Под светом омелы

Алана Фезерстоун Рождество- праздник, когда все твои близкие собираются в одном доме, делятся разными историями. Стол накрыт разными традиционными вкусностями. Гирлянды искрятся на высокой ёлке, а под её ветвями аккуратно сложены яркие коробки с подарками. Это время тепла, радости и смеха, которое неизменно остаётся моим любимым праздником.Этот праздник всегда останется моим любимым. В очередной раз приезжать в Малфой-мэнор,наслаждаясь шоколадными кексами в виде ёлочек от Элеоноры Забини. Но в этом году я знаю, что моё Рождество станет ещё особенным – благодаря одному человеку. После войны наших отцов посадили в Азкабан. Пожизненно. Это странное ощущение – знать, что их больше нет рядом, но видеть, как свобода постепенно возвращается в глаза наших матерей. Тетя Цисси так сильно расцвела без ее жалкого, заносчивого супруга. И мне будет куда легче праздновать , не видя скучных, томных лиц отцов. И, возможно, самое важное – в этом году моё Рождество скрасит Теодор. Я не знаю, что именно изменилось между нами за последнее время. После нашего разговора в гостиной Слизерина, когда он признался в своих чувствах,его присутствие стало для меня чем-то большим, чем просто привычка.

***

Разговоры – тихие, но насыщенные. Они вспоминают прошлое, делятся планами и небольшими радостями, которые теперь кажутся важными. На секунду я задерживаюсь в дверях, чтобы просто посмотреть на них – таких красивых, сильных и спокойных. Этот уголок дома, который раньше казался почти лишённым жизни, теперь становится центром уюта. Здесь царит ощущение свободы, тепла и почти забытого счастья. Миссис Малфой сидит за большим деревянным столом, на котором расставлены чашки с ароматным чаем и вазочка с миндальным печеньем. Её осанка остаётся безупречной, как всегда, но теперь в её движениях ощущается лёгкость, а не напряжение. Цисси наклоняется вперёд, удерживая фарфоровую чашку, и что-то тихо рассказывает, улыбаясь. Рядом с ней – моя мама. Она больше не носит строгие чёрные платья.Вместо этого на ней мягкий тёплый свитер кремового цвета, подчёркивающий её хрупкую, но уверенную фигуру. Её руки легко обхватывают кружку с горячим шоколадом, а взгляд устремлён на подругу. Мама впервые за долгое время выглядит спокойной – ни тени усталости или подавленности. Она даже позволяет себе улыбнуться уголками губ, когда Цисси делится очередной историей. Элеонора Забини, как всегда элегантная, но с ноткой лукавства, разливает чай. Её роскошное платье светло-зелёного оттенка идеально сидит на фигуре, а волосы уложены в слегка небрежную, но всё же изысканную прическу. Её голос звучит низко, почти шёпотом, когда она добавляет свои замечания в разговор, вызывая у остальных короткий смех. И вот она меня замечает. Протягивая мне руку, усаживает к себе. -Алана, милая, давай рассказывай. Появился кто-то? На моем лице вылезла нелепая улыбка, чувство непристойности мыслей, что я достигла момента, когда с гордостью могу сказать что появился человек на горизонте. Но, официального ведь ничего не было?.. Мне остается лишь сказать: - К сожалению, нет...-чуть ли не шепотом произношу эти слова, смотря в пол. Изабела Нотт , мать Тео, что была занята нарезкой овощей, вопросительно вгзлянула на меня, и сразу отвела взгляд. -Да брось, Аля, не может быть такого! О, Белли, помнишь, как Тео и Алана бегали вместе в саду в детстве? Помню еще как, он подбежит ко мне и скажет: «Тетя Эли, а мы с Фези поженимся !»...-с восторгом вспоминала женщина, - он очень сильно любил тебя, Алана. В разговор вошла мать самого избранника. -А сейчас в голове один лишь квиддич... Дверь кухни открывается тихо, и в проёме появляется Теодор. Его силуэт вырисовывается на фоне мерцания ёлочных огней из соседней комнаты. Высокий, с чуть растрёпанными тёмными волосами и задумчивым взглядом, он кажется спокойным, но в его глазах читается что-то большее – настойчивость, смешанная с лёгкой улыбкой. -Могу я украсть у вас Фези?– тихо произносит он, обращаясь ко мне, но его голос так, будто отказывает себе в праве просить. Мамы переглядываются с лёгкой усмешкой, но не произносят ни слова. Я чувствую, как сердце учащает ритм, и, едва сдерживая улыбку, киваю. Теодор протягивает руку, лёгким движением касаясь моей ладони, и уводит меня прочь, оставляя за спиной уютный свет кухни и негромкий смех.

