Подарок на новый год.

За окном мигают разноцветные огоньки, свет бьет в окно. Валит снег большими хлопьями, вбивается в стекла порывистый вихрь. На улице настоящая пурга, что не дает проходу людям, но их из-за этого не поубавилось – все это быстро разрешает Новый год. Один из самых лучших праздников, когда люди облачаются в карнавальные костюмы, надевая на себя уши зверей, маски, костюмы Снегурочек и Дедов Морозов. Люди за месяц готовят подарки, подбирая самый лучший, словно под отдельную атмосферу получателя. Старательно ходят меж рядов магазинов, оббегая их вокруг в поиске нужной вещи, таращат глаза из-за цен, но все равно берут. Люди убиваются для того, чтобы порадовать, чтобы дать своим близким то, что они давно хотели. Многие тратят последние деньги, кровно заработанные несколькими бессонными ночами, но зато с широкими улыбками, пряча их в домах. Но ведь это все предновогодняя суета и самый ужас начинается тридцать первого! Универмаги забиты людьми до нельзя, очереди у касс превышают десятки людей. Дома происходит анархия! Люди украшают елки, которые не успели нарядить до, одевают в красивые одежки дома, вешают как в Америке носочки, венки, мигающие огоньки. Заваливают холодильники салатами, готовят ужин, алкоголь. Люди любят этот праздник, готовятся к нему старательно и тщательно. Расставляют хрустальные бокалы, натирая их до блеска, загадывают желания, провожают уходящий год. Праздник распахивает двери для гостей и близких. Открытое шампанское к вечеру переливается в свете теплых оттенков гирлянд. А старые фильмы крутятся целыми днями: служебный роман, с легким паром, девчата. Дети в комнатах смотрят бесконечный круговорот трех богатырей и подобных мультиков. Мамочки украшают еду. Семейные пары смеются, балуются и помогают друг другу в приготовлении к празднику. Совсем чуть-чуть и будут приходить гости. Вова гостей не ждал. Они с Владом решили, что до курантов отпразднуют вдвоём, а к двум ночи поедут к друзьям. Парни не так давно живут вместе, но Новый год справлять будут обязательно вдвоём! Любимый обоими праздник должен остаться семейным, ведь они уже гордо носят это звание. Ведь за пару месяцев общего проживания те не могут насытиться друг другом ни на секунду. Бесконечно обнимаются, помогают друг другу в готовке, спят в обнимку. Даже дом украшали вместе. Влад подсаживал Вову, чтобы тот вешал гирлянду под потолок, почти упав с его плеч, украшал огромной, золотой звездой пушистую, зеленую ёлочку, помогал ему увешать дом снежинками. Мучились с готовкой, запекая картошку с мясом и чуть не спалив кухню. Вместе пекли имбирные печенья, в виде зверюшек и человечков, смотрели новогодние фильмы, в виде Один дома и Гарри Поттера. На фоне играл «новогодний» плейлист. Парни наряжали ёлку в красно-золотые одежки, вешали большие шары и бантики. Вова стругал салат, почти отрезав себе палец, когда Калюка приобнял его со спины, уткнувшись носом в шею. Вова кинул недовольный взгляд в сторону часов – девятнадцать двадцать. Тот вздохнул. — Если ты не оставишь меня в покое, я не успею закончить все салаты и пожарить грибы,—пожав плечами, бросает Иванов, пока Влад чешет затылок.—лучше бы помог мне чем-нибудь. — Я только закончил с настройкой светодиодной ленты и одел на Монти шапку Санта-Клауса.— с улыбкой оповестил Влад, гордо поднимая подбородок. На нем забавный, подаренный на кануне Вовой зеленый свитер с котенком в красной шапочке и алые, пушистые штаны с леденцами. Калюка проникся праздником так, что даже сам нацепил новогодний атрибут в виде шапочки, поднимая проходящего мимо кота на руки, демонстрируя, как они похожи. Вова не смог сдержаться от улыбки, вытирая руки о подол фартука и положив ладонь тому на щеку, приподнявшись на носках и касаясь губами его носа. Володя тоже надел подарок Калюки – красную кофту с дедом морозом в очках и теплые штаны с собачками. На ногах были вязанные носочки. Оба улыбнулись. За окном холодно, идет снег, а в объятиях друг друга как никогда тепло. — Можешь сходить в магазин? Для оливье не хватает горошка... Только покупай хороший, не экономь.