ZEMLYA

Нервный непрошенный смех пробивается сквозь слёзы. Уши заложило от звериного визга — своего же истошного крика. Се Лянь опускается по стене вниз, на холодный, мокрый от навалившегося в дом снега, пол. Он списывал всё на сон. То, что случилось и случается с ним всё чаще. Несчастья следуют за ним по пятам, след в след и он не мог не думать о том, что всё — обман, жалкая иллюзия, созданная, чтобы пошатнуть его уверенность. Отчаянно оглянулся: комнату замело через окно, раскрытое и бьющее створками о стены. Даже доски, что они прибивали ранее не помогли. Руки зашлись в треморе, меж пальцев пробивается белоснежная лента, что он неосознанно ухватил с собой, выбегая. Смотрит на неё, широко раскрывая глаза и не моргая. Слёзы заструились по расцарапанным щекам, лишь сейчас он рассмотрел вестника смерти в этой швали. Сердце никак не останавливало безумный ритм, безудержный и совершенно нездоровый. «…прошу, пусть всё окажется неправдой, пусть уйдёт из-под ног земля, и я, наконец, проснусь от этого кошмара! — Мысли забежали далеко вперёд, осмысленность не поспевала за ними, принц оставил это, отрицая. —…пусть меня зальёт снегом талым, пусть по лицу хлестнут ветра — всё, лишь бы очнуться! Всё-всё-всё!!» В ту дверь он больше не входил, даже не смотрел в её сторону. Свисающие с балки фигуры вставали пред глазами, удушье ощущалось на нетронутой шее, и Се Лянь пустил руки выше. Пальцы сжали горло, ткань потрёпанной ленты тёрлась о кожу, пальцы грубо вдавливали её и по наитию сцеплялись вокруг. В ушах зазвенело, в какой-то момент принц закрыл глаза, мир начал тускнеть. Вокруг не было видно ни зги, не было слышно ничего кроме тончайшего звона — слух притупился. Руки занемели, спадая, а он начал дышать.

Божество наше из книг,

Неужто видишь полный крах?

Страх проник тенью на лик,

Застыл в безумнейших глазах,

Вины твоей нет, что же поник?

Что же, милóй, в моих словах

Ты, вычитавши напрямик,

Вложил в себя, пустив в слезах?

Он покачивался из стороны в сторону, брыкаясь и борясь с инстинктами. Всё время юноша находился в сознании, желая умереть. До ужаса хотел, но он не мог. Удушье выбивало воздух из лёгких при выдохе, не позволяя сделать вдох. Будто иссушенный цветок, что не принимает влаги. Се Лянь осел на пол, держась руками за горло. Новые и новые увечья очерчивали алебастровую кожу. Он не чувствует той же боли, что и раньше. Отчаяние в глазах и мелкие зрачки. Осознание. Тошнота подкатила к горлу. Он поднялся с колен, но упал вновь, не удержав равновесия. Он крикнул, завопил, что есть мощи: — Кто-нибудь! Кто-нибудь, убейте меня!

Ком ненависти, там же — горечь.

Да даже здесь, в голых стенах.

Раз чувства ýглятся — не стóит.

Вся горечь, смрад, и счастья прах.

…и крик застынет на устах.

Никто не слышал, никто не пришёл. Никто не помог. Принц горестно усмехнулся: не иронично ли, что сейчас он просит помощи у тех, кого отвадил от себя самолично? Юноша наблюдает за тем, как лента, та самая лента, поднимается со снега, кружа вокруг. И будто бы совсем другой цвет, не тот, каким казался раньше. Новообращённая вилась вокруг, длина её заметно продлилась — Се Лянь не мог найти конца. Торс и шею сдавило, ноги и руки — следом. Будто и вовсе нескончаемый поток бескрайней полосы обволакивает запястья и принц, вздрогнув, кричит. Кричит, что есть мощи: — ПРОКЛИНАЮ! ПРОКЛИНАЮ ВАС ВСЕХ! УМРИТЕ!! И он знал, что Безликий Бай наблюдает за этим. Всегда наблюдал. Смотрел на него, упиваясь наслаждением, ждал момента, чтобы подойти и указать на его бессилие, его ничтожность и никчёмность. Ждал момента, чтобы сломать. Он вдавит его в землю своей же пятой, а после подберёт, словно ничего из этого никогда не было, обнимет, утешая бледное создание. И улыбнётся под маской так, будто бы по-отечески, тепло. Скажет, что кто бы ни был при Его Высочестве, они уйдут. Все, кроме него. Масочник стоит в стороне, созерцая всё действо. Слышит запах скопившейся ненависти и выверяет момент, когда ему стоит выйти на сцену. [13.09.23]