***

Тео привел меня в свою спальню, что Малфои выделили каждому ребенку. Комната была в тёмно-синих оттенках, она не была сильно обустроена, но заходить в нее, как возвращаться во что-то родное. Вот двухместная кровать, а рядом с ней маленькая деревянная тумбочка, на которой хранится фото в рамке. А там мы. Я, Блейз, Драко и Тео в саду, возле белых роз. Нарцисса посадила куст белых роз в честь их пятой подруги- Флоренс Хью. Они вместе с дочерью погибли в авиакатастрофе. Девочка, имя которой, выбиралось всей компанией. Выбор упал ну Роуз, а фамилия мужа- Уайтт. Девушки очень ждали увидеть лицо первого малыша их команды. Мы проводили время вместе до 8 летия. Позже случился инцидент. Я очень сильно привязалась к Роуз, наши игры, разговоры , мечты… -Комната такая... пустая.- мысли в слух. – Зачем мне что-то лишнее? Это временно, а не дом.- парень пожал плечами, и плюхнулся на кровать, держав в руках фото – Какой ты практичный. Хотя немного рождественского настроения не помешало бы. Где украшения? Гирлянды? Может, хотя бы маленький ёлочный шарик?-заключив руки у груди, я требовательно окинула взглядом парня. Его щенячьи карие глаза смотрели всё время прямиком в душу. – Ага, конечно. Я тот ещё фанат гирлянд, вот прямо сейчас сбегаю за волшебным снегом. – Ты невозможный. Даже Блейз, тот ещё циник, повесил у себя венок на двери! - ивправду, Забини единственный кого охватила атмосфера Рождества. – Ну, во-первых, - аристократ поднялся с кровати, - Блейз не циник, а эстет. Во-вторых, ты ведь знаешь, что венок выбрала его мама, а не он. – Ладно, а если серьёзно? Ты хоть что-то планируешь делать на праздники, кроме как сидеть здесь и смотреть на фотографии? – Может, пойду в гостиную, съем пару кексов от Элеоноры.-лениво протянул он, -А потом, если повезёт, переживу обязательный тост Драко. – О, это будет весело. В прошлый раз он благодарил сам себя за свою "неоценимую поддержку всех присутствующих". – И добавил, что Нарцисса должна быть горда, что воспитала такого выдающегося сына. - Теодор выпрямил спину, и поправлял невидимый воротник на его белой кофте. Я снова взглянула на фото. -Помнишь этот день? Как Блейз чуть не упал в куст с розами, когда Драко пытался показать ему какой-то нелепый заклинательный трюк? – Ещё бы. Он потом весь вечер возмущался, что розы – это "угроза жизни аристократов". А Нарцисса всё пыталась убедить его, что розы просто защищают себя.- усмехаясь, ответил брюнет, - Ох, Элеонора снова будет вспоминать наше детство под бутылку огневиски... – На этот раз я заберу бутылку первой! – Пойдём. Посмотрим, кто кого, - он протянул мне руку, дабы вместе отправится за стол.

***

Ужин в Малфой-мэноре был роскошным, как и всё в этом доме, но в этот раз ему не хватало привычной напыщенности. В большой столовой, украшенной еловыми ветвями, серебряными гирляндами и мерцающими свечами, царила неожиданно тёплая и непринуждённая атмосфера. Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, был уставлен блюдами: жареная индейка с золотистой корочкой, ароматная запечённая картошка с розмарином, овощные пироги, дымящийся суп из тыквы и неизменные кексы в виде ёлочек от Элеоноры Забини. Все эти блюда были традиционными, и имели значение быть приготовленными на стол. Драко занял место справа от матери, периодически поднимая тосты. Он всё ещё сохранял свою аристократическую манеру речи, но сейчас его шутки стали добродушными, а не язвительными. Когда он поднял бокал с шампанским, чтобы "в очередной раз поздравить себя за создание этой дружной компании", его перехватил Блейз, который тут же добавил: – И нас за то, что терпим его уже столько лет. Комната залилась громким смехом. А мне лишь удавалось повернуться к соседу за столом. Он так часто поправлял свои кудрявые волосы, то ли от волнения, то ли от другого. Когда подали десерт – высокий рождественский торт с глазурью и карамельными звёздами, все замолчали, любуясь красотой блюда. Но стоило взять первые кусочки, как Блейз сказал: – Только ради этого торта я готов приходить сюда каждый год. В тот момент было понятно, что, несмотря на все изменения в нашей жизни, это тепло, этот смех и эти вечера – что-то, за что стоит держаться. Автор Теодор и Алана сидят за одним из столов, наслаждаясь ужином, когда весёлый разговор начинает переполнять атмосферу. В отличие от своей обычной сдержанности, Теодор сегодня выглядит в одно и то же время взволнованным и спокойными, его лицо озаряет лёгкая улыбка, а взгляд полон живого интереса к Алане. – Я не могу поверить, что ты до сих пор не пробовала этот пирог, – говорит Теодор, указывая на блюда, стоящие на столе. Девушка смотрит на него с приподнятой бровью, в её глазах весёлый вызов. Она усмехается, поднимая вилку с куском пирога. – Ладно, посмотрим, как ты себя проявишь, – говорит она, откусывая кусочек. – Но если это окажется не так вкусно, ты будешь должен мне ответ на все мои вопросы. Теодор театрально кладёт руку на грудь, как будто это настоящее испытание. – Ты не пожалеешь! Этот пирог, как и мои способности, всегда оставляют впечатление. Фезерстоун смеётся, её смех – лёгкий и звонкий, как её весь образ, и Теодор замечает, как этот звук заставляет его почувствовать себя ещё более уютно, как будто они действительно находятся вдвоём, а не среди всей толпы гостей. Они продолжают разговаривать, шутя и веселясь, пока разговор не плавно переключается на другие темы. – Я всё ещё не могу поверить, что у тебя есть столько энергии на все эти мероприятия, – говорит , ухмыляясь. – Для тебя всё это – одно большое развлечение? Теодор делает паузу, его лицо становится чуть более серьёзным, но затем он снова улыбается, отвечая с лёгкостью: – Ну, скажем, я уже привык к таким вещам. Но если бы не твоя компания, я бы, наверное, просто провёл весь вечер за углом, пытаясь избегать глаз всего дома. Аля поднимет бровь, поддавшись его шутливому тону.. Теодор, явно довольный её словами, кивает. – Не каждый день у нас есть шанс немного расслабиться, правда? Он делает паузу, и его взгляд на мгновение становится более мягким. – Особенно в компании таких людей, как ты, Фэзи. Брюнетка улыбается, её взгляд становится тёплым, но она тут же возвращается к лёгкому, игривому тону: – Неужели, Нотт? Ты прямо льстишь мне. Теодор смеётся, снова легко наклоняя голову в её сторону. Неподалеку за пару мест, шел параллельный разговор Марианны Фезерстоун и Изабеллы Нотт. — Ах, Изабелла, мне кажется, наши дети наконец-то нашли друг в друге то, что мы всегда надеялись для них. — О, Марианна, я не могу скрыть радости! Теодор... Он ведь всегда был немного замкнутым, не так ли? А когда он рядом с Аланой, я вижу в его глазах что-то новое. — Да-да, он стал более открытым. А Аля ... Она ведь всегда была такой сдержанной. Но теперь, когда речь заходит о Теодоре, я чувствую, как ее сердце наполняется теплом.-спокойно с заботой промолвила Мари, глядя на дочь. — Знаешь, я думаю, это был вопрос времени. С самого детства они были близки. — Да, но знаешь, главное — это их счастье. Я вижу, как они делают друг друга лучше. И если это не настоящая любовь, то что тогда?