— попросил Вова, потрепав по голове персикового цвета кота, пока Калюка опустил его на пол. Влад кивнул. — Ну, это уже какой остался, ничем помочь не смогу. Я быстро, как раз, мне нужно забрать твой подарок. — Подарок? Разве эта кофта не основной? — вскидывая брови, удивляется Иванов. Его светлая чёлка чуть-чуть спуталась и Влад аккуратно поправил ее. — Нет, конечно. Я подготовил что-то более интересное, чем ты можешь ожидать. Обещаю, тебе понравится.— с ухмылкой произнёс Калюка, шлепнув своего парня по заднице прежде, чем он быстро развернётся. Тот вздохнул, пока Калюка пошёл в прихожую надевать куртку. Тот накинул на широкие плечи черный пуховик, застегивая его и наматывая шарф. — Надень шапку! — грозно проорал Володя, обращаясь словно в пустоту. — Обязательно! — крикнул в ответ Влад, выскакивая на морозную улицу в шапке Санты. Вова вздохнул, понимая, что тот уже ушёл и как всегда, не послушался. Тот посмотрел на заваленный едой стол, покачав головой от недовольства. Надо бы успеть убраться, а недоделанный салат пришлось на время убрать в холодильник, пока Вова принялся за другое – мариновать курочку, проводя руками по ее кожице. Под музыку делать все не так одиноко и скучно, как в тишине. А в приятной атмосфере наступающего праздника дело идёт в несколько раз быстрее, несмотря на то, что подготовка идет полным ходом. Протирает стол, перечеркивает в блокноте готовую еду, проверяя, все ли он сделал, пока иногда засматриваюсь в окно, пытается рассмотреть шагающего в сторону квартиры Калюку. Но лишь дети, шумящие и гуляющие по улицам, делающие снеговика и кидающиеся снежками, люди с пакетами и бесконечные хлопья снега со снежных туч. Мигают разными цветами магазины с разукрашенными окнами в мишуре, играют разные песни. Вова сидит на диване, смотря какой-то старый фильм. Влада нет долго и он успевает соскучиться, хоть и Калюка отвечает ему на сообщения. Вова перебирает в руках теплый, серый плед, Монти спит в ногах. Дверь в прихожей открывается неожиданно и Иванов спрыгивает со своего места моментально, подскочив к дверному проему и прижавшись к нему плечом. Кот на диване недовольно прищурил свой единственный глаз. —Пришлось задержаться, в трёх магазинах не было твоего гороха. Зато я забрал то, что хотел тебе отдать.— улыбнулся Калюка, протягивая Вове банку зелёного горошка и еще один черный пакет. Поднимая брови, Вова оглядывает картонный пакет с удивлением. — Что это? — Должен был быть Адвент календарь, но ты можешь открыть все сразу. — Интересно...— бормочет Володя, и целует парня в щеку.— Спасибо, милый. Не терпится посмотреть. — Салат доделаешь потом? Можем посмотреть около ёлки.— поиграв бровями, бросает Влад и Иванов кивает, взяв его за руку и дождавшись, пока тот снимет куртку и переобуется. Вова в спешке тащит его за собой и садится на пол около елочки, пока Влад присаживается около него в позу лотоса. Вова быстро достает с пакета неизвестную ему коробку – абсолютно черную, огромную, лишь с маленькой пометкой восемнадцать плюс. Это намного лучше будоражит. Отсеков было тридцать один и все были разного размера. Последний – самый большой, но и отрицать то, что другие были меньше нельзя. Коробка была метровая. Вова вздыхает удивлённо, пока на лице Влада расплывается довольная улыбка. Он игриво расправляет плечи, пока Вова находит окошко с циферкой «один». Вова быстро просовывает палец в отверстие и распаковывает, удивлённо раскрывая глаза, когда внутри находит насадку на палец явно предназначенную для БДСМ-игрищ. — Влад?— негромко спрашивает Иванов, пока Калюка сдерживает смех. — БДСМ-календарь. Как тебе? — Ты придурок.