Утро

Утром первого января Андрей сразу понял, что проснулся не у себя дома. Для него домом в последнее время, в принципе, стала каморка на главной базе, отделенная от общей казармы, но последнюю неделю, проведенную не в Сибири, не в Урзыкстане, а в Москве, Андрей ночевал у одного из контрактников. Со своим жалованьем он мог снять себе однушку или номер в достаточно приличном отеле, но выбрал за гораздо меньшие деньги пожить у знакомого в преддверии праздников — они собирались их отмечать за пределами дома, так что все хорошо. И Андрей настолько покинул пределы дома боевого товарища, что оказался в совершенно чужом. Он приподнял голову с мягкой подушки, на которой лежал, уткнувшись до этого в нее щекой, и пару раз сонно моргнул. Он спал на животе, а проснувшись, уставился в гладкую белую стену. Рядом с ним, около его края кровати с серым постельным бельем, стояла черная тумбочка, а чуть дальше, слева, находилась черная дверь в другую комнату. Какого хрена тут все черно-белое? Зевнув, Андрей потер глаза пальцами и медленно сел. Во рту пересохло, побаливала голова, еще и тело почему-то саднило, как после жаркой бойни или усердной тренировки с новобранцами. Он потянулся и осмотрелся. Спальня вся была выполнена в минималистичном стиле, в черно-белых тонах. Напротив большой двухспальной кровати висел плазменный телевизор, на тумбочке с другой стороны лежал пульт. Близко к выходу из комнаты стоял черный закрытый шкаф, а под телевизором стоял комод. Хмурясь, Андрей сел и поставил ноги на теплый пол. Он пытался вспомнить события прошлой ночи. Милена пригласила его и Макарова к себе в квартиру, чтобы там отметить Новый год. У нее было хорошее настроение, она даже нарезала парочку салатов, но остальное заказала из своего любимого ресторана. Впрочем, Андрею было в радость и такую еду съесть, он не привередливый, да и она будто казалась теплее, домашнее за беседами. Не только о делах ЧВК, а в принципе обо всем, даже о личном. Во время застолья все трое веселились. Макарову часто звонили, да и Милене тоже, но в моменты, когда рабочие звонки не беспокоили, они общались. Шутили, смеялись — даже командир! Часто он выглядел очень собранно, серьезно и грозно, но в ночь с тридцать первого на первое много смеялся и улыбался. После пары рюмок водки он в конец расслабился, облокотился о спинку сделанного на заказ стула и расплылся по нему, скалясь и посмеиваясь. Андрей натянул трусы, которые нашел на полу. Там же обнаружились его носки, джинсы, футболка и толстовка, в которых он и пришел в гости к Милене. После полуночи они еще какое-то время сидели. Доедали то, что не успели съесть, потихоньку распивали алкоголь. Спорили даже — то во время разговоров об экипировке, то в моменты обсуждения политики. А потом Милена выпроводила Андрея и Макарова, и они вдвоем с ним куда-то поехали. Андрей зевнул, но затем быстро закрыл рот и коснулся губ двумя пальцами, уставившись в белую стену. Он вдруг вспомнил, что эти же губы целовал Макаров. Это его квартира. Пазл складывался: после празднования у Милены они отправились к нему, чтобы опустошить уже его запасы коньяка, водки да всякого прочего, и по окончании дегустации Андрей и оказался в этой огромной кровати. Вместе с тем, кто занял другую ее половину, но сейчас куда-то делся. Вздохнув и взлохматив и без того торчащие в разные стороны волосы, Андрей закрыл глаза. Он занялся сексом с командиром. В новогоднюю ночь. Он знал, как обычно отмечается Новый год — да, он прожил большую часть жизни в Австралии, но в русском районе, потому точно был в курсе, как и что делается в конце декабря, — и обычно его не справляют так. Голыми, на подоконнике, много и страстно целуясь, сжимая и поглаживая друг друга, сбивчиво шепча какие-то пошлости и обещания на ухо, касаясь губами там же. Празднуют не так, однако командир «Конни» и его правая рука, сильно выпив в тот день, решили сделать по-своему. Андрей вышел из спальни, и его встретила пустующая квартира с минимумом вещей — Макаров жил здесь не постоянно. На красивой барной стойке на кухне, совмещенной с гостиной, стояли несколько полупустых бутылок, закуски в виде огурцов, сыра и колбасы, а также рюмки. Неподалеку от дивана валялась рубашка, а часть штор у окна была порвана сверху, там, где крепилась к раме. Андрей будто бы стыдливо отвел взгляд в сторону. Он уже нормально так проснулся, пусть порой и подкатывала зевота, потому мозг активно подкидывал ему воспоминания о прошедшем празднике: подоконник этот сраный, прислонившаяся к холодному стеклу спина, грохот салютов на улице (хотя район приличный), теплые, почти обжигающие касания… и командир. Только куда он делся? Ладно бы это была квартира Андрея, тогда можно было бы предположить, что Владимиру просто стало стыдно за… интимную связь и он сбежал, но это же его жилье! Вдруг на всю квартиру разнесся отрывок одной из песен Nickelback — рингтон на телефоне Андрея. Гаджет был найден рядом с рубашкой Макарова. Звонил он же, и Андрей, присев на одно колено на пол, на несколько секунд подзавис, прежде чем взять трубку. — Алло? — Доброе утро, — послышался голос Макарова. У того был мягкий ровный тон, словно чистое безоблачное небо без всякого намека на бурю. — Проснулся? — Доброе. А ты- вы… — едва сообразил Андрей, все так же сидя на полу в одном белье. — Где? — Я отъехал по делам. Скоро буду, — командир на секунду замолчал. — Потерял меня? Последние два слова заставили Андрея сжать телефон крепче. — Если честно, то да, — ответил он хрипло. Макаров ответил звучным хмыканьем. — Вернусь минут через двадцать. Около холодильника таблетки, выпей, если голова болит. Андрей встал. — И загляни в шкаф у меня в комнате. — В шкаф? — переспросил тот. Это еще зачем? И почему он разговаривает так дружелюбно? А где выговор? Где вычет из зарплаты за распускание рук и члена? Хотя… вчера Макаров не вел себя так, будто, протрезвев и проспавшись, мог пожалеть о близости с тем, кому доверял почти как себе. И он не выгнал, когда утром собирался по делам, а позволил поспать подольше. Еще и таблетки приготовил. Это вызвало у Андрея улыбку и прилив теплоты в районе сердца. — В шкафу, да. Там подарок. — Подарок? Кому? — Тебе, Андрей, — ответил Владимир, коротко посмеявшись, мол, ну и дурак. — Но я вам ничего в ответ не приготовил. — Ты мне уже подарил вчера кое-что, — в голосе командира проскользнули задорные нотки. — Давай, открывай иди. Подождешь меня? — Да, — отозвался Андрей, направившись в спальню. В народе говорят, да и Милена повторяла, что как встретишь Новый год, то так его и проведешь. Андрей, найдя в шкафу коробку, аккуратно упакованную в цветную подарочную бумагу, подумал, что не прочь, встретив Новый год в компании — и объятиях — Макарова, провести его с ним же.