Слушаюсь

— Я уже извинился перед всеми вами не менее трёх раз, в одиночку отправлялся в патрули, дал несколько обещаний, но ты всё ещё игнорируешь меня, — Чейз, прищурив оптику, смотрит в спину лидеру. Он устало вскидывает руки вверх от своего бессилия. Ведь полицейскому действительно казалось, что идея временного подчинения Эвану и Майлзу была хорошей. В конце концов, именно так он и спас в итоге своих напарников от красных лучей смерти. — Боулдер сказал мне, что тебя эта ситуация очень задела.               Хитвейв скребёт пальцами по металлу манипуляторов, молча глядя в стену перед собой. В бункере царит атмосфера полумрака и тоски, всех настораживает поведение красного лидера. Даже Кейд согласился с доводами Чарли, что всё это было неожиданной, но необходимостью. Но Хитвейв, к несчастью, оставался безучастным в таких разговорах.        — Что ещё я должен сделать, чтобы ты обратил на меня внимание?               Чейз отчётливо понимает, что его нервная система пошатнулась. Несколько дней он чувствует груз вины на плечах, которая всё никак не собирается уходить. Становится только хуже, когда Хитвейв упорно продолжает отводить взгляд в сторону, словно больше не признавая в автоботе рядом с ним своего друга. Того друга, которому каждый раз без всякой задней мысли доверял.        Помещение давит, сжимает броню, что прячет под собой искру. Взгляд ищет, за что зацепиться, всё время останавливаясь на мимолётном движении рук пожарного, или крошечных хлопьях пыли, что тут и там летают по бункеру, оседая на предметы. Пальцы царапают ладони.        — Да услышит меня Вектор Прайм, я ни слова не сказал им против вас, — полицейский говорит приглушённо, медленно опуская взгляд на пол. Пальцы переплетаются между собой, поскольку бот не знает, куда деть руки. Чейз вздыхает, говорить становится всё тяжелее, поскольку мысли вибрируют в процессоре, создавая непорядок в голове, мешая думать. Автобот опускает брови вниз, ведь он хочет, чтобы всё просто стало, как раньше. Чтобы он не совершал ошибок вовсе. — Нужно было сразу сказать тебе, что я собирался сделать. Я мог подвергнуть опасности людей.               За стеной приглушённо шумит телевизор. Иногда боты включают его просто так, чтобы здесь не было слишком тихо или просто, чтобы что-то шумело на фоне. Иллюзия бесконечного дня, полного жизни и деятельности, как на Кибертроне когда-то.        — Ты мог подвергнуть опасности себя.               Чейз неосознанно делает шаг назад, убрав руки в стороны. Взгляд, наконец, пересекается с чужим. В оптике пожарного легко заметить обиду и даже разочарование, но это попросту то, что скрывает за собой печаль, волнение и что-то ещё, что синий бот не смог разобрать.        Полицейскому кажется, что температура корпуса стремительно падает вниз, но он всё ещё смотрит. Хитвейв не разговаривал с ним более двенадцати часов, если считать с того момента, когда ему пришлось приказать напарнику помочь Боулдеру с поддержкой деревьев, которые едва ли в щепки не разломала молния. Тогда он действительно приказал, не ожидая другого ответа, кроме как: «слушаюсь» и тем более дальнейшего диалога.        Оба автобота молчат, смотря друг на друга. Они стоят в тёмной части помещения, скрытого от глаз всех любопытных. Пожарный надеялся скрыться здесь до утра, но полицейский заботливо разрушил его планы. И вот, они здесь, вдвоём.        — Извини, если неправильно понял, но… — Чейз делает короткую паузу, неуверенный, что стоит продолжать, но всё-таки заставляет себя это сделать: — Ты волнуешься за меня?        — Великий Мегатронус, — Хитвейв закатывает глаза. — Да ты чаще всех попадаешь в передряги! Конечно, я волнуюсь!        — Возможно?.. — Чейз касается манипулятором затылка, ловя на себе скептический взгляд. Хитвейв неожиданно двигается с места и идёт мимо него. — Хорошо, ты прав. Куда ты идёшь?        — Сегодня очередь Блейдса патрулировать. Но, нам никто не запрещает обогнать его перед парком, — пожарный ведёт плечом и поднимает указательный палец вверх, прерывая любые вопросы. — Если сможешь обогнать меня, то я, так уж и быть, продолжу с тобой разговаривать. Возражения не принимаются.               Чейз наблюдает, как напарник встаёт на подъёмник и скрещивает манипуляторы на груди, ожидая его. Полицейский выпрямляется, чувствуя, что булыжник на плечах, именуемый процессором как Вина, даёт трещину. Каменная крошка падает вниз, стуча по броне одновременно с ударами искры. На фейсплейте медленно появляется робкая улыбка, которая становится шире, как только взгляд цепляется за чужую ухмылку.        — Слушаюсь.