Бутылочка

      Миша с замиранием сердца крутит бутылку.       У него мало желания целовать кого-либо в кругу, кроме одного человека. Но он не может себе позволить целоваться с ним. Так что надежда на то, что ему попадётся любая симпатичная девчонка с приятным дыханием — в прошлый раз, увы, не повезло. И желательно, чтобы девушка не была влюблена в него — такое тоже было и закончилось неприятным образом — она разнесла слухи, будто Московский в неё влюблён, хотя это было далеко не так.       Бутылка замедляется. Сердце колотится сильнее из-за того, что она повернулась горлышком слишком уж близко с тем самым человеком.       Ещё медленнее.       Остановилась…       Миша поднимает глаза и встречается с серыми глазами, с обладателем которых так не хотел целоваться. Он знал, что если бутылка повернётся к нему, и его заставят примкнуть к губам, то остановиться он не сможет. Он раскроет свою тщательно скрываемую тайну. А этого совсем не хотелось. Не из-за возможного осуждения людей, на это кристально похуй, бриллиантово поебать. Из-за страха быть отвергнутым самым дорогим человеком. Из-за страха, что эти по истине прекрасные, самые красивые в мире глаза посмотрят с неприязнью, с отвращением. Этого хотелось меньше всего. От только одного представления этой ситуации Мишу бросало в пот.       — А нам точно стоит это делать? — спросил Саша со неким смущением. — Может, нужно перекрутить?       — Нельзя по правилам, — ответила Камалия с хитрой улыбкой. Вот уж кому точно всё это доставляло удовольствие. Она-то знала о неразделённой любви Московского. — Кто выпал — того целуешь. Ты вон посмотри на Колю с Русом, — девушка махнула в их сторону, в угол комнаты, где те, безумно красные, видно, от стыда, тихо болтали, — они поцеловались, и всё норм. А Колька ведь сам стесняшка та ещё.       — У них ситуация другая, — пробормотал себе под нос Саша.       И ведь правда, для всех в компании было очевидно, что они влюблены в друг друга по уши. Только эти двое настолько слепы, что сами не замечают взаимности.       — Целуйтесь давайте, не оттягивайте момент, всё равно ведь заставлю, — Камалия уже начала раздражаться.       — Может, всё не надо? — умоляюще попросил Саша девушке.       Он намеренно избегал и взгляда Миши, и обращения к нему.       Миша не слепой, он заметил это. Романов, видимо, и сам не хочет целоваться с ним, а избегает контакта из-за неловкости, не каждый же день тебя вынуждают с лучшим другом лобзаться.       — Надо, надо. Не робей и вперёд, — Камалия настаивала. — Ребят, помогите им уже.       — Целуй! Целуй! Целуй! — хором заорала толпа.       Миша с Сашей, сидевшим напротив, начали сближаться, неловко смотря друг другу в глаза. Как же стыдно вот так, на глазах у всех.       — Целуй! Целуй! Целуй! — всё так же кричал народ.       Они уже почти соприкоснулись губами, Саша уже прикрыл глаза, как Миша внезапно отдёрнулся, резко встал и крикнул:       — Нет уж, хватит с меня этой игры, я ухожу, — он развернулся и ушёл в другую комнату, был даже слышен хлопок двери.       Саше стало ещё стыднее. Ладно бы поцеловались, это же можно игнорировать. Но когда тебе отказали по сути, да ещё и у всех на глазах… Какой же позор!       Романов со страхом и непониманием в глазах посмотрел на Камалию, она же уставилась на дверной проход.       — Я сбегаю, узнаю, что с ним, — быстро бросила она и ушла.       — Что на него нашло? — послышался шёпот ребят в комнате. — С ним такого никогда не было.       Саша встал и направился к двери, желая выяснить, что произошло, и почему Московский так резко убежал.       Кто-то схватил его за руку, останавливая.       — Может, не стоит? — спросил Костя. — Скажешь ещё что не то.       — Я хочу понять, что у него стряслось. Не беспокойся, я скоро, — ответил Романов.       Он вышел в коридор и направился к Камалии, которая стояла у двери и уже направлялась обратно.       — Он меня прогнал, можешь не стараться, — сказала она. — Он потом всё объяснит, сейчас лучше не беспокоить его.       — Ты иди, я разберусь.       — Ну смотри, — предостерегла Зилант и ушла.       Саша топтался у двери, боясь постучать.       Как же он до этого дошёл?       Он ведь не этого хотел, когда подружился с Мишей. Он не хотел, чтобы его глупое желание общаться с объектом воздыхания привело к этому. Не на это он рассчитывал, когда только понял, что неравнодушен к Московскому.       Саша влюбился в Мишу, который был на год старше, в седьмом классе. Тогда он не смел и думать о возможности не просто смотреть на красивого блондина в коридоре школы, а дружить с ним! По чистой случайности он начал общаться с Камалией. Сначала только на репетициях школьных концертов, в которых они оба участвовали. Потом их разговоры переросли в большее, они начали встречаться вне школы. А позже девушка познакомила Романова со своим другом, тем самым объектом воздыхания Саши. И они, несмотря на очень разные характеры, стали лучшими друзьями. Они могли говорить обо всём на свете долгие часы. Как же шатен радовался возможности общения с Мишей! Он был на седьмом небе. Просто быть рядом уже было огромным подарком.       Саше иногда казалось, что Московский к нему тоже неравнодушен. Он старался об этом не думать, но мысли лезли в голову постоянно. Романов прокручивал все их взаимодействия по несколько раз в попытке найти намёки в касаниях, словах. Московский запоминал все мелкие детали, о которых упоминал Саша. Это льстило. Очень. Порой он бесстыдно и нагло флиртовал, а шатен краснел, как помидор. Миша этому только радовался ему нравилось смущать друга. А Саша просто надеялся, что всё это значит большее, чем просто дружба.       Но сейчас он стоял у этой двери. Думал, нужно ли вообще стучаться. Может, действительно уйти, как сказала Камалия?       Нет.       Надо выяснить, что произошло. Почему у Миши такая реакция.       Саша сделал глубокий вдох.       Отчего-то ему казалось, что сейчас всё решиться.       Постучался.       — Камалия, я ж сказал тебе уйти, — голос был раздражённым.       — Миш, это я, — тихо ответил Саша.       Из комнаты послышались шорохи и шаги. Дверь открылась.       — Входи, — Московский махнул рукой, указывая в глубь комнаты.       Романов зашёл и неловко встал. Оба парня не знали, что сказать.       — Что ты хотел? — Миша прервал молчание.       — Что произошло? — тихо спросил шатен. — Почему ты ушёл? Да ещё и так резко.       — Ничего, — быстро ответил Московский.       — Мы ведь почти… — Саша не мог договорить предложение из-за стыда.       — Было бы странно целовать лучшего друга, верно? — Миша натянуто улыбнулся. Он переминался с ноги на ногу.       — Но ты же был почти готов сделать это…       — Слушай, я просто не захотел, передумал, — чуть повысил голос блондин. Ему хотелось поскорее закончить этот странный и неловкий разговор.       Разумеется, он лгал. Ему ещё как хотелось дотронуться до этих губ. Но он бы не стал этого делать, не остановился бы потом.       — А, ладно, — расстроенно ответил Саша.       Он уже направился к двери, Миша схватил его за руку. — Не уходи, пожалуйста, — умолял Московский.       — Хорошо.       Они стояли молча минуты две. Не зная, о чём можно заговорить. Неловкость ощущалась в воздухе. Она обволакивала.       — Почему ты не захотел? — тихий голос Романова нарушил повисшую тишину.       — Я не не захотел… Просто это ведь правда странно, не находишь? Тем более столько людей.       — А если без людей? Ты поцеловал бы? — видит Бог, как же страшно произносить это было Саше. — Прям тут допустим.       — Не знаю… — ещё одна наглая ложь.       Всё Миша знает. Если бы мог, он бы поцеловал, он бы признался в своей влюблённости. Но он не мог. Чувства к Романову слишком сильны, чтобы можно было справиться с потерей общения после такого разговора.       