***

Комната освещена мягким светом камина, и запах хвои заполняет воздух. Под ёлкой остается всего несколько подарков, когда Теодор вытаскивает из-под ветвей аккуратно завернутую коробку, перевязанную серебристой лентой. Теодор передавая коробку Алане, немного опуская глаза, чтобы скрыть свою легкую смущенность, произнес: — Это для тебя. Лицо Аланы было удивленным, брови поднялись вверх, и царила яркая улыбка. Теодор пожимает плечами, но на его лице мелькает тень улыбки. — Просто... подумал, что это для тебя оно имеет значение. Алана развязывает ленту и снимает обёртку, открывая внутри изящную шкатулку из белого дерева. На крышке выгравирована тонкая резьба — белая роза, окружённая узором из мелких ветвей. Девушка слегка провела пальцами по узору гравировки. Каждая деталь была сделана качественна, на которую тратилось достаточно времени — Тео... Это прекрасно. Она открывает шкатулку и видит внутри серебряный браслет с изящным подвесом в форме белой розы, Алана почти шёпотом, тронутая до глубины души — Роуз… Алана поднимает глаза на Теодора, и между ними повисает момент молчаливого понимания. Улыбаясь, застёгивает браслет на запястье. — Это самый красивый подарок, который мне когда-либо дарили. Спасибо, Тео. Блейз нарушая тишину с лукавой улыбкой: — Спасибо, Нотт. Теперь я думаю , что мой подарок жалкий. Все смеются, а Алана продолжает смотреть на браслет, чувствуя тепло, исходящее от этого подарка и от тех чувств, которые он символизирует.

***

На часах была уже полночь. В гостиной царила умиротворённая атмосфера: взрослые допивали вино, сидя на элегантных черных диванах, наблюдая, как золотистые языки пламени танцуют в камине. Теплый свет огня отражался на бокалах и мягко подсвечивал роскошный интерьер.Драко и Блейз играли в подаренную Нарциссой в какую-то магическую игру. Алана и Теодор, оставив друзей в гостиной, отправились наверх. Она шла немного впереди, чуть повернув голову, чтобы бросить на него спокойный взгляд. Когда они подошли к проходу, ведущему в спальню Теодора, он замедлил шаг. Его взгляд вдруг остановился на небольшой детали: над ними висела ветка омелы. -Ты веришь в приметы?- спрашивает Фези, глядя ему прямо в глаза. Теодор на мгновение задержал взгляд на её лице. Огни из гостиной мягко освещали её черты: её губы чуть приподняты в лёгкой улыбке, а в глазах светилось смешанное чувство ожидания и смущения. -Только если они хорошие. На короткое мгновение между ними повисла пауза. Теодор сделал полшага вперёд, медленно склоняясь к ней. Он чувствовал её тепло, лёгкий аромат, который был едва уловим, но невероятно притягателен. Его движения были осторожными, словно он хотел убедиться, что она не отступит. Глядя на неё, он наконец коснулся её губ своими — мягко, почти робко, словно проверяя, правильно ли он понял молчаливое согласие в её взгляде. Казалось, время остановилось. Поцелуй был не слишком коротким, но оставил след, который согрел обоих больше, чем пламя внизу. Когда он отстранился, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

***

Алана Фезерстоун Снова та же комната. Те же стены, кровать. Но на тумбочке, чтовозле неё, около детской фотографии стоит снежный шар в тематике квидича. А точнее, фигура Теодора , который в морозное время продолжает заниматься спортом. Всё таки, не только Блейз эстет. Все уже пошли спать. Я устроилась рядом с ним, чувствуя, как его рука мягко охватывает мою талию, тёплая и уверенная, словно создавая вокруг меня кокон защиты. Другая его рука лежала на моём запястье, кончики пальцев едва ощутимо касались моего браслета. Он чуть теребил его, будто изучая, а может, просто думая о чём-то своём. Я опустила взгляд на его пальцы — длинные, сильные, но сейчас такие расслабленные. Теодор не говорил ни слова, но и не нужно было. Его молчание было тёплым и уютным, словно подтверждением того, что ни один из нас не хочет нарушать момент. Я почувствовала, как его подбородок слегка коснулся моей головы, и этот тихий, почти невидимый жест наполнил меня странной, но приятной уверенностью, что именно здесь, сейчас — моё место. Время будто замерло. За окном тихо кружился снег, а в комнате оставались только мы, тепло его рук и треск угасающего огня. Вот оно. То самое Рождество, за которым я приезжаю в этот мэнор каждый год. Любимые люди, комнаты, блюда. И мой любимый человек. Из года в год я чту память близким, что уже не могут находится рядом. Провожу время с родными. Смеюсь. Целуюсь. И просто любуюсь снегом. Это не конец моей истории, а лишь начало. И начало Нового года…