта. За окном снежинки, словно пушистые хлопья, танцевали в воздухе, укрывая город белоснежным покрывалом. Внутри же, в теплой обстановке, двое устроились на широком диване под теплым пледом. На столике перед ними красовалась простая, но аппетитная тарелка с салатом — яркие кусочки овощей и зелени, тарелка с сыром и фруктами, вино и сделанная в духовке курочка. Они смеялись и делились воспоминаниями, время от времени поднося к губам бокалы с красным вином, его аромат напоминал о зимних ягодах и тепле огня. На экране телевизора мерцали огоньки новогодней программы, создавая фон для их разговоров. Звуки смеха и шуток переплетались с мелодиями праздника, а за окном продолжала падать снежная пелена, как будто сама зима заглянула на огонек. — Ой, что это? Кажется фейерверки за окном, — слегка подвыпивший Вильгельм встрепенулся от хлопков с улицы, поднимая свою голову с твердого плеча мужчины, — пошли посмотрим? Гриша же напрягся, — кхм, не люблю фейерверки… Блондин не стал продолжать тему, — тогда хорошо, что я захватил это. Он встал и направился в коридор. Волжский же с любопытством проводил его взглядом. Через пару мгновений Твангсте вернулся с упаковкой чего-то и зажигалкой, — из магазина стащил бенгальские огни. — О, — протянул Гриша. Вильгельм достал две палочки из упаковки, быстро зажигая обе и протягивая одну Волжскому. Они зашипели и заискрились. — Маленькие и тихие фейерверки, — заявил он. Гриша, будто ребенок, наблюдал за разноцветными искрами, которые отражались и плясали в его красных глазах. А Вильгельм все это время с глупой улыбкой наблюдал за мужчиной. Вот это новогоднее счастье. В уютной гостиной, где свет был потушен, и только гирлянды продолжали мерцать, губы обоих нашли друг друга. Вильгельм неуклюже привстал, дотягиваясь до лица Волжского, который быстро обвил его руками, заключая в свои медвежьи объятия. Простой, теплый, искренний поцелуй. Все это казалось таким правильным, потому что они нашли друг друга. Твангсте зарылся в жесткие волосы мужчины, растрепывая укладку, проводя одной рукой ниже и изучая грубые черты лица партнера. Волжский же проник руками под рубашку блондина, обводя гусиную кожу своими горячими пальцами. — Желаю в новом году не потерять это, — прошептал Вильгельм ему в губы. — И приумножить, — продолжил Гриша. В уютной гостиной двое заснули на диване в объятиях друг друга, крепко, крепко прижимаясь в поисках тепла и уюта. Наступил Новый Год.