Порочный круг

Она устала. Устала от порочного круга своей жизни. Ей порой страшно предположить, что же будет завтра в её жизни. Чаще всего все её планы переворачиваются и идут совершенно иначе. Вечер. Понедельник. Уже завтра Новый год, а у неё в квартире ни ёлки, ни оливье, только пара подарков от коллег. Никакого новогоднего настроения. На бокале остаются её следы от помады. Единственное, что спасает её от круговорота проблем, — бутылка вина; от неё действительно легче засыпать. Она наизусть запомнила изгибы фужера и знает вкус каждого вина. Она смотрит на бокал, пытаясь понять хоть что-то из того, что происходит в её жизни, и чёрт его знает, кто виноват: високосный год или судьба. Она наблюдает за тем, как жидкость переливается в бокале из стороны в сторону, но даже это её не успокаивает. Ей кажется, что в красном полусладком уже нет прежнего успокоения, нет прежней стабильности и желания отпустить всё. Почему-то не хочется спать, и почему-то не становится пофиг. Она не понимает, что происходит в её жизни; она по-прежнему крутит фужер в руке и по-прежнему смотрит в него, словно загипнотизированная. Запутанный клубок её мыслей касается всех составляющих её жизни: на личном фронте — Казанцев и бывший муж. С одним всё было предельно понятно: они уже это проходили, и она с лёгкостью могла предугадать все его действия. С другим же верилось в сказку, в чудо, но было страшно, и этот страх давит ей на сердце. С дочкой отношения тоже стали не сахар, особенно после возвращения, когда Диана думала, что семья будет вместе, но мама так не хотела. Даже Новый год она решила отмечать в компании отца. Да что там Новый год — она живёт у него уже пару месяцев. На работе одни сплошные проверки, а ректор благополучно ушёл в отпуск, возложив на неё всю ответственность и обязанности. Единственное, что отвлекает её от череды бесконечных мыслей, — эсэмэска, внезапно пришедшая в вечер понедельника. С его появлением в стенах Политеха количество проблем у неё добавилось. Сначала она думала, что это только рабочие проблемы, но сейчас понимает: с его появлением в её жизни кажется, что проблем становится чуть меньше — сначала на 15%, потом на 30%, потом на 40%, потом на 50%. Он забирает часть нагрузки, которая легла на её плечи; он стремится спасти её от горы бумаг. Наверное, поэтому на его «Чем занимаетесь?» она отвечает: «Пью в гордом одиночестве». Через эту фразу ей хочется сказать ему о том, как ей плохо на душе, как она устала морально. Но только вопрос: услышит ли он в этом сообщение её крик о помощи? Поймёт ли он то, что она действительно чувствует, что она страдает? Страдает от того, что происходит у неё в жизни; страдает от того, что для того чтобы забыть реальность, нужна далеко не одна бутылка красного полусладкого. Сообщение прочитано, но так и осталось без ответа. Ей кажется, что её страдание вечно, оно не закончится; её душа никому не важна. Однако спустя 10 минут она видит в окне, как во дворе её дома паркуется знакомая машина. Оттуда выходит знакомый слегка седой мужчина, набирает код в домофоне и поднимается на её этаж. Она выжидает положенную минуту приличия от его стука в дверь и открывает: —Женщина не должна пить одна, тем более под Новый год. Собирайтесь. —Куда? —В десятизвёздочный отель. —Такой разве бывает? — на её лице проскальзывает лёгкая улыбка. —У меня бывает,— он накидывает ей на плечи шубу и терпеливо ждёт, когда та закроет свою квартиру. Он забирает её не только из квартиры, но и из привычного порочного круга. Он заводит машину и кладёт свободную руку на её ладонь; она не пытается вырваться ни на секунду. Он не отпускает её руки на протяжении всего пути: ему необходимо чувствовать её руку в своей руке и ощущать её прикосновение. Он слишком сильно испугался за неё после её сообщения; сквозь четыре слова он понял одно: ей очень плохо. Он сорвался из квартиры. Сидя у него в машине, ей действительно всё равно на реабилитацию и документы для Политеха. Ей хорошо; ей спокойно с ним. Он пропускает её в свою квартиру, следом входя сам. — Добро пожаловать в эксклюзивный отель!— хлопок, и свет включается.   — Добрый вечер, — здоровается дом.   — А это? — спешит поинтересоваться Ольга Сергеевна.   — Система «умный дом», вся техника подключена к ней. — Вадим Юрьевич замечает, что взгляд его гостьи стал другим: задумчивым, она явно принимала у себя в голове решение. Она впервые целует его сама, и он готов поклясться всем богатством, что есть у него в жизни. Он перехватывает инициативу: зарывается в её волосы, притягивая к себе ещё ближе, когда кажется, что ближе уже и некуда. Они целуются долго и жадно, наслаждаясь моментом. — Ты выпила, — он всё же находит в себе остатки сил остановиться, как бы не хотелось продолжить.   — Нет, — шепчет она около уха.   Казанцев опускает глаза вниз, пытаясь оторваться от любимой женщины, но в её планы это не входит:   — Нет, — шепчет она вновь. Он смотрит в её глаза и окончательно пропадает; он не сможет остановиться, ровно как и делить эту женщину ещё с кем-то. Он меняет их положение; она на контрасте ощущает его прикосновение и холодную стену коридора. Он касается какой-то кнопки, и свет в квартире выключается. Теперь всё происходит в полной темноте, но это только обостряет ощущения. Постепенно глаза привыкают к мраку, и уже можно различить не только силуэты, но и выражения лиц. Он ещё раз смотрит в её глаза: ни капли сомнения, лишь одно желание. Кожа её покрывается мурашками, а его губы продолжают скользить по её плечам и шее. Её пальцы впиваются в его кожу, оставляя на ней ярко-красные следы. И, наверное, именно поэтому воздуха в коридоре катастрофически не хватает. Он подхватывает её на руки и несёт к себе в спальню, где мягко опускает на кровать. Он склоняется над ней, и их губы снова сливаются в страстном поцелуе. В темноте комнаты они могут чувствовать друг друга ещё сильнее, и каждое прикосновение вызывает волну эмоций. Её дыхание учащается, и она отвечает на его поцелуи с не меньшей страстью. В этот момент для них обоих мир сужается до одной лишь спальни, где есть только они двое и их безграничная любовь. Может быть, он и есть её шанс на разрыв этой порочности? Может быть, он и есть её спасение?