— заливаясь краской, бросает Вова и не признаётся, что подарок начинает нравиться. С каждым разом растет интерес к тому, что еще тут может быть. И сразу падают подозрения на то, что он знает, что может быть в последнем окошке. Вова молча достает вторую, находя там тюбик приятно пахнущей, гипоаллергенной смазки. Вова открывает, вдыхает приятный запах, пока Калюка ёрзает на месте. Вова в спешке откладывает вещь и тянет руки к другим окошкам: анальные шарики, пушистые наручники, плётка, силиконовые насадки на палец, зажимы для сосков, пластыри в виде крестов, маска для глаз, стек для порки, резиновый, прозрачный член, анальная пробка, специальные духи, красненький кляп, и полным полно схожих вещей. С каждым разом Вова все больше краснеет и не может признаться себе, что хотел бы перепробовать все. Попробовать каждую насадку на палец с встроенным вибратором, быть пристегнутым этими розовыми наручниками, сидеть с отбитой задницей от чёрного стека и вдыхать запах банановой смазки. Увидеть этот презерватив на члене любимого парня, ходить с анальной пробкой в виде алмазика или хвостика по комнате. Член наливался кровью, в животе скручивался узел после каждого открытого окошка, пока не осталась последняя коробка. Вова боялся взглянуть на Влада, который положил руку ему на ногу и аккуратно массировал ляжку. Вова знал, что Влад в курсе о каменном стояке. Вова понимает, что никуда не денется от желания быть трахнутым прям тут со всей этой атрибутикой и кричать от удовольствия. Вова вздрагивает, когда Влад опаляет дыханием мочку его уха и прижимается грудью к спине. — Ну же, котенок, открывай. Интерес же никуда не делся. Вова молча принимает свое поражение, ведь голос Влада – его слабость. Четкий, бархатный, холодный. Когда он трясущимися руками берётся за коробочку и открывает ее, вынимая огромный, сантиметров так в двадцать вибратор, который можно и вводить внутрь, и массировать тело снаружи. Вова прикрывает глаза, когда чужая рука в мозолях спадает с плеча и скользит ниже, к бугорку в штанах. Чужая выпуклость тоже упирается в поясницу. Калюка накрывает его член под одеждой рукой. Прикасается губами к шее, оставляя поцелуи, жмётся ближе и сжимает бугорок, заставляя Вову покрыться мурашками. — До нового года пару часов...— бормочет себе под нос Иванов, словно желая, чтобы Влад не услышал. А вдруг он остановится? —Не думаю, что меня это волнует.— незаинтересованно говорит Калюка, дыша в шею и прикусывая острыми зубами кожу. Вова запрокидывает голову, со вздохом расслабляясь. Влад не прекратит. Он хочет его, ужасно жаждет поскорее почувствовать себя в чужом теле. Володя знает о том, что Калюка будет груб. Будет бить, душить, кусаться, а Вова, в отместку, царапать его спину в кровь, сжимать плечи, впиваясь ногтями и вгрызаться в кожу в попытках заглушить крики. Чужая ладонь съезжает с члена и сжимает его ляжку, оставляя следы от пальцев, несмотря на защищающаю кожу штанину. Второй рукой тот цепляется за шею и сжимает, заставляя схватить ртом воздух и прижаться спиной к широкой груди. Вова поворачивает голову, затуманенным взглядом ищет губы Влада и впивается в них при первой возможности, пока Калюка ослабляет хватку на шее. Влад дышит в поцелуй, обводит языком зубы, небо, слюняво скользит по чужому. Вова причмокивает, старается как можно быстрее дать понять, что он не против, что он хочет Влада, а тот понимает, но медлит. Лазает руками по телу, заползает под свитер и сжимает живот, грудь, пальцами обводит соски. Вова кладет ладони на плечи парня, закрывает глаза и глотает чужие слюни. Отрывается он тоже резко, стараясь вдохнуть, пока Влад пересаживается на колени и тянет его к себе. — На полу? Владик, твёрдо...— шипит Вова, когда его в грудь толкают вниз. Он ложится на мягкий ковер у ёлки, пока Влад сидит между его ног, сжимая грудь через вязаный свитер. — Потерпишь.