Блондин подошёл к окну и встал спиной к Саше. Ему не хотелось смотреть на него.       Потому что если бы смотрел, то не выдержал бы скоро и поцеловал…       Коснулся бы этих мягких волос, запустил бы в них пальцы и притянул к себе.       — Ну а гипо… — шатен снова начал говорить, но Московский прервал:       — Да, Саш, да! Я поцеловал бы! Я и сейчас борюсь с желанием сделать это!       Всё кончено. Сорвался. Рассказал. Сейчас Саша презрительно на него посмотрит, уйдёт и везде заблокирует.       — Я бы сделал не только это, — Миша уже не сдерживал язык, не мог. — Но я не стану. Так у меня есть надежда хоть на нашу дружбу. А если я сделаю, то всё так уже не будет…       Он повернулся, чтобы посмотреть на реакцию Романова, потому что уже не мог сдерживать себя. Наткнулся лишь на удивлённый взгляд прекрасных серых глаз.       — Что бы ты… — Саша опять не успевает договорить.       — Признался бы, что влюблён в тебя уже больше двух лет! — всё-таки вырвалось самое главное. — Ты не представляешь как мне тяжело было, когда я только понял это! — голос сорвался на крик, а в уголках глаз собрались слёзы. — Как тяжело влюбиться в человека, который не сможет тебя полюбить! Как тяжело и больно смотреть на губы, которые не можешь поцеловать! Мне таких трудов стоило все эти два года скрывать от тебя. Как только тебя вижу, колени подкашиваются, сердце начинает стучать безумно. С каждым днём я понимаю, что люблю тебя всё больше! И это правда любовь! Я пытался это заглушить, но ничего не получалось, в голове только твой образ вставал. И я не прошу отвечать взаимностью! Просто не уходи из моей жизни, я не справлюсь с этим!       Молчание.       Давящее молчание воцарило в комнате.       Мише страшно.       — Скажи уже хоть что-нибудь, молю. Я не выдерживаю твоего молчания, — тихо проговорил он.       Саша ничего не сказал. Просто подошёл и взял тёплые руки Московского в свои холодные.       У блондина мурашки по коже побежали, сердце, которое и так билось прилично быстро, начало биться ещё быстрее.       Романов закрыл глаза, глубоко вдохнув, поднялся на цыпочки — разница в росте у них достаточная, — и поцеловал Мишу.       У того дыхание перехватило. Мозг перестал работать.       Он освободил руки из хватки Саши и, положив их на щёки, притянул к себе для глубокого поцелуя.       Господь, как же долго он об этом мечтал .И его мечты сбылись.       Саша прервал сладостный поцелуй. Но он всё равно оставался близко настолько, что их носы соприкасались, а в глазах можно было разглядеть искреннюю радость — хотя теперь они оба будут чувствовать её от одного взгляда друг на друга.       — Я тоже люблю тебя, Миш, — тихо говорит Саша. Нет нужды говорить громче, Миша его слышит и будет слышать всегда — вечность в их существования в их распоряжении. — Любил ещё до нашего знакомства. Буду любить до конца дней, честно-честно, — пообещал он.       И Миша верил.       Верил каждому слову.       — Ты лучшее, что случалось в моей жизни, — признался Романов. — Я порой думаю, за что мне всё это? За какие заслуги ты мне достался? Дружба с тобой была одним благословением небес. А теперь всё будет ещё лучше. Ты самый замечательный!       — «Вся жизнь моя была залогом свиданья верного с тобой» — так Александр Сергеевич писал, верно? — процитировал Миша.       Саша засмеялся самым сладостным и радостным смехом. Так звучало счастье для Московского.       — Боже, Миша, не порть письмо Татьяны своими устами. У нас не настолько всё плохо, как у неё с Онегиным, — Саша улыбнулся.       — С тобой не может быть плохо, — Миша снова притянул любимого для короткого поцелуя.       Им уже было плевать на всё эту историю с игрой в бутылочку. Хотя Камалии, предложившей в неё сыграть, они будут благодарны вечность.