Изменения

      — Ты не меняешься, — тихо говорит Малдер Курильщику. — Почему ты совсем не меняешься с возрастом?..       В его голосе нет ни обвинения, ни злости — что так часто звучали в нём прежде. Только задумчивость и что-то до странности похожее на ласку.       Он протягивает руку, касается пальцами морщин на щеке Курильщика. Тех же, что и десять лет назад.       Или это только так кажется?..       Курильщик усмехается в ответ знакомой усмешкой, привычно добавляющей новых морщинок в уголках глаз.       — Это так важно, лисёнок?       На «лисёнка» Малдер тоже уже давно не злится.       Очень давно.       — Ты же знаешь, — отвечает он и тоже усмехается. — Я всегда в поисках истины.       Сейчас он не видит себя в зеркале, но знает: ему усмешка тоже прибавляет морщин в углах глаз.       Прежде их не было. У Курильщика — были, такие же, как и сейчас; а у него — нет.       — …А она всегда где-то рядом. И — ты так уверен, что хочешь знать ответ? Именно на этот вопрос?       — Нет, — вздыхает Малдер и откидывает голову на плечо своего когда-то злейшего врага. — Не уверен.       Курильщик снова усмехается — сейчас Малдер на него не смотрит, но слышит по голосу, в котором на этот раз усмешка вызывает лёгкое покашливание. Тёплые сильные пальцы начинают почёсывать загривок, и Малдер уже в который раз чувствует себя прирученной лисой.       Интересно — он совсем разучился кусаться?.. Нет; едва ли.       «Возможно, однажды ты станешь таким же, как я. Может, тоже забудешь своё имя — или, во всяком случае, его забудут другие… Что, лисёнок, думаешь, это так плохо? А ты уверен? Ты ведь уже не слишком любишь, когда тебя называют по имени — даже твоя любимая напарница…»        — Однажды я стану таким же, как ты, — говорит Малдер вслух; пальцы, ласково массирующие его голову, не замирают даже на секунду. — Внешне, — поспешно добавляет он, хоть и чувствует, что где-то в глубине души имеет в виду далеко не только внешние изменения. — Постарею… стану таким же, как ты… а ты не изменишься. Вообще.       Он запрокидывает голову. Смотрит Курильщику в лицо.       Где-то глубоко-глубоко внутри, на самом донышке сердца, крохотным ледяным озерцом плещутся страх и обида. Может, я тебе настолько интересен — по крайней мере, в сексуальном плане, — только пока выгляжу намного моложе? А?..       Прежний Фокс Малдер, может, и выпалил бы это вслух. Далеко не всегда ему удавалось сдержаться в нужную минуту; возможно, это было причиной и некоторых его ссор со Скалли — пусть они и были пустячными.       Нынешний Фокс молчит. Только запрокидывает голову и прищуривает глаза, окружённые лучиками первых морщинок.       Курильщик улыбается. Кладёт ладонь ему на щёку.       — Нестрашно, лисёнок. Не бойся. Ничего не бойся.       «Ничего не бойся». Какая прелесть. Прямо как в фильмах старого Голливуда, когда главный герой (антигерой?.. злодей?..) прижимает трепещущую от испуга красавицу к мужественной груди. Бравурная музыка, поцелуй, затемнение, финальные титры. Хэппи-энд.        Малдер хочет съязвить Курильщику, что он не нуждающаяся в защите красотка из фильмов времён его молодости, — но вместо этого трётся щекой о ладонь, улыбается в ответ и говорит:       — Ладно.       Сухая тёплая ладонь гладит его по щеке. Курильщик чуть отстраняется, тянется за пачкой любимых «Морли» — и, разумеется, вытаскивает две штуки вместо одной.       «Будешь?»       «Я не курю».       «Может, теперь — куришь?..»       Раскуривает обе сразу. Вставляет одну Малдеру в губы — как и тогда, в машине.       Ладно. К чёрту. Это не считается. Он всё равно, можно сказать, не курит. Это — так. Изредка. Иногда.       «Может, теперь — куришь?..»       «Однажды ты станешь таким же, как я…»       Ядовитое горькое тепло наполняет лёгкие.       Курильщик, на секунду вынув свою сигарету изо рта, целует Малдера в губы — поделившись ещё и своим дымом.       Фокс смотрит на него, чуть щурясь (начать, что ли, носить очки постоянно?..), сквозь тающие в воздухе полупрозрачные сизовато-белые завитки.       И видит в его глазах своё отражение.