— грубо отрезает Калюка, прежде чем взяться за резинку его штанов и потянуть вниз. Зацепить каменный стояк, вызывая вздох и будоража мысли в голове. Он бесконечно повторяет имя своего возлюбленного, похабно раздвигает ноги, когда его освобождают от ненужной ткани. Мокрое пятно расцветает на белье. Влад тянется за наручниками, лежащими в подарке, дабы заблокировать его руки, пока Калюка будет заниматься непристойностями. Но прежде, чем он что-то придумает, тот хватается за свитерок и поднимает его вверх, быстро снимая ненужную одежду, открывая себе вид на пухлое тело. На животик, выпуклую грудь, широкую шею, набухшие соски. Это именно то, что Влад хочет видеть каждый день. Его тело. Светлую кожу, бархатистую на ощупь, приятно пахнущую гелем для душа, родинки, которые он разглядывает каждый раз, маленькие шрамики от бурной подростковой жизни. Влад поднимает с пола пушистый атрибут БДСМ и вынув маленький ключик, он требовательно отвешивает шлепок по ляжке, привлекая чужое внимание. — Руки. Вова послушно вытягивает их вперед и совмещает кисти, чувствуя, как приятный пушок касается кожи. Влад затягивает сильно, прежде чем щёлкнуть ими и грубовато отпустить. Вова кладет руки себе на грудь, закатывает глаза и сводит ноги. Влад не останавливается. Он глядит на все богатство вещей и долго выбирает, осматривая все владения. И успокоившись, тот берет сразу три вещи – пластыри для сосков, маску для глаз и анальную пробку с голубым алмазом. Вова смотрит на все это так заворожённо, что не моргает. В голове роятся мысли, он переводит взгляд на стояк своего парня, приценивая, как долго и грубо будут его иметь, когда Владик наиграется. Когда успокоится, выдернет из задницы ебучую пробку и натянет до звездочек в глазах, будет трахать так, что голос сядет и сидеть не сможет еще пару суток. Влад оглядывает чужое тело и отлепляет бумагу на черных пластырях, быстро двигая за лодыжку к себе ближе любимого. Он аккуратно прилепляет пластырь сверху на сосок, заставляя вздохнуть, и повторяет то же самое с другим. Теперь на его груди были два черных крестика. — Вовочка, прикроем тебе глазки?— спрашивает Влад, хоть мнение парня учитываться не будет. Но Иванов все равно кивает, тяжело дыша и чувствует, как на него надевают маску. Весь свет вмиг пропадает, остаётся лишь интрига и ощущение. И он чувствует, как прохладные пальцы касаются его тазовых косточек и перемещаются на резинку боксеров с котятами. А потом они вовсе пропадают, освобождая некрупный член, который обдает прохладой. Вова расстроен, что сегодня будет долго. Он привык, что их секс с Калюкой довольно-таки быстрый, несмотря на их грубость в постели: быстро входит, имеет Иванова, оба кончают и на этом все. Зато эмоции резкие и быстрые. А сегодня придется терпеть. Только, думать долго не получается, ведь он чувствует как к отверстию представляют холодный металл, смазанный банановой смазкой, которую он чувствует. И в этот же момент округлая пробочка в спешке проникает до конца. Вова вскрикивает от неожиданности и член вздрагивает, вместе с его телом. Она холодная, приятная внутри, которая становится шире в середине и уже в конце. Он мычит, зажимается, принимая ее внутрь себя, пытается зажать ножки и хватает ртом воздух. Влад покрывается мурашками от его вида, отвешивает ему громкий шлепок так, что звук наполняет комнату. Приятная грубость Калюки вызывает тонну восторга. Да, раньше Вова был вовсе не таким. Их первый секс был спонтанным, нежным, аккуратным и когда Влад случайно грубо вошел в него, Иванов перепугался и попросил прекратить. Их первый раз оборвался на середине из-за страха. Постепенно, оба привыкали к предпочтениям друг друга, Калюка открывал парню прелести грубого секса и БДСМ, а Вова приучал Влада к нежным поцелуям и шёпоту с похвалой. Иванов еще не раз обламывал Влада, когда пугался, но со временем стал привыкать и получать удовольствие, и наконец, их первый грубый прошел без постоянных просьб подождать, остановиться или дать время привыкнуть. С тех пор у них было два варианта – быстро и нежно или долго и грубо. И сейчас Вова гордо принимает второй вариант, мурлыкая от ощущений. В заднице горит голубой алмаз, пока он стонет и выгибается от двигающейся в нем пробки, которую туда-сюда тягает Калюка. Тот в одном белье водит рукой по своему члену через ткань, сбивчиво дышит и наслаждается бормотанием любимого парня. Вова вздрагивает, когда Влад перестает его мучить и оставляет пробку вставленной до конца. Расширенное отверстие пульсирует и блестит от огромного количества смазки, которая стекает на пол по бедрам. Влад тянется за стеком. Черная палка с плоским окончанием, предназначенная для шлепков. Вова оглядывает тяжело дышащего, скованного наручниками и маской для глаз парня. Его руки над ним, а тот облизывает губы и задирает подбородок. Влад пробегается взглядом по телу, задерживая взгляд на симпатичных ляжках. Крупные, мягкие, красивые. Влад проводит по одной ладонью, прежде чем взять стек и замахнуться. В воздухе свистит принадлежность, прикладываясь о кожу и Вова взвизгнул. На ноге расцвело покраснение. —Тихо, расслабься. Небольшие шлепки, чтобы испробовать все, что есть.— объяснил Влад, пока Вова покорно принимал шлепки. Стек бил больно, громко, оставляя красные следы и лопнувшие капилляры, тем более, когда Калюка добивал сверху рукой по коже. Будто они в пианино играть собрались. Вова вздохнул, когда было особенно больно, ведь кожа горела пожаром. По телу разливалась приятная сладость боли, которая бежала по венам вместе с наслаждением. Калюка хватает его за ногу, сжимает ляжку, оставляя на измученной коже следы от пальцев, рычит что-то непонятное диким зверем, пока вова ерзает. Ему, сука мало. Он не может в полной мере почувствовать все. Только, мелочиться с ним тоже не собираются. Его рывком переворачивают, заставляя прогнуться, лечь грудью на пол, а коленками упереться в пол. Вытянутые руки вперед наконец-то лежали более-менее удобно, а вот оттопыренной заднице вовсе не было комфортно. Калюка хватается за одну половинку, оттягивает, дав себе послушать чужое шипение, после чего замахнулся и вновь отвесил шлепок. Он бьет раз, бьет второй, встает сзади того и задирает чужую голову за волосы, отводя ее в сторону. Вова стонет болезненно. — Сука, прогнись.— приказывает холодным тоном Влад и Вова послушно выполняет это настолько, насколько ему позволяет его тело. Волосы сжимают у корней, наматывая на кулак, его вторая рука, что только что била, ползет дальше, по пояснице к шее. Хватая его за нее, тот сжимает, перекрывая весь воздух. Вова успевает схватить ртом воздух, прежде чем ноги разъезжаются и он позорно кончает на пол, падая. Дышит быстро, но Влад не собирается его отпускать. Он ослабляет хватку и резко выдёргивает пробку из дырочки и тот скулит. Пока вместо этого, Влад кое с чем мучается особенно долго. Вова отдыхает, пока его спину массируют, но вскоре это тоже заканчивается. — На колени встань.— Иванов послушно приподнимается, упирается трясущимися руками в пол, кусает губу... Влад сидит сзади, обводит руками тело, заводит их на грудь и зажимает соски пальцами. Тот мычит. —Владик, прошу, хватит...—тихо произносит Вова, пока тот ласкает грудь, водит руками, оттягивает. Володя зажимается, пока Калюка быстро не пугает его новым действием. Убирая руки, тот водит одним вибрирующим предметом по заднице.— Сука. Единственное, что успевает бросить Вова, пока не запрокидывает голову. Вибратор не даёт нормально мыслить, он скулит, ерзает, пытается сдвинуть ноги, пока Влад мучает, обводит отверстие по кругу, опускает, ведет к органу. Тот матерится всячески, оскорбляет, посылает, делает все, чтобы Влад наконец отстал, но этого не происходит. Тот лишь бьет его по заднице, проводит ногтями по спине и щипается, пока и эта отвратительная адская пытка не заканчивается, Влад перестает. Вова может выдохнуть, но того берут за шею и сажают на задницу, обходят, снимают чертову повязку. Вова моргает, старается привыкнуть к яркому свету и поднимает взгляд на впереди стоящего парня, который отвешивает ему ощутимую пощёчину. — За что?!— фыркает Вова, прикладывая руку к щеке и вздрагивая от наслаждения. — За твое поведение.— бросает Влад, взявшись за чужую шею и приподняв того, наклоняясь и впиваясь в чужие губы поцелуем. Целует рвано, кусает за губу, не дает ему получить и каплю удовольствия, когда уже отпускает. Вова шипит. Все тело побаливает, а задница вообще сходит с ума, а это они еще не переспали, даже. Это будет сейчас, оно еще не закончилось. Чертов подарок. Калюка толкает его в грудь снова, расстёгивает наручники и Вова спешит размять руки, пока Влад медлит. Он аккуратно раскатывает презерватив по члену, и непонятно когда он уже успел снять боксеры. Вова отводит взгляд, тяжело дыша. На полу неудобно, но выбора у него не просто нет, его даже не предоставили. Большие пальцы хватаются за бока, притягивая его к себе и коленом он раздвигает чужие ноги. Вова приподнимается, хватаясь за плечи парня и кусая губу. Тело горит от шлепков и ноги до сих жгутся от стека. Но Влад в сто раз горячее. Он берёт в руку свой орган и представляет его к отверстию, заставляя Вову расслабиться, закрыть глаза. Подтянуться к парню и уткнуться в его плечо носом. Головка проскальзывает внутрь нутра, неспешно изучая стенки. Вова сжимается вокруг инородного предмета, заставляя вгонять в себя глубже. Толстый член давит, Вова скулит, жмётся ближе и впивается ногтями в плечи, оставляя красные полумесяцы. — Господи, давай уже, умоляю...— просит Вова, ведь орган все еще не полностью в нем. Он медленно скользит внутрь, а когда Калюка вталкивает его одним движением таза, то громкий стон наполняет комнату. Влад доставляет тонну удовольствия и Вова не может сдержать наслаждения, вгрызаясь зубами в кожу и кусая ее так, словно хочет отгрызть кусок мяса. Влад двигается в нем равномерно и осторожно, но Вова все равно скулит, как собака, и жмётся ближе. Облизывает раны, которые сам же наносит, проводит ногтями по спине, не жалея кожу. Равномерные вздохи соединяются с грязными шлепками и хлюпаньем, Калюка не жалея отвешивает ему шлепки, сжимает задницу, кусает в шею, оставляя фиолетовые следы. Засосы расцветают на его шее с каждым новым ускоренным толчком. Вова закатывает глаза, когда Влад меняет угол входа и резкий вскрик дает понять, что Калюка попал правильно. В комок нервов, который заставляет вскрикивать. Вова, царапаясь, пытается опустить плечи и расслабиться, но получается лишь зажаться и сжать член внутри себя, пока чужие руки аккуратно гладят его задницу. На чужих ногах сидеть не так удобно, тем более когда внутри такой агрегат. — Расслабься, Вова, не первый раз же.—и Володя сам это понимает. Дышит тяжело, закрывает глаза и ощущает, что еще чуть-чуть и он все. Влад сам дрожит, покрывается мурашками,а спина щипит до ужаса, он шипит от неприятных ощущений расцарапанной в кровь кожи. Но как только он делает толчок внутрь, мысли уходят у обоих. Вова ногами прижимает к себе Влада, стараясь слиться с ним в единое целое, а Влад оставляет дорожку поцелуев на чужой шее, опускаясь к плечам. —Влад, аккуратнее...-просит парень, когда протяжно вздохнув, он изливается парню на живот, пачкая и его и себя. Все липнет, но Влад пару раз толкается внутрь, прежде чем опустит голову и тоже кончить. Тела болят у обоих, у Вовы задница горит огнем, остались следы от пальцев и ладоней, у Калюки вся спина – поле боя. На шее у Володи такой кошмар, будто его убивали, а ляжки превратились в лаву. Они дышат тяжело, Вова расслабился на полу, проводя рукой по взмокшим волосам. —Напиши, что мы сегодня никуда не пойдём. — Я и собирался. Обработай мне спину, пожалуйста.— просит влад негромко, окидывая ужас, который они тут развели.— Больше никаких подарков